– Мне мистер Мэтьюс о своем желании не сообщал, – признался Ханнасайд, и его подчиненный в очередной раз удивился невозмутимости и выдержке шефа.
– А вот с девушкой он, похоже, своими планами поделился. – Сержант прибавил шаг, чтобы идти в ногу с Ханнасайдом.
– Это совсем другое дело.
– Да уж, – согласился Хемингуэй. – Должен признаться, что и сам не сразу сообразил.
– А как насчет психоаналитических способностей? В этом случае они бы тебе пригодились, – не без злорадства поддел сержанта Ханнасайд. – Рэндол Мэтьюс рассердился, когда мисс Стелла выдала его секрет.
Хемингуэй искоса бросил на шефа выразительный взгляд, но вслух сказал:
– Так, если учесть страсть мистера Мэтьюса к фиглярству и предположить, что он не замешан в убийствах, какую он в этом случае ведет игру? Чего добивается?
– Подозреваю, он всеми силами хочет помешать установить истину.
– Шеф, вы все темните и что-то скрываете! – упрекнул Хемингуэй.
– Похоже, я напал на верный след и тешу себя слабой надеждой узнать правду, – признался суперинтендант. – И потому хочу побеседовать с мистером Мэтьюсом с глазу на глаз. Надо, чтобы этот молодой человек наконец заговорил.
Однако дома у Рэндола они застали только Бенсона, который с довольным видом сообщил, что хозяин отсутствует и появится только вечером.
– Надо же! А он, случайно, не прихватил с собой «мерс»? – поинтересовался терзаемый мрачными подозрениями сержант.
– Если вы имеете в виду «мерседес-бенц», – с важным видом доложил Бенсон, – то должен вас разочаровать, сержант. Машина находится в гараже.
– Значит, мистер Мэтьюс час назад заезжал домой? – задал очередной вопрос суперинтендант.
– Разумеется, – подтвердил дворецкий и скрепя сердце добавил: – Более того, мистер Мэтьюс просил кое-что передать, на случай если вы здесь появитесь.
– Что именно?
– Мистер Мэтьюс будет отсутствовать весь день, но если вы выразите желание навестить его в девять вечера, он с радостью вас примет.
– Передайте мистеру Мэтьюсу, когда он вернется, что я принимаю приглашение, – сказал Ханнасайд, направляясь к лестнице.
– И что вы намерены предпринять, милорд, осмелюсь спросить? – поинтересовался сержант.
– Осмелься, только будь я проклят, если знаю ответ. Разве что Рэндол хочет поморочить мне голову еще несколько часов.
– Хорошо мы будем выглядеть, если вскоре услышим, что мистер Мэтьюс удрал на континент, – небрежно бросил сержант.
– Да что случилось с твоим психоаналитическим даром? – обеспокоился Ханнасайд.
– С моим даром все в полном порядке, – обиделся сержант. – А вот вы, шеф… Не будь вы моим начальством… повторяю, не будь вы моим начальством, я бы спросил, что с вами происходит. Почему потеряли контроль над ситуацией и ослабили хватку? Но в моем положении я не вправе задавать подобные вопросы.
– Не переживай! – утешил Ханнасайд. – Я пока ничего не потерял. А ты, для очистки совести, можешь установить наблюдение за квартирой Рэндола. Прикажи детективу сообщать в Скотленд-Ярд обо всем, что происходит рядом с домом. Пусть немедленно доложит, если вдруг вернется Рэндол.
– Все лучше, чем сидеть сложа руки, – крякнул сержант. – Думаете, это принесет плоды?
– Нет, так, на всякий случай, для очистки совести, – признался Ханнасайд.
В восемь часов вечера детектив, наблюдавший за домом Рэндола, связался с сержантом Хемингуэем в Скотленд-Ярде и сообщил, что мистер Мэтьюс вернулся домой пять минут назад.
Сержант передал полученную информацию шефу и стал ждать дальнейших распоряжений.
– Ровно восемь, – отметил Ханнасайд, глядя на часы. – Вероятно, приехал поужинать дома. Прикажи Джепсону продолжать наблюдение, и если Мэтьюс выйдет из дома, пусть немедленно сообщит и идет за ним следом.
Но Рэндол из дома не вышел, и когда Ханнасайд явился в назначенный час, его сразу же проводили в библиотеку. Рэндол ждал суперинтенданта, удобно расположившись в глубоком кресле. Рядом на низеньком столике стоял поднос с кофейным сервизом.
Рэндол выглядел усталым, а от его обычной насмешливой любезности не осталось и следа. Между черных бровей пролегла морщинка, а возле рта наметились придающие мрачный вид складки, которых прежде суперинтендант никогда не замечал. Рэндол поднялся навстречу Ханнасайду и впервые поприветствовал без язвительной улыбки на лице, так действующей на нервы Ханнасайду.
– Проходите, суперинтендант, – пригласил Рэндол. – А где же ваш спутник?
– Я приехал один, – сообщил Ханнасайд.
– Какая удача! Я хотел поговорить с вами с глазу на глаз, – признался Рэндол.
– Я догадался.
Некоторое время Рэндол внимательно разглядывал гостя, а потом, наклонившись над столом, взял кофейник.
– Так-таки и догадались? Знаете, суперинтендант, кажется, я начинаю по достоинству оценивать ваши умственные способности.
– А вот я о ваших всегда был высокого мнения, мистер Мэтьюс. Хотя и не одобряю, как вы ими распоряжаетесь, – парировал Ханнасайд.
В глазах Рэндола на мгновение промелькнули насмешливые искорки.
– Да будет вам, суперинтендант. – Он передал Ханнасайду изящную чашечку с блюдцем. – Что желаете: бренди или бенедиктин?
