Машина медленно пробиралась через пробки и неожиданно остановилась. Саша, погруженная в свои мысли, даже не поинтересовалась, куда они едут.
Кроме того, надо было признаться, что общество комиссара Дини ей нравилось. И даже больше, чем общество остальных ее тосканских друзей.
– Пошли. – Лука открыл дверцу машины.
Саша вышла и последовала за комиссаром, который уверенно нырнул в какую-то подворотню.
Буквально через минуту они оказались на набережной Арно у Понте Веккьо. Остановились, глядя на неподвижную воду.
Залитый золотыми огнями мост отражался в зеркале Арно, и небо, и вода становились то розовыми, то темно-бордовыми в опустившихся сумерках.
Казалось, что существует две Флоренции. Одна, где они стояли сейчас, молча глядя на Арно, – и вторая, по ту сторону водяного зеркала, Флоренция иллюзий и отражений, где только дрогнет вода, и все меняется, и все путается, и на месте одной картины возникает другая.
Зеркальная Флоренция существует вечно, не изменяясь, стоит сделать только шаг – и ты окажешься там, в лабиринте узких улочек, где из тумана смотрит на город бронзовый герцог де Медичи…
С трудом оторвавшись от прекрасной картины на воде, они медленно пошли дальше, погружаясь в современную жизнь с автомобилями, мотоциклами, вспышками светофоров и музыкой из раскрытых окон домов и машин.
Все ярче, все слышнее звучала музыка, сентиментальный звук бандонеона и надрывный голос скрипки. На площади Оньиссанти под звездами танцевали танго.
Серая площадь почти на самом берегу Арно, не самое любимое Сашино место во Флоренции, преобразилась в ночных огнях.
– Pace non trovo e non ho da far guerra
E tem e spero, ed ardo e son un ghiaccio
E volo sopra il cialo, e giaccio in terra
E nulla stringo, e tutto’l mondo abbraccio, – продекламировал Лука.
– Что это? – удивилась Саша. – Похоже на старотосканский.
– Петрарка, – пожал он плечами. – Мы, флорентийцы, дали Италии итальянский язык, это не только язык Данте, это язык Петрарки. И многих других… – и не дав Саше ответить и не спросив, умеет ли она, протянул руку: – Танго, белла синьорина?
И они закружились под звуки танго на старой площади, в одном из самых прекрасных городов на земле…
12
Прошло уже три дня, а от Ольги не было ни слуху ни духу.
Самое смешное, что они даже не обменялись номерами мобильных телефонов. Обычно это первое, что приходит в голову, но Алиса была так занята своими мыслями, что совсем забыла спросить номер новой подруги. А та почему-то тоже не вспомнила.
И теперь все, что осталось Алисе, это ждать, когда Ольга появится на пороге своей квартиры.
С одной стороны, жизнь у Алисы пошла спокойная. Она не задумывалась о плате за жилье, она тратила минимум денег на продукты, которые покупала в маленьком супермаркете за углом, а ужинала она все три дня с Лоренцо, который, как истинный кавалер, всегда оплачивал счет сам. Девушка не беспокоилась, что ее может остановить на улице полиция – Ольга оставила свой паспорт, документы из университета, и они действительно были похожи, как сестры.
По прошествии времени и при спокойном размышлении Алиса поняла, что новая подруга права: при стандартной внешности обеих девушек вряд ли кто-то стал бы сомневаться, что на фотографии изображена не она, тем более что фото на паспорт всегда сильно отличается от оригинала. Кто похож на свое фото на паспорте!
Но поводов для беспокойства было предостаточно.
Во-первых, оставалось всего десять дней до возвращения домой, и тут уж свой паспорт был необходим. У Алисы не было денег для покупки нового обратного билета на имя Ольги, и потом, она же не могла улететь домой по паспорту подруги!
Да и денег, несмотря на экономию, становилось все меньше и меньше. В Венеции, одном из самых дорогих городов мира, на 200 евро долго не проживешь, остальные деньги Алиса уже потратила.
Но самое главное – прошло уже три дня, и как Алиса ни успокаивала себя, представляя, что Ольга увлеклась романом с красавцем Антонио, все же пора было дать о себе знать. Пора было возвращаться! От Флоренции до Венеции два часа езды!
На третий день она практически не выходила из квартиры, ждала, что вот-вот раздастся стук в дверь. Но уже и четвертое утро наступило, а новостей от Ольги все не было.
Алиса вставала поздно.
В открытые ставни доносился шум давно уже проснувшейся улицы, казалось странным, что в окно влетали лишь звуки обычной жизни обычного города, но именно обычным живым городом при всей своей исключительности являлась Венеция.
Вчера Алиса, скрепя сердце и прикинув, сколько остается на жизнь, купила сборник венецианских легенд и читала до рассвета про призрачные гондолы, бороздящие лагуну в ночи полной луны, про шум адских крыльев в небе над старыми крышами…
Город, где улица адвокатов пересекает улицу убийц, скрывал множество тайн…
В эти дни Алиса много гуляла по Венеции, вокруг своего квартала в Каннареджио, буквально в двух шагах от Сан-Марко.
