– Заходите, мистер Лэптон, – пригласил Ханнасайд. – Хочу задать вам пару вопросов.
Генри Лэптон закрыл за собой дверь, но дальше порога проходить не спешил.
– Да-да, разумеется, – торопливо пролепетал он. – Буду рад, если смогу помочь. Только я и сам пребываю в полном неведении и знаю не больше остальных. На удивление загадочная история! Вчера вечером я так и сказал жене. Известие о смерти Грегори стало громом среди ясного неба. В жизни не испытывал такого потрясения!
– Ну-ну, не стоит преувеличивать, – ухмыльнулся Рэндол, извлекая портсигар.
– Мистер Мэтьюс, – обратился к нему Ханнасайд. – Не смею вас больше задерживать.
– А вот мне кажется, я вам еще пригожусь, – с безмятежным видом возразил Рэндол, щелкая зажигалкой. – Возможно, я и ошибаюсь, но только вряд ли. Со мной это редко случается.
Дверь снова открылась, на сей раз без стука, и в комнату вплыла миссис Лэптон собственной персоной.
– Позвольте поинтересоваться, что здесь происходит? – спросила она недовольным тоном. – Генри, тебе прекрасно известно, что утром меня ждет множество дел. По-моему, в твоем распоряжении было более чем достаточно времени передать мою просьбу. – Нахмурившись, она бросила грозный взгляд в сторону Ханнасайда. – Если в моем присутствии нет необходимости, позвольте вас покинуть, – объявила миссис Лэптон.
– Не возражаю, – согласился Ханнасайд. – Однако мне хотелось бы переброситься парой слов с вашим супругом, если вы окажете любезность и оставите нас на несколько минут.
– С моим супругом? – удивилась миссис Лэптон. – Интересно, суперинтендант, что вы собираетесь ему сообщить?
– Видишь ли, дорогая, суперинтендант настаивает на приватной беседе, если позволишь. – Вид у Генри Лэптона был в высшей степени несчастный.
– Вот новости! – возмутилась миссис Лэптон. – Мне кажется, муж и жена – одно целое. Так что не стесняйтесь, говорите при мне, суперинтендант. У нас с мужем нет секретов друг от друга.
– Дело не в секретах, миссис Лэптон. Просто я предпочел бы…
– Если желаете что-то выяснить у мужа, говорите в моем присутствии, – перебила миссис Лэптон. – Вне всякого сомнения, я гораздо лучше осведомлена обо всем, что творится в этом доме.
– Боюсь, вы не понимаете, миссис Лэптон, – вмешался Джайлс. – Суперинтендант Ханнасайд должен придерживаться установленной процедуры. И нет…
– Генри! – воззвала к супругу миссис Лэптон, игнорируя замечание Каррингтона. – Будь любезен, объясни суперинтенданту, что не возражаешь против моего присутствия.
– Ну, дорогая, я, естественно… конечно же, я…
– Теперь нам ясно, что у него имеются возражения, и очень серьезные, – объявил Рэндол. – Поверьте, милая тетушка, вам лучше немедленно удалиться. Чутье подсказывает, что сейчас нам предстоит разоблачить двойную жизнь дяди Генри. Я, со своей стороны, абсолютно убежден, что у него есть любовница и эта связь длится много лет.
Джайлс не удержался и перевел взгляд с красивого насмешливого лица Рэндола на посеревшего от страха Генри Лэптона.
– Ты забываешься, Рэндол! – вспыхнула миссис Лэптон. – И я не намерена терпеть оскорбительные шутки в адрес мужа.
– Ах, я и не думал его оскорблять. И почему бы дядюшке не обзавестись любовницей? Вот я, например, на его месте, имея супругу, подобную вам, дражайшая тетушка Гертруда, давно завел бы сразу несколько пассий.
На мгновение Джайлс встретился взглядом с Ханнасайдом и понял, что Рэндолу наконец удалось сразить суперинтенданта наповал.
Миссис Лэптон, казалось, вот-вот лопнет от злости.
