– Вероятно, Эммелина поедет с… ну, с телом, когда здесь все закончится, – сказала Анна Роджерс. – До похорон еще несколько дней, мы успеем вернуться в Лондон.
– Жизнь продолжается, а? – чуть ли не с вызовом сверкнул глазами Хэмильтон.
Вроде бы больше говорить было не о чем, и я встала из-за стола.
– С вашего разрешения, пойду приму аспирин. Голова разболелась.
Когда я выходила из столовой, мне очень хотелось думать, что, если бы беда случилась со мной, мои друзья печалились бы чуточку больше.
Глава 8
Некоторое время спустя я тихонько постучалась в комнату к Эммелине, и прежде чем дверь открылась, услышала негромкие голоса. В щель просунулась голова Джила.
– Привет, Эймори, – довольно прохладно поздоровался он.
– Привет, Джил, – ответила я так, будто этого не заметила. – Как Эммелина?
Он бросил быстрый взгляд через плечо в комнату.
– Не важно.
– Пусть она войдет, Джил, – послышался слабенький, потухший голос Эммелины.
Джил отворил дверь, и я прошла в темную комнату. Задернутые гардины не пропускали лучи солнца. Эммелина, белая как стена, с опухшими, красными от слез глазами, сидела на диване, закутавшись в одеяло. Я подсела к ней и взяла ее безжизненную, холодную руку. Джил уселся на соседнем стуле.
– Эммелина, мне так жаль, – произнесла я. – Я знаю, сейчас не найти слов, которые принесли бы тебе облегчение, но мне правда очень-очень жаль.
Ее глаза тут же наполнились слезами.
– Я не знаю, что мне делать, – прошептала она. – Я… я… не знаю, как без него жить…
Я стиснула ее руку.
– Не думай об этом, дорогая моя. Сосредоточься на том, чтобы вернуть силы. Живи пока одним днем. Больше ты сейчас ничего не можешь сделать.
Она покачала головой:
– Даже один день – это страшно много без Руперта. Я так его любила…
Слова потонули в рыданиях, сотрясших ее хрупкую фигуру. Я как могла попыталась ее утешить. Наконец плач утих, и Эммелина от утомления уснула. Встав с дивана, я укрыла ее одеялом.
– Бедная девочка. – Я только покачала головой и пошла к выходу.
Джил встал меня проводить. Посередине комнаты я неожиданно для себя самой остановилась.
– Джил… Мне нужно кое-что тебе сообщить.
– Да? – глухо откликнулся он.
Мне показалось, он слегка напрягся, будто бы готовясь услышать то, что слышать не хотел.
– О Руперте. Инспектор Джонс… короче, он говорит, что Руперта убили.
Произнося эти слова, я всматривалась в лицо Джила. Оно не искривилось, не дернулось. Он дважды быстро мигнул, словно не мог скрыть удивления.
– Он так сказал?
– Да.
– И он уверен в этом?
– Похоже на то.
– А что еще он говорил?
Джил задавал вопросы спокойно, но за его спокойствием я почувствовала нетерпение и почти пожалела, что завела этот разговор.
– Только то, что, перед тем как Руперт упал, кто-то ударил его по голове.
Джил опять сморгнул, даже немного вздрогнул.
– Инспектор кого-то подозревает?
Я замялась. Нет, об этом Джонс не говорил. Он спрашивал меня про Джила, но если Джил об этом узнает, то может совершенно понапрасну запаниковать.
– Наверно, еще слишком рано, вряд ли он мог прийти к каким-то определенным выводам.
Джил резко выдохнул и пробормотал, точно разговаривая сам с собой:
– Он не может ничего знать наверняка.
Я нахмурилась. Вообще-то я ждала совсем другого. Я полагала, Джил будет потрясен, возможно, не поверит, примерно как я. А получилось, что я будто подтвердила его тайные мысли. Или так… или он что-то знает.
– Не говори Эммелине, – попросил Джил, оглянувшись на спящую сестру. – Ей и так слишком тяжело, не хватало еще плохих новостей.
– Рано или поздно она все равно узнает, – осторожно заметила я.
– Да, наверно, ты права… – Он замолчал и принялся рассеянно оглядывать комнату, словно задумался о чем-то совсем другом.
– За завтраком я спросила, может, кто-то что-то видел. Если со всеми поговорить, кто знает…
Джил внезапно впился в меня взглядом.
– Не надо, воздержись от расспросов.
– Но я только…
– Ничего хорошего из этого не выйдет. Поверь мне, Эймори.
Я удивилась такой резкой реакции.
– Джил, у тебя… Тебе что-то известно?
Он взял себя в руки и улыбнулся натужной улыбкой.
– Откуда мне может быть что-то известно? – Джилу почти удалось, чтобы этот риторический вопрос прозвучал нейтрально, буднично. – Я просто хотел сказать, что расследование неизбежно будет неприятным, и я бы очень не хотел, чтобы ты оказалась в нем замешана.
Джил говорил не все, далеко не все и явно не собирался распахивать мне душу.
– Наверно, ты прав, – кивнула я, надеясь, что тяжелый разговор окончен.
Джил Трент вздохнул с заметным облегчением, что смутило меня еще больше. Что же такого он не хочет говорить?
– Эймори, подожди. – Он остановил меня, придержав за локоть. – Я… Мне нужно спросить. Что здесь делает Майло? Что он задумал?
– С Майло всегда все непонятно.
