– Вот, пожалуй, и все, сэр, – закончил Фокс.
– Понятно, – кивнул Аллейн. – А в комнате Пилгрима нашли какие-нибудь письма?
– Нет. Должно быть, он отвез их в Анкертон-Мэнор.
– Вполне возможно. Мне бы хотелось взглянуть на то послание, в котором мисс Сиклифф поет ему дифирамбы. Да, Братец Лис, у этой красотки повадки лисицы, но хватка бульдога. Во всяком случае, наш будущий пэр – если, конечно, слухи о скорой кончине его отца не лишены основания, – не просто млеет от нее, но вдобавок еще и мучается комплексами. – Аллейн задумчиво потер кончик носа. – Влюбленные мужчины порой совсем теряют голову, Братец Лис. Настолько, что сами себя не узнают.
– Все эти письма, – произнес Фокс, стуча костяшками пальцев по пухлой стопке, – были написаны до приезда сюда. Должно быть, наши молодые условились о помолвке еще за месяц до этого.
– Вполне вероятно. Так, а что дал осмотр вещей юного Пилгрима?
– Ровным счетом ничего.
– Вы нашли у него аспирин?
– Нет.
– Ну надо же. Значит, та бутылочка, что я обнаружил среди пожитков мисс Сиклифф, и впрямь принадлежит ему. Хорошо. Давайте продолжим.
Некоторое время все трое сосредоточенно читали письма. На сей раз молчание нарушил Бейли.
– Вот письмо от Гарсии, – сказал он.
– Позвольте взглянуть, – протянул руку Аллейн.
Письмо было нацарапано карандашом на каком-то обрывке бумаги. Ни даты, ни адреса, ни даже конверта при нем не нашлось.
«Дорогая Вальма!
Я слышал, на ближайший семестр ты собралась к Трой. Я тоже. Я совершенно на мели. Ехать мне не на что, запас красок совсем иссяк. А я как раз собрался написать несколько картин. Словом, я приобрел в «Гибсоне» кое-какие мелочи и записал их на твой счет. Гибсону я сказал, что ты не возражаешь, а он не стал проверять, поскольку уже видел нас вместе. Как думаешь, не стрельнуть ли мне пятерку у Бейсила Пилгрима? Или сама раскошелишься? К возвращению Трой я уже встану на ноги – на горизонте маячат неплохие заказы. Словом, деньги появятся. Если ты не ответишь, я обращусь к Пилгриму. Больше не к кому. Кстати, это правда, что ты решила его захомутать? Лучше бы предалась любви со мной – безвозмездно.
– Лихо, – покачал головой Фокс.
– Кажется, этот парень привык жить за чужой счет, – сказал Бейли.
– Он ничем не брезгует, – поморщился Фокс.
– Да, похоже, – согласился Аллейн. – Это и любые другие письма от Гарсии отложите в сторону, Фокс. Есть что-нибудь еще? Тогда пора закругляться. Скажите всем, Фокс, что можно идти спать. Мисс Трой у себя в комнате, а остальные еще сидят в столовой. Пойдем, Батгейт.
Несколько минут спустя они встретились в холле. Наконец обитатели Татлерз-Энда смогли отойти к столь долгожданному сну. В каминах догорали последние поленья, и дом постепенно погрузился в тишину, которую время от времени нарушали какие-то неясные скрипы и шорохи – звуки ночного дома. Бейли открыл входную дверь, Фокс погасил свет, а Найджел закурил. Аллейн стоял у подножия лестницы, словно к чему-то прислушиваясь.
– Все в порядке, сэр? – осведомился Фокс.
– Да, идем, – кивнул Аллейн. – Спокойной ночи.
– Спокойной ночи, сэр, – эхом откликнулся местный констебль, оставшийся караулить в доме.
– Да, кстати, а где находится гараж?
– За углом дома, с правой стороны, сэр.
– Спасибо.
Входная дверь с грохотом захлопнулась у них за спиной.
– Вот дубина! – покачал головой Аллейн. – Ведь перебудит всех.
Стояла холодная, безветренная и безлунная ночь. Под ногами полицейских громко шуршал гравий.
– Я хочу заглянуть в гараж, – сказал Аллейн. – Ключ с доски я уже снял. Я не задержусь. Дайте мне чемоданчик, Бейли. А ты поезжай, Батгейт.
Включив фонарик, Аллейн обогнул дом и зашагал по дорожке к старой конюшне. Четыре стойла были перестроены в гаражи. Ключ подходил ко всем дверям. В первом гараже стоял дорогой спортивный «остин». «Пилгрима», – догадался Аллейн. Два следующих гаража пустовали, а в четвертом Аллейн увидел небольшой фургон. Он нахмурился. Подумав, измерил расстояние между колесами, затем – высоту от земли до днища кузова. Затем, открыв заднюю дверцу, забрался внутрь. Нашел кнопку выключателя и зажег свет. Две койки, складной столик, буфет и несколько шкафчиков – вот и вся нехитрая обстановка. Аллейн осмотрел шкафчики и нашел там краски, кисти, баночки и несколько холстов. Развернул один из них и, окинув пейзаж оценивающим взором, удовлетворенно хмыкнул.
– Трой, – проговорил он себе под нос.
Затем стал внимательно разглядывать днище. У самой двери нашел две темных вмятины, оставленные чем-то тяжелым. Дверца открывалась наружу. По нижнему краю ее виднелись царапины, которые появились совсем недавно. Инспектор осмотрел их через лупу. Параллельные, словно оставленные колесиками, темные следы он обнаружил и внутри фургона, но там они были менее четкие. Затем Аллейн проверил уровень горючего – в баке оставалось два галлона[76] бензина. Аллейн снова обследовал пол и наткнулся на несколько уже знакомых на вид зеленовато-серых кусочков. Он аккуратно соскреб их и упрятал в маленькую жестянку. Затем перебрался в кабину и проверил, нет ли на рулевом колесе отпечатков пальцев. Четких отпечатков не было. На полу кабины валялось несколько окурков сигарет «Плейер». Еще один окурок Аллейн осторожно вытащил пинцетом из прорези у основания рычага коробки передач.
