Джулия в молчаливом возмущении пошла вперед. Дом больше не принадлежал им – Джимми определенно не был там хозяином. Их жизни, их поступки, их время, слова, которые они произносили и которые не смели произносить, – все обуславливалось этим непреходящим кошмаром, в котором приходилось жить и мучиться. Джулия обернулась и увидела, что мисс Сильвер по-доброму на нее смотрит. Когда она заговорила, голос ее тоже был добрым:
– Мисс Джулия, всегда лучше всего говорить правду.
Горечь, испытываемая из-за Мэнни, из-за Джимми, из-за них всех, прорвалась в голосе, когда Джулия отозвалась:
– Да?
– Я так думаю, – заговорила мисс Сильвер. – Это не всегда легко сразу понять. Это одна из причин, так затрудняющих ведение дела об убийстве. Люди, которым есть что скрывать, упорствуют в попытках сокрытия. Причина может быть серьезной или пустяковой, но результат всегда один – сведения затемняются. Обычно правдивые люди пытаются уклоняться от правды, и почти всегда безуспешно. Не так-то легко ввести в заблуждение опытного полицейского. Говорить правду гораздо проще и гораздо безопаснее.
В голове у Джулии крутились фразы: «Думаете, я лгу? С какой стати? Мне нечего скрывать», но она не стала их произносить. Джулия посмотрела на мисс Сильвер и забыла о ее чопорности и безвкусной одежде. Она больше не замечала их, осознав ее ум и силу. Ей доставало ума узнать эти качества и силы, чтобы оценить их. Она спокойно, негромко проговорила:
– Я ничего не скрываю – правда.
Мисс Сильвер улыбнулась:
– Спасибо, дорогая моя. Буду очень рада, если вы станете доверять мне. Утаивания не приносят пользы. Невиновный ничего от них не выиграет, виновный тоже. Нет худшего наказания, чем кажущаяся безнаказанность в преступлении. Вот почему я сказала, что правда лучше всего. А поговорить я с вами хотела о мисс Мерсер. – Она увидела, как лицо Джулии напряглось, и добавила: – Видите ли, я слышала, что она сказала.
Губы Джулии онемели. Ей пришлось сделать усилие, чтобы разжать их. Она спросила:
– Что вы слышали?
– Слышала, как она пробормотала: «Что я наделала – что я наделала?»
– Минни спала… видела сон… говорила во сне.
Мисс Сильвер слегка кивнула:
– Мисс Мерсер имеет обыкновение ходить во сне?
– Думаю, имела – после смерти своего отца.
– Его смерть была внезапной?
Джулия кивнула:
– Да, в автокатастрофе, ночью. Это было огромным потрясением.
– И в подобных условиях горя и потрясения лунатизм вернулся. Но, возможно, я напрасно сказала о горе. Возможно, горя из-за смерти миссис Леттер не было. Вы можете информировать меня по этому поводу, так ведь? Или, точнее, можете подтвердить мое впечатление, что мисс Мерсер не питала добрых чувств к миссис Леттер?
Джулия продолжала твердо смотреть на нее широко раскрытыми печальными глазами.
– Не питала. Никто из нас не питал.
Мисс Сильвер кашлянула.
– Значит, возвращение лунатизма было вызвано потрясением. Когда я только вышла из комнаты, вы спускались следом за ней по лестнице. Когда догнали ее и остановили, мисс Мерсер смотрела в сторону этой комнаты. Было бы любопытно узнать, что бы она стала делать, если б вошла в нее. Но ваше прикосновение прервало нить ее мыслей. Я пошла к своей комнате и увидела, как вы обе поднялись и вошли в ее комнату.
После ее последних слов Джулия повернулась. На каминной полке стояла ваза с засохшими розами. После среды уборки в этой комнате не делалось, цветы не менялись. Пол был усеян малиновыми лепестками. Джулия начала сгребать их и вспомнила, как в среду вечером на этом месте стояла Минни. Мысленным взором она увидела ее так же ясно, словно это происходило вновь – Минни стоит, полуотвернувшись от комнаты, чуть сгорбившись, словно от усталости не может держаться прямо, и собирает по одному лепестку в маленькую дрожащую ладонь… Усилием воли Джулия отогнала это зрелище. Лепестки упали в камин малиновой кучкой, когда она, повернувшись, воскликнула:
– Минни этого не делала!
Мисс Сильвер пристально наблюдала за ней.
– Если бы вы были совершенно уверены в этом, то не беспокоились бы так сильно.
Джулия сделала прерывистый вдох.
– Я уверена! Любой, кто знает ее, будет уверен! – Она сдержалась и заговорила другим тоном: – Мисс Сильвер, есть поступки, на которые тот или иной человек не способен. Когда знаешь человека, то понимаешь, что для него возможно, а что нет. Минни не способна убить. Невозможно пойти на убийство, если у тебя есть нечто сдерживающее. У людей это нечто либо есть, либо нет. Думаю, каждый, обладающий вспыльчивостью, способен убить, если повод настолько силен, чтобы преодолеть самоконтроль. Я сама вспыльчива, но сдерживаюсь – всегда помню, что нельзя давать себе волю. Думаю, если б дала, то могла бы… убить. Но у Минни нет вспыльчивости. Я знаю ее всю жизнь и ни разу не видела гневной. В ней не таится дикий зверь, как во мне. Есть и другой вид убийства – обдуманный, хладнокровный. Минни не способна на это, как и я. Никто из нас не способен. Поймите, вы ее не знаете. Она из тех людей, что рождаются бескорыстными – совершенно не думают о себе. Минни всегда была такой, сколько я помню. Она добрая, терпеливая, мягкая, по-настоящему хорошая. У нее не было осуждающего слова даже для Лоис. Она полюбила бы ее, будь это в человеческих силах, потому что в ее натуре любить людей. Понимаете, Минни хорошая. Она так же не способна кого-то отравить, как превратиться в гиену. Этого просто не может быть.
