Минни Мерсер подошла к открытой двери, остановилась и заглянула в комнату. Ладони ее были сложены, пальцы сплетены. И сразу же негромко произнесла огорченным тоном: «Нет-нет – ему такой не нравится». Потом она подняла голову и уставилась на занавешенные окна. В сновидении занавесей не было. Стоял прекрасный солнечный вечер, и застекленная дверь на террасу была открыта. Кто-то шел к этой открытой двери. Минни наблюдала, как этот кто-то вышел на террасу и скрылся из виду, потом двинулась сама. Остановилась на миг возле стола, куда Джулия поставила кофейный поднос, потом пошла дальше. Повернулась чуть вправо и остановилась у кресла Джимми Леттера. На столик возле кресла кто-то поставил в среду вечером его чашку кофе. Рука Минни протянулась к нему. Возможно, она ставила чашку или забирала ее. Минни подняла руку, повернулась, замерла у стола, где стоял поднос, и снова протянула руку. Убрав ее, она издала вздох, похожий на стон, и произнесла дрожащим голосом: «Что я наделала! О господи – что я наделала!»
Мисс Сильвер стояла перед камином. Ей был виден проем открытой двери и Джулия Уэйн, опиравшаяся одной рукой о косяк. Обе они видели Минни Мерсер и слышали, что она сказала. Вид у Джулии был ошеломленный. Когда Минни пошла к выходу, она отступила в темный холл. Минни прошла мимо нее, вздохнув и что-то пробормотав. Она горевала