– Рэндол, либо немедленно извинись за возмутительную наглость, либо я буду вынуждена уйти. Никто еще не смел разговаривать со мной в подобном тоне!
– Мое почтение, милая тетушка! – Рэндол послал миссис Лэптон воздушный поцелуй, и та, резко развернувшись, с гордым видом удалилась из комнаты. – Вот видите, я же говорил, что могу понадобиться, а вы не верили, – небрежно бросил Рэндол, направляясь к двери.
– Постой, Рэндол! – с трудом выдавил из себя мистер Лэптон. – Что означает твоя в высшей степени сомнительная шутка?
Рэндол смерил дядю презрительным взглядом.
– Милый дядюшка, из одной передряги я вас выручил, а теперь позаботьтесь о себе сами, – небрежно кивнув, он вышел.
Джайлс намеревался последовать за ним, но Лэптон, щеки которого налились краской, остановил его:
– Прошу, останьтесь, мистер Каррингтон! Сделайте одолжение! Вы как юрист, а я…
– Я не могу взять на себя ответственность и давать вам советы, мистер Лэптон, так как присутствую здесь в качестве адвоката покойного мистера Мэтьюса.
– Понимаю-понимаю. Однако мое положение…
– Я тоже прошу вас остаться, – вмешался Ханнасайд и положил на стол письмо. – Это вы писали, мистер Лэптон?
– Я, – с несчастным видом признался Лэптон. – Да, это мое письмо. У нас с шурином возникли э… незначительные разногласия по поводу одного… личного дела. Понимаете, подобное случается и в самых благополучных семьях. Вот я и решил, что лучше нам встретиться с глазу на глаз и все обсудить. Ничего плохого и в мыслях не было.
– Встреча состоялась? – поинтересовался Ханнасайд.
– Нет! Видите ли, он умер до назначенного времени.
– А мистер Мэтьюс ответил на ваше письмо?
– Только по телефону. Сообщил, что не может со мной встретиться, – с нервным смешком признался Лэптон. – В тот момент я сильно рассердился… у шурина удивительная способность выводить людей из себя. Ну, вы понимаете, о чем речь.
– Послушайте, мистер Лэптон, – размеренным голосом начал Ханнасайд. – Вам следует кое-что понять. Ваша личная жизнь меня не касается до тех пор, пока она не имеет отношения к порученному мне делу. Уверяю, у меня нет желания вносить раздор в вашу семью и докладывать о супружеских изменах. Однако во время просмотра бумаг покойного в его кабинете, где присутствовал и мистер Каррингтон, я обнаружил в записях упоминание о некой даме по имени Глэдис Смит и адрес, по которому она проживает. Думаю, вы понимаете, что я не мог так это оставить. И вот вчера я наведался к миссис Смит домой, и все увиденное и услышанное там наводит на мысль о вашем близком с ней знакомстве.
Генри Лэптон взглянул на Джайлса в поисках поддержки, но, не получив желаемого, с вызовом спросил:
– А если и так, что из этого следует? Какая связь между делом об убийстве и моими отношениями с миссис Смит?
– Именно это я и хочу выяснить, мистер Лэптон. – Ханнасайд выдержал короткую паузу, ожидая ответа, но Лэптон не произнес ни слова, и суперинтендант продолжил: – Встреча с шурином была назначена на тринадцатое мая, так?
Лэптон беспокойно заерзал в кресле.
– Да, именно так. Но послушайте, это же смешно! Чего ради вам понадобилось впутывать сюда миссис Смит?
– Хотите убедить меня, мистер Лэптон, что ваша встреча с покойным не имела отношения к миссис Смит, чье имя и адрес я нашел в ежедневнике мистера Мэтьюса?
Генри Лэптон окончательно растерялся и не знал, что сказать. Потом он упомянул адвоката, с которым намерен связаться, но тут же передумал и, переключив внимание на свое письмо к Грегори Мэтьюсу, взволнованно воскликнул:
– Да не отравлял я его! Ведь именно в этом меня подозревают! Да-да, я же вижу и признаю, что совершил глупость, когда решился написать проклятую записку! Ну хоть это вас убедит? Мне и в голову не приходило, что может случиться такое несчастье.