Вдруг снаружи послышался голос:
– В котором часу вам позвонить, сэр?
– Фокс! – встрепенулся Аллейн. – Извините, дружище. Что? Я совсем закопался?
– О нет, сэр. Берт Бейли уснул в машине сном младенца, а мистер Батгейт уехал в дом вашей матушки. Мистер Батгейт просил передать, сэр, что подумывает перерезать телефонные провода.
– Пусть только попробует, – усмехнулся Аллейн. – Послушайте, Фокс, мы только опечатаем этот фургон и сразу – домой. Давайте сделаем так: Бейли поедет в Лондон, а вы – ко мне. Матушка будет счастлива. Я дам вам чистую пижаму, мы несколько часов соснем, а рано поутру вернемся сюда. Согласны?
– Благодарю вас, сэр. Вы очень добры. С превеликим удовольствием.
– Вот и прекрасно!
Аллейн опечатал дверцу фургона, а за ней – и дверь самого гаража. Ключ упрятал в карман.
– Нечего им завтра резвиться, – сказал он. – Пойдемте, Фокс. Черт, ну и холодрыга!
Растолкав Бейли, они уговорились встретиться с ним утром в Ярде, а сами покатили в Дейнс-Лодж.
– Тяпнем по рюмочке на ночь глядя, – предложил Аллейн, входя в дом.
Фокс на цыпочках прокрался за Аллейном. Возле двери будуара леди Аллейн полицейские замерли и переглянулись. Из-за двери явственно доносились голоса.
– Ну и дела, черт возьми! – изумился Аллейн и, постучав, вошел.
В камине весело потрескивали поленья. Перед камином на пушистом коврике сидел, поджав под себя скрещенные ноги, Найджел Батгейт. Леди Аллейн в кружевном чепце и длинном голубом пеньюаре расположилась в кресле.
– Здравствуй, мамочка!
– Привет, милый. Мистер Батгейт рассказал мне про твое расследование. Очень занятно. У нас уже имеется целых три версии.
Она повернула голову и заметила Фокса.
– Это возмутительно, – с притворной серьезностью насупился Аллейн. – В Ярде мне устроят выволочку. Позвольте, мадам, представить вам мистера Фокса – его необходимо срочно уложить спать.
– О, конечно! – радостно закудахтала пожилая леди. – Какой сюрприз! Рада с вами познакомиться, мистер Фокс.
– Я тоже, – заулыбался Фокс, приближаясь и вежливо пожимая огромной лапищей предложенную сухонькую ручку.
– Родерик, принеси стулья и налейте себе чего-нибудь. Мистер Батгейт пьет виски, а я предпочитаю портвейн. Как я рада, что Родерик наконец соизволил привести вас, мистер Фокс. Я столько о вас слышала! Вы ведь уже раскрыли вместе уйму преступлений.
– Да, ваша милость, – скромно согласился Фокс. Он уселся на стул и чинно воззрился на старушку. – Для меня великая честь – сотрудничать с вашим сыном. Тем более что работать с таким человеком – одно удовольствие. Мы все счастливы, что мистер Аллейн вернулся.
– Виски с содовой, Фокс? – спросил Аллейн. – Мамочка, ты подумала, какая участь ждет твои глаза после неумеренных возлияний в час ночи? Тебе подлить, Батгейт?
– Нет, спасибо, у меня есть. Знаете, Аллейн, ваша мама убеждена, что Гарсия – не убийца.
– Не совсем, – поправила его леди Аллейн. – Я не утверждаю, что он не убийца: просто мне кажется, что вашу натурщицу убил не он.
– Ты говоришь загадками, – нахмурился Аллейн. – Что ты имеешь в виду?
– Мне кажется, его подставили. Сделали парня козлом отпущения. Возможно, этот ваш неприятный бородач. Судя по словам мистера Батгейта…
– У мистера Батгейта слишком длинный язык, – заметил Аллейн.
– Не сердись, милый. Должен же он был как-то развлечь старуху до твоего прихода. Он блестяще изложил мне суть дела. Я вникла в него и абсолютно убеждена, что Гарсию кто-то подставил. Бедняжка, все эти художники изображают его таким отталкивающим.
– В убийствах вообще мало привлекательного, моя дорогая, – заметил Аллейн.
– Если всерьез рассматривать кандидатуру мистера Малмсли, – вставил Фокс, – то им, насколько мы пока можем судить, движет честолюбие.
– Этого вполне достаточно, мистер Фокс. По словам мистера Батгейта, Малмсли – весьма одаренная, но тщеславная личность. Без сомнения, бедная девочка грозилась раскрыть его секрет. Наверняка сказала, что выставит его на посмешище, раззвонив всему свету, что он украл сюжет у Поля де Лимбурга. Должна тебе заметить, Родерик, что у Малмсли прекрасный художественный вкус. Картина – совершеннейшая прелесть. Помнишь, мы с тобой видели ее в Шантильи?
– Помню, но, к своему стыду, не сразу узнал ее в интерпретации Малмсли.
– Да, дорогой, это на тебя не похоже. Тут ты, конечно, сел в лужу. А что, мистер Фокс, если ваш Малмсли нарочно задержался в пятницу, чтобы одурманить Гарсию опиумом и подбить его на то, чтобы тот устроил смертельную ловушку натурщице? Вы не исключаете такой вариант?