– Мне не нравится, что он здесь, тем более сейчас. – И Джил пристально посмотрел на меня.
– И как, по-твоему, я его отсюда выпровожу?
Все это начинало меня раздражать. Не я же позвала сюда Майло. Его появление было таким же неожиданным – и неприятным – для меня, как и для Джила. Он убрал руку.
– Прости. Я знаю, что ты тут ни при чем. Я просто…
На радужке у него проступили темные пятнышки, как бывало всегда, когда он волновался. И меня вдруг захлестнула волна нежности к Джилу и еще чувство вины за все, во что он из-за меня вляпался. Джилу плохо не из-за Майло – из-за меня. И поэтому я чувствовала себя так ужасно.
– Не надо, не объясняй ничего, Джил. Мы все сейчас на пределе. Я знаю, как ты относишься к Майло.
Он улыбнулся, и улыбка показалась искусственной.
– Все-таки он твой муж. Я ведь не имею права… относиться к нему так, как отношусь.
На мгновение наши глаза встретились. Мы стояли очень близко. Ощущая терпкий запах его одеколона, я подумала, что сейчас он снова попытается меня поцеловать. Но Джил, задев меня локтем, потянулся, громко щелкнув замком в тяжелой тишине комнаты, открыл дверь и еле слышно произнес:
– Лучше иди.
Я кивнула:
– Потом поговорим, Джил. Думаю, нам обоим есть что сказать друг другу, когда все немножко уляжется.
– Да.
Я вышла из комнаты Эммелины и на лифте спустилась в холл. Я не знала, куда идти, просто не хотела к себе – сидеть там и пережевывать одни и те же мысли. В голове моей их роилось столько, что было не до тихого уединения. Убийство, Майло, Джил – все перемешалось в огромный клубок.
Поведение Джила было загадкой – и это еще мягко сказано. Судя по его реакции на мои слова, он знает больше, чем говорит, по крайней мере догадывается о большем, и это вызывало тревогу. Его настоятельная просьба не совать нос в расследование лишь подкрепила мою решимость приняться за дело. Джила что-то сильно беспокоит, и, если он не доверяет мне, может, удастся сложить мозаику самой.
Столько всего надо обдумать… Мне вдруг захотелось ощутить морской бриз на лице и услышать шум волн. Прогулка по берегу наверняка принесет облегчение.
Двери лифта открылись, я, занятая своими мыслями, вышла в холл и, едва не упав в объятия инспектора, излишне поспешно отпрянула, понадеявшись лишь, что у Джонса не создастся впечатления, будто я его избегаю. Не хотелось бы наводить полицию на подобные мысли.
– Миссис Эймс, – в меру вежливо поздоровался Джонс. – Именно вы-то мне и нужны.
– Эймори, да ты пользуешься огромным успехом, – послышался у меня за спиной протяжный голос Майло.
Я обернулась к нему, ничуть не обрадовавшись, что он выбрал именно этот момент для появления.
– Привет, Майло.
– Привет, дорогая. – Он чмокнул меня в щеку, на мгновение замер и, потянувшись к моему уху, прошептал: – Ты пахнешь мужским одеколоном.
– Правда? Очень странно, – ответила я и снова обратилась к Джонсу: – Инспектор, это мой муж, Майло Эймс. Майло, следователь инспектор Джонс из Департамента уголовных расследований.
– Мистер Эймс. – Инспектор протянул руку, и Майло пожал ее.
– Всегда рад приятному знакомству с представителями органов правопорядка, – любезно улыбнулся Майло. – Сегодня о полиции столько говорят.
Его тон едва ли мог придать этим словам смысл комплимента.
– А я наслышан о вас, – невозмутимо ответил инспектор Джонс. – Если не ошибаюсь, миссис Эймс говорила, что не ждала вас.
Уголки губ Майло насмешливо дернулись.
– Без сомнения, не ждала.
– Насколько я понимаю, вы хотели поговорить со мной наедине, – вставила я.
– Да, я просил бы вас о беседе с глазу на глаз, если вы будете так любезны. И если у вашего мужа это не вызовет возражений. – Инспектор взглянул на Майло тем же не слишком вопросительным взглядом, каким одарил Джила, когда собирался беседовать со мной в первый раз.
Майло элегантно пожал плечами:
– Я начинаю привыкать к тому, что у моей жены своя жизнь.
– В самом деле… Хотя… – Инспектор замолчал и на секунду задумался. – Не вижу причин, почему бы вашему мужу не принять участия в разговоре. Может, пройдем в ту гостиную?
Я решительно не понимала, зачем инспектору понадобился Майло, но категорических возражений у меня не имелось. Поэтому единственным человеком, вовсе не горевшим желанием общаться с инспектором, был сам Майло. Убийство представляло для него минимальный интерес. Тем не менее он двинулся за нами в гостиную. Джонс жестом предложил нам пройти в комнату, затем зашел сам и закрыл двери.
Я уселась на зеленый диван, а Майло с равнодушным видом опустив белое кресло. Лично мне гостиная сразу не понравилась: в моем представлении она вобрала в себя все очарование допросных, хотя я не особо хорошо знала, как они выглядят. Инспектор остался стоять.
– У меня к вам всего пара вопросов, миссис Эймс, – сказал он, доставая блокнот, и мне удалось рассмотреть листочки с пометками, выполненными энергичным, но аккуратным почерком. – Медицинский эксперт пришел к выводу, что мистер Х