– Нет у меня никаких подозрений, – успокоил Ханнасайд. – Однако совершенно ясно, что в момент смерти Грегори Мэтьюса вы были с ним в ссоре, и миссис Смит имеет к ней прямое отношение. Поскольку вашего адвоката здесь нет, думаю, мистер Каррингтон посоветует быть со мной предельно откровенным.
Джайлс промолчал, а Генри Лэптон, обхватив голову руками, простонал:
– Разумеется, я не собираюсь чинить препятствия работе полиции и высоко ценю ваше доброе отношение, суперинтендант. Только сам я оказался в двусмысленном положении. Жена ни о чем не подозревает, и нужно подумать о двух дочерях. И моя главная задача…
– Поймите, мистер Лэптон, я приехал сюда не за тем, чтобы заниматься вопросами морали, – холодно пояснил Ханнасайд. – И могу со всей ответственностью утверждать лишь одно: если вы откажетесь откровенно отвечать на вопросы, о вашей связи с миссис Лэптон непременно узнают, чего не произойдет в случае добровольного признания, которое вы должны сейчас сделать.
– Да, понимаю, – горестно прошептал Лэптон. – Все правильно. Вы зададите интересующие вас вопросы, и все уладится. – Он с содроганием поднял голову. – Я знаком с миссис Смит уже несколько лет, – начал Лэптон, отводя взгляд в сторону. – Вероятно, нужно рассказать во всех подробностях. Да, конечно. Моя работа связана с постоянными разъездами по стране, а потому подворачивается множество возможностей, которые ни у кого не вызовут подозрений. Я вел себя очень осмотрительно, не знаю, как шурин узнал о нашей связи. Для меня это остается тайной. Но как бы там ни было, ему стало известно. Он пригласил меня в свой кабинет. Это показалось странным, но мистер Мэтьюс вообще был человеком неординарным, и мне даже в голову не пришло… Ну, я пришел, и тут он меня огорошил. – Лицо Лэптона исказила страдальческая гримаса. Он сжал руками колени и с трудом выдавил: – Мэтьюсу было все известно, даже день нашего последнего свидания с миссис Смит и то, что соседи по дому считают меня коммивояжером. Наверное, он провел тщательное расследование. Отпираться не было смысла. Ума не приложу, как ему удалось до всего докопаться! Мэтьюс не стеснялся в выражениях и вел себя грубо. – Лэптон замолчал и устремил на Джайлса умоляющий взгляд. – Вы же его знаете, Каррингтон. Суперинтенданту объяснять бесполезно. Надо было знать Грегори, чтобы понять.
– Мы не были близко знакомы, – признался Джайлс.
– Но вы прекрасно видели, что это за человек. Власть – ее он любил больше всего на свете! До моей жены Грегори не было дела. По крайней мере он не стал бы угрожать разоблачением, защищая интересы Гертруды. Нет, дело совсем в другом. Жестокость у него в крови, как и у всех Мэтьюсов в большей или меньшей степени. Грегори нравилось дергать за ниточки и наблюдать, как танцуют марионетки, исполняя его волю. Вот я и сказал, что со мной этот номер не пройдет. Да, я часто плясал под его дудку, но тогда речь шла о мелочах, а сейчас ситуация переменилась. Не хочу, чтобы вы сочли мои отношения с миссис Смит недостойной интрижкой. Клянусь, это не так. Миссис Смит – видите ли, она мне как жена, и если бы я мог, то непременно на ней женился. Но вы ведь понимаете, что это невозможно. У меня две дочери и определенное положение в обществе, ну и, конечно, законная жена. А недавно родился и внук. На моем месте вряд ли кто-либо решится на развод. Однако именно это я и имел в виду, когда писал Грегори. – Он указал на письмо, что лежало на столе перед Ханнасайдом.