– Вот тут вы ошибаетесь, – сказал Роджер. – Не могу.
– Почему?
– Потому что, – бесхитростно ответил Роджер, – я не знаю.
Глава шестнадцатая
Его слова были встречены молчанием. Роджер виновато улыбнулся, поднялся и снова наполнил свой стакан.
– Тони, нам потребуется еще виски, – заметил он. – Решил сказать тебе об этом.
Суперинтендант вновь обрел дар речи.
– Вы не знаете, где провели ночь семнадцатого июня? – повторил он.
– Да, – ответил Роджер. – Не знаю.
– Оставьте, мистер Верекер, это никуда не годится!
В голосе Ханнасайда прозвучала гневная нотка, но Роджер никак на это не среагировал.
– Что ж, я был в Лондоне. Это я могу вам сказать.
– О господи, Роджер, возьми себя в руки, – умоляюще произнес его кузен. – Ты ужинал в «Трокадеро», так ведь?
Роджер задумался.
– А не в Монако? – спросил он.
– Вы расплачивались за ужин десятифунтовой купюрой? – спросил Ханнасайд.
– Вот когда вы упомянули об этом, думаю, что да, – признал Роджер. – Потому что я ждал сдачи.
– Отлично, тогда можно предположить, что вы ужинали в «Трокадеро», – сказал Ханнасайд. – В какое время вы вышли из ресторана?
– Не знаю, – ответил Роджер.
В лице суперинтенданта не осталось и следа его обычной доброты. Серые глаза посуровели, рот плотно сжался.
– Хорошо, мистер Верекер. Вы случайно не знаете, что сделали, выйдя из «Трокадеро»?
Роджер неопределенно повел рукой:
– Просто гулял по улицам.
– Вы провели ночь в отеле или в пансионе?
– Нет, – сказал Роджер.
– Нигде не заказывали комнаты?
– Нет, – ответил Роджер с дружелюбной улыбкой. – Чемодан я оставил на вокзале.
– Мистер Верекер, вы не могли гулять по Лондону всю ночь. Будьте добры, прекратите этот фарс и скажите без шуток, где вы были?
– Беда в том, что я не знаю, где был, – ответил Роджер с видом человека, делающего открытие. – Видите ли, я не давал адрес таксисту, этим все и объясняется.
– Значит, были у кого-то?
– Да, – ответил Роджер. – У друга.
– И как зовут вашего друга?
– Флосси, – сказал Роджер. – Может, ее имя Флоренс, но я называл ее так.
Тут Джайлс поспешно отвернулся и подошел к окну. Суперинтендант не хотел показать, что ему тоже смешно, и лишь выпалил:
– Как фамилия этой Флосси?
– Тут вы ставите меня в затруднительное положение, – сказал Роджер. – Я ее не спрашивал. С какой стати?
– Понятно, – подвел итог суперинтендант. – Вы провели ночь по адресу, которого не знаете, с женщиной, фамилии которой не знаете. Думаете, я в это поверю?
– Мне все равно, во что вы верите, – заговорил Роджер. – Это ваше дело. Главное – вы не можете доказать, что это не так. И не собирайте всех Флосси в Лондоне, для того чтобы я ее опознал, потому что я, хотя и не стеснительный человек, ни за что этого не сделаю.
Антония подошла к стоявшему у окна кузену и с сожалением сказала:
– Вот бы Кеннет был здесь.
– Я рад, что его нет, – сказал Джайлс.
– Джайлс, думаешь, это сделал Роджер? – спросила она, понизив голос.
– Бог весть!
Из другого конца студии доносился голос суперинтенданта Ханнасайда:
– Мистер Верекер, вас заставила вернуться из Монте-Карло весть о смерти вашего брата?
– Нет-нет! – заговорил Роджер. – Я ничего не знал о его смерти. Собственно, эта система не сработала как надо. Конечно, я мог что-то в ней напутать, но склонен думать, что система оказалась негодной. Однако она заставила меня придумывать что-то такое, что могло бы принести пользу, так что это не имело особого значения. Только, к сожалению, меня отправили домой, потому что я мог бы добыть деньги так или иначе. Я говорил им, что не покончу с собой, – разве я похож на человека, который может застрелиться? Разумеется, нет! Но все без толку.
– Вы никогда не читаете газет, мистер Верекер? Смерть вашего брата широко освещалась в печати.
– Не скажу, что никогда, – честно ответил Верекер. – Временами нет никакого лучшего занятия, но в Монте-Карло всегда есть лучшее. И если подумаете как следует, то поймете: я бы ни за что не вернулся домой, если бы прочел в газетах о смерти Арнольда.
– Насколько я понимаю, тут у вас не было выбора, – съязвил Ханнасайд.
– Ну-ну, не выходите из себя, – посоветовал Роджер. – Никто не заставлял меня возвращаться и навещать родственников, так что я легко мог бы затаиться до тех пор, пока все не утихнет.
– Вам было необходимо навещать их, по вашему выражению, так как вы остро нуждались в деньгах.
– Совершенно верно, – признал Роджер, – но если бы вы разорялись так же часто, как я, то знали бы, что всегда есть способы как-то выпутаться. Неужели вы считаете, что мне следовало сунуть голову в петлю только потому, что я нуждался в деньгах?
– Я думаю, – сказал, поднимаясь, Ханнасайд, – что вы с единокровным братом ошибочно мните себя настолько умными, что вам все может сойти с рук. Поэтому считаю, что вы вполне могли это сделать.