К своему изумлению и восторгу, в паутине темных переулков и небольших каналов она набрела на улицу «любви друзей». И еще острее почувствовала благодарность к приютившей ее совсем незнакомой девушке и беспокойство за Ольгу.
Она твердо решила подождать еще пару дней и ехать во Флоренцию. Успокоившись, она перестала бояться встречи с Джузеппе, она лишь переживала, что он мог выбросить ее вещи, а главное – паспорт, и тогда проблемы возникли бы гораздо более серьезные, чем сейчас.
13
Этим утром Саша, наконец, выбралась из Кастельмонте.
Она проехала одну остановку на местном поезде и вышла на станции Поджибонси, откуда уходили автобусы в очаровательный городок Колле Вальдэльза и знаменитый Сан-Джиминьяно.
Электронное табло на станционной площади сообщало, что следующий автобус на Сан-Джиминьяно будет через 10 минут.
Саша купила билеты в газетном киоске и устроилась у окна в автобусе, который был, на удивление, пуст.
Дорога вилась через холмы и виноградники, маленькие деревни и отдельные дома-фермы, некоторые, видимо, агритуризмо, фермы-отели, были окружены невысокими стенами с арками, с высоты автобуса сквозь деревья синели небольшие бассейны.
Вывески ресторанчиков и указатели на маленькую гостиницу или винодельню попадались на каждом шагу.
Автобус вывернул из-за очередного холма, впереди во всей красе рвались ввысь башни Сан-Джиминьяно.
Было жарко… найдя тенек под деревом на городской стене, Саша остановилась и, облокотившись на ограду, долго смотрела на холмы вдали.
Башни Сан-Джиминьяно в лучах утреннего солнца были первым, что она видела, открывая глаза, в своем окне в Кастельмонте.
Сейчас, наоборот, она вглядывалась вдаль, стараясь разглядеть крепостные стены и круглую башню далекого Кастельмонте, и там, над крепостной стеной – зубцы уже родного замка и окно за деревянными коричневыми ставнями.
Июльское марево дрожало над полями, небо на горизонте сливалось с вершинами холмов, краски блекли, и хотя Саше казалось, что вон он, город – рукой подать, вон на том холме, это могла быть какая-то очередная деревенька, которые, как грибы, усыпали верхушки колин – мягких тосканских холмов.
Саша побродила по городу, от одной сувенирной лавочки к другой, от радостного керамического солнышка к задумчивой расписной луне, и тут святого Франциска не забывали!
Она погладила глянцевый нос чучела кабанчика в витрине, кабанчик имел вид залихватский, небрежно прикусив початок кукурузы длинными клыками и подмигивая стеклянным глазом.
Народ длинным змеиным хвостом ввинчивался все дальше и дальше по узкой улице, между многочисленными открытками с подсолнухами, бутылками вина в соломенных оплетках и дверьми в таверны и пиццерии.
На центральной площади туристы падали под зонтики кафе, окруживших площадь, или пристраивались на ступеньки вокруг старого фонтана, который в жару нехотя цедил слабенькие струйки воды.
Свободным оказался столик в знаменитом кафе, куда, судя по фотографиям на стенах, водили всех возможных президентов, звезд кино и королевских особ, а меню выглядело произведением искусства.
Саше никогда бы не пришло в голову, что из мороженого могут получиться такие гроздья винограда, букеты фиалок и россыпи клубники с разноцветными ледяными скульптурами в вафельных вазах…
Это нельзя было есть, эту красоту надо замораживать на века и сохранять для потомков.
И Саша устояла, в знаменитом кафе она взяла лишь бокал вина и брускетту. Но какую!
Официант принес поднос, на котором лежали огромные ломти поджаренного белого хлеба: на одном оливковая паста, на другом – традиционный тосканский паштет из куриной печени, на третьем – грибная икра. Этого бутерброда хватило бы, чтобы накормить небольшую группу школьников, радостно резвившуюся сейчас у фонтана.
Но начала Саша с любимого, с четвертого ломтя хлеба, на который толстым слоем был намазан паштет из трюфелей.
А потом пришла пора тальятелле в соусе из кролика, паста таяла во рту, и Саша растягивала удовольствие, наматывая на вилку толстые ленты лапши-тальятелле.
После такой «легкой закуски» хотелось свернуться клубочком в тени каменного домика и уснуть.
И как умудряются итальянцы взять еще и второе блюдо и закусить все это изобилие десертом и кофе? Увы, спать было некогда, впереди была главная цель ее поездки: музей пыток с отделением ведьм и музей средневековой криминологии.
Саша не собиралась охать при виде пыточных аппаратов или повешенных преступников… она хотела погрузиться в атмосферу той давней истории, которая неожиданно переплелась с историей современной.
Ей хотелось представить себе, как сидел в подвале Дворца Власти молодой Антонио Дзимарди, и что ожидало его, если бы он не начал говорить.
Странно, но никаких жутких эмоций музей пыток у Саши не вызвал.
Все казалось игрушечным и придуманным, за исключением висельника, медленно качающегося на плахе во дворе музея – конечно, это был манекен. Девушка снова вышла на жаркие и запруженные народом улицы Сан-Джиминьяно и медленно побрела вперед.