– Благодарю. Если можно, бренди.
– Знаменательный день, – отметил Рэндол, наполняя два больших стакана. – Суперинтендант Ханнасайд впервые принимает угощение под крышей моего дома.
– Да, – согласился Ханнасайд, принимая стакан. – День знаменателен еще и тем, что вы наконец решили поделиться сведениями, которые до сих пор так тщательно скрывали.
– Сигары рядом с вами, угощайтесь, – тихо прошелестел Рэндол. – Отвратительная история, суперинтендант. Между прочим, вскользь замечу, что мои воспоминания о покойной тетушке Харриет отнюдь не проникнуты любовью. – Он пригубил бренди. – Мне разговаривать с вами как с сотрудником Управления уголовных расследований или рассказать правду без прикрас?
– Будьте добры, правду без прикрас.
– Хорошо. Только не судите предвзято, суперинтендант, – попросил нараспев Рэндол.
– Не могу ничего обещать, – после минутного колебания ответил Ханнасайд. – Однако я должен раскрыть дело об убийстве, а не предъявлять вам обвинения в хищении бумаг Хайда с помощью чужого имени и пары солнцезащитных очков.
– Это было бы очень мелочно с вашей стороны, – кивнул Рэндол.
– Гораздо хуже. Я склоняюсь к мысли, что вы были вправе завладеть этими документами.
Рэндол в задумчивости изучал Ханнасайда.
– Ну и когда вас осенило, суперинтендант? – поинтересовался он.
– Когда ваш кузен сообщил, что вы намерены расстаться с дядиными деньгами, мистер Мэтьюс.
– А, вот оно что! Тут я, безусловно, допустил ошибку. – Он прошел в другой конец комнаты к столу и взял лежавший там вечерний выпуск газеты, а затем не спеша вернулся на прежнее место.
– Вот она, самая важная часть моей истории, касающаяся непосредственно вас. – Рэндол передал газету Ханнасайду. – Второй абзац.
Бросив на собеседника быстрый взгляд, Ханнасайд прочел столбец под тем местом, где была сложена газета.
Заголовок гласил: «Несчастный случай в метро на “Пиккадилли-серкус”». Под заголовком размещалось краткое сообщение о происшествии. В начале четвертого дня мужчина средних лет бросился под поезд на станции «Гайд-Парк-корнер». Им оказался некий мистер Эдвард Рамболд, проживавший на Холли-Лодж в Гринли-Хит. В деловых кругах Сити он известен как глава фирмы, экспортирующей шерсть.
Ханнасайд внимательно прочел заметку и отложил газету в сторону.
– Думаю, вам придется многое мне объяснить, мистер Мэтьюс. – Голос суперинтенданта был суровым. – Как прикажете это понимать?
Рэндол допил бренди и поставил стакан на каминную полку.
– Никакого судебного разбирательства не будет, суперинтендант.
– Это Рамболд убил вашего дядю?
– Верится с трудом, верно? Однако это правда. Только я бы не назвал это убийством. Дядя на протяжении многих лет шантажировал Рамболда.
– Значит, Джон Хайд – это ваш дядя? – поспешил сделать вывод Ханнасайд.
– Да. Впрочем, думаю, вы и сами догадались. Надеюсь, вы по достоинству оценили остроумный псевдоним. Хайд – тайник. Дядя обладал тонким чувством юмора, да?
– И когда вы об этом узнали? – требовательным тоном спросил Ханнасайд.
– Узнал наверняка? В тот самый день, когда навестил вашего приятеля Брауна. Он решил, что где-то меня видел. Между дядей и мной есть определенное сходство.
– Но подозрения возникли у вас раньше?
– Верно, немного раньше.
– Теперь понятно, что вы увидели в ящике, – с нескрываемым раздражением сказал Ханнасайд и похлопал по колену. – Я давно должен был сообразить!
Рэндол смотрел на собеседника с неподдельным недоумением.
– О каком ящике вы говорите, уважаемый суперинтендант?
– Выдвижной ящик в столе вашего дядюшки. Там была пара солнцезащитных очков в роговой оправе. В тот момент мне показалось, вы хотели найти то, чего в ящике не было.
– Ну что вы! – рассмеялся Рэндол. – Дядя никогда не носил солнцезащитных очков и осмеивал тех, кто ими пользуется. И когда я увидел очки у него в столе, это показалось странным. Думаю, будет лучше, если я расскажу все по порядку.
Ханнасайд согласно кивнул, а Рэндол подошел к глубокому креслу, уселся на подлокотник и, нахмурившись, закурил сигарету. Некоторое время они провели в молчании.
– Итак, вернемся к самому началу истории, – нарушил затянувшуюся паузу Рэндол. – У Эдварда Рамболда есть жена в Австралии, но леди, что проживает с ним в Холли-Лодж, об этом не знает. На самом деле нашего друга зовут не Рамболд, а потому, полагаю, нет необходимости сообщать этой женщине, что в течение последних десяти лет она живет с двоеженцем. Как думаете?
– Пока не знаю. Продолжайте!
– Мой дядя под именем Джона Хайда уже в ту пору занимался весьма прибыльным, но не слишком крупномасштабным бизнесом в области шантажа. Не знаю, что подтолкнуло его взяться за это дело. Также не удалось выяснить, кто навел его на след Рамболда. Судя по дядиным документам, его методы требовали кропотливого труда, но гениальностью мысли не отличались. Обычно он получал информацию из традиционных источников, но сведения о Рамболде поставляла компания частных детективов в Мельбурне. Настоящая миссис Рамболд, которая на самом деле носит фамилию Флетчер, является благочестивой и ревностной католичкой. По этой причине Рамбол