Мисс Сильвер улыбнулась обезоруживающе.
– Дорогая моя, у нее есть очень хорошая подруга.
Глава 28
Джулия вышла из гостиной и вновь стала подниматься по лестнице. Едва достигла лестничной площадки, как дверь спальни Лоис отворилась и оттуда выбежала Элли. Джулия изумленно воззрилась на нее. Элли разрумянилась, ее голубые глаза сияли. Подбежав к Джулии, она ухватила ее обеими руками.
– Джулия, это замечательно! Джимми говорит, что я могу забрать сюда Ронни, как только все это закончится! Он просто ангел! Я обняла его – я готова обнять каждого встречного! Я только что говорила со старшей медсестрой по аппарату в комнате Лоис. Эти полицейские не дают никому возможности подойти к телефону в кабинете, а я просто не могла ждать, поэтому позвонила и сообщила медсестре, что незачем отправлять Ронни в Брайтон. Она была недовольна, сказала, что это нарушает все договоренности. И думаю, поняла, что мне наплевать на это, поскольку обозлилась и заговорила так, будто я вновь состою в добровольческом медицинском отряде. Я едва не ответила ей: «Знаете, я больше не подчиняюсь вам и, надеюсь, никогда не буду», только подумала, что этим делу не поможешь, и сдержалась. Говорила только что-то вроде «О», «Нет» и «С вашей стороны это очень любезно», в конце концов она успокоилась и сказала, что они сумеют все уладить. – Она обняла Джулию за шею. – Дорогая, это замечательно!
Время будто пошло вспять. Это была прежняя Элли с румянцем на щеках, с блеском в глазах, полная жизни. У Джулии на миг закружилась голова. Качаться слишком быстро, слишком далеко и сохранять равновесие невозможно. Элли, должно быть, свое потеряла. Она отступила назад и произнесла звонким голосом:
– Худа без добра не бывает, так ведь?
Кто-то поднимался по лестнице позади Джулии. Она едва услышала звук спокойных шагов. Предостерегающе произнесла: «Элли…», но напрасно. Элли топнула ногой и воскликнула:
– Мне все равно! Лоис не позволила бы ему жить здесь – ни за что!
Тут она увидела мисс Сильвер, поднимавшуюся позади Джулии. Замерла на миг, румяная, с широко раскрытыми глазами, но перед тем как мисс Сильвер достигла площадки, повернулась, вбежала в комнату, которую делила с Джулией, и захлопнула за собой дверь.
Мисс Сильвер укоризненно кашлянула.
– Это было не очень благоразумно.
– Да, – согласилась Джулия. И продолжила: – Знаете, Элли не думала о благоразумии. Она была искренней. Ей нечего таить. Она очень переживала из-за мужа, и теперь ей не пришло в голову, что нужно скрывать радость из-за того, что он сможет жить здесь.
Мисс Сильвер задумчиво произнесла:
– Благоразумие так же похвально, как безобидность. Знаете, об этом есть свидетельство в Писании, мисс Джулия.
Она приблизилась к своей комнате и вошла.
Джулия последовала за сестрой. Элли, втирая в лицо крем, сразу же заговорила:
– Я сегодня же поеду повидаться с ним. Сейчас пробую тот крем, что готовит Минни. Если мой румянец сохранится, крем мне не понадобится, только я не могу быть в этом уверена. Лучше подстраховаться, правда?
Джулия подошла к ближайшему окну. Глядя наружу, ответила:
– Полагаю, да. – Потом быстро спросила: – Элли, что дернуло тебя сказать это о Лоис? Тебя слышала мисс Сильвер.
– Ну и пусть. Это правда.
Темные брови Джулии сошлись над переносицей.
– Элли, тебе нужно быть осторожной – нужно всем нам. Эти полицейские не думают, что Лоис покончила с собой – считают, что ее убили.
– Оставь!
– Я должна тебя предупредить. Нам нужно быть осторожными во всем, что говорим или делаем. Твои же слова легко можно превратно истолковать.
Румянец Элли мгновенно исчез.
– Хочешь сказать, они могут подумать, что это сделала я?
Джулия повернулась. Лицо ее было бледным.
– Хочу сказать, мы не должны давать им повода для размышлений. Если ты наведешь их на мысль, что Лоис тебе мешала и ты рада, что ее больше нет, – ничего хорошего из этого не будет, так ведь?
Элли машинально продолжала втирать крем в лицо. Сказала:
– Это ерунда. – И дернула плечом.
Джулия подошла и взяла ее за руку.
– Элли, не теряй голову! Подумай! Когда Лоис пила кофе, в гостиной находились Минни, Джимми и ты. Нельзя давать полицейским повода подозревать тебя.
Элли вырвала руку.
– То была мисс Сильвер, а не полицейские.
– Это одно и то же.
Голос Джулии прозвучал немного смущенно. Теперь Элли, возможно, сочтет ее недоброй. Джулия не собиралась пугать ее, хотела лишь посоветовать проявлять осторожность. Однако вести подобный разговор было все равно что идти по краю пропасти. Не придумав, что еще сказать, Джулия решила спуститься вниз и узнать, закончили ли полицейские дела с Мэнни.