– Как знаете, – спокойно ответил Роджер. – Кстати, раз речь зашла о деньгах, я хочу обсудить положение дел со своим кузеном, когда вы наконец закончите задавать мне вопросы.
– Я закончил. – Ханнасайд повернулся к Антонии: – До свидания, мисс Верекер. Прошу прощения, что нарушил ваше чаепитие.
Он кивнул Джайлсу Каррингтону и пошел к двери.
– Вы меня совершенно не поняли, – недовольно сказал Роджер. – Я не притворяюсь умным. Собственно, большинство людей как будто считает меня слегка недалеким. Я не согласен с этим, потому что далеко не дурак. И раз уж речь зашла об этом, думаю, что Кеннет вовсе не так умен, как считает. Вы можете думать, что он очень умен, но я могу лишь сказать…
За суперинтендантом закрылась дверь. Роджер выглядел слегка обиженным, но спокойным.
– Ушел в раздражении, – заметил он. – Обидчивый.
Однако несколько часов спустя, когда Ханнасайд сидел напротив Джайлса за накрытым столом, у него не было и следов дурного настроения. Суперинтендант принял приглашение Каррингтона без малейших колебаний, и огоньки в его глазах ярко сияли, когда он заметил:
– Никак не могу решить, кого из ваших кузенов больше хотел бы осудить за это убийство. Вы позволите этому… этому помешанному завладеть состоянием Верекера?
– Что мы можем поделать? – пожал плечами Джайлс. – Роджер законный наследник. Какое он произвел на вас впечатление?
– Не хочу дурно отзываться о ваших родственниках, – угрюмо ответил Ханнасайд.
– Поверили вы его истории?
– Нет. Но и не могу сказать, что не поверил. Разумеется, я делаю все, чтобы проверить ее, – без особой надежды на успех. Кроме того, навожу справки во всех ресторанах – пока безуспешно. Не могу выяснить, где Арнольд Верекер ужинал в тот вечер, когда его убили. Мне это необходимо знать. Все эти подозреваемые с их наличием мотивов и отсутствием алиби бесперспективны. Не будь Кеннета Верекера, все указывало бы на Роджера. Но Кеннет есть, и сделать выбор между ними невозможно. У обоих один и тот же мотив, у обоих нет достоверного алиби. Но кого мне брать под арест? – Он взял с блюда соленый миндаль и положил его в рот. – Я возлагаю надежды на то, что найду ресторан, где Арнольд Верекер ужинал в тот вечер, если только он действительно ужинал. У Хемингуэя есть его фотография, с которой он совершает обходы, и, разумеется, мы навели справки во всех его любимых местах. Однако нужно иметь в виду, что он мог поужинать в частном доме – вероятно, с одной из любовниц. Думаю, большинство их мы видели, но как знать. В ресторане Кавелли, который Арнольд часто посещал, мне сказали, что в последнее время он ужинал там с новой женщиной – красивой брюнеткой, неизвестной хозяину ресторана. С другой стороны, метрдотель в «Кафе Морни» говорит, что в последний раз Верекер был там с пепельной блондинкой. Не особенно полезные сведения, так ведь?
– Беда в том, что это чересчур простое убийство, – сказал Джайлс. – Если бы вы обнаружили тело моего кузена в запертой комнате, ключ торчал бы из замка с внутренней стороны, все окна были бы закрыты на шпингалеты…
Ханнасайд улыбнулся.
– Да, тогда было бы легче, – заговорил он. – По крайней мере у нас было бы от чего отталкиваться. Наибольшую трудность всегда представляют собой простые убийства. Когда люди начинают умничать, стараются представить нам неразрешимые загадки, они непременно выдают себя. Эти, казалось бы, невозможные убийства похожи на хорошую шахматную задачу – мат в три хода при единственно возможном решении. Но когда происходит совершенно простое убийство вроде этого, вы видите не меньше полудюжины способов поставить мат, и один только Бог знает, какой из них верный!
Джайлс взял графин и вновь наполнил стаканы.
– Вижу, мне самому придется принять участие в этом расследовании, – задумчиво произнес он.
Суперинтендант рассмеялся:
– Одаренный дилетант, вот как? Желаю удачи!
– Как знать, – негромко сказал Джайлс.
Ханнасайд быстро поднял взгляд.
– Получили что-нибудь?
– Нет, – ответил Джайлс. – Не могу этого сказать.
– Я вам не верю, – напрямик сказал Ханнасайд. – Вы пытаетесь скрыть от меня решающую улику.
– Нет-нет! – сказал Джайлс. – Я бы поступил так только в том случае, если бы ее раскрытие привело к фамильному скандалу. Но не тревожьтесь – никакой решающей улики я не нашел.
Ханнасайд с подозрением посмотрел на него и, посоветовав хозяину дома не предпринимать экстраординарных мер во время своего дилетантского расследования, больше на эту тему не говорил.
Почти сразу же после ужина он ушел, едва не столкнувшись на лестнице с Антонией Верекер, которую быстро тащила вверх одна из ее собак.
При встрече с Ханнасайдом она не выказала ни малейшего смущения, небрежно бросив: «Привет», – и угрюмо добавила, что всегда понимала: ее кузен ведет двойную игру.
– Не удивлюсь, – согласился Ханнасайд и, нагнувшись, погладил Билли. – Я только что сказал вашему кузену, что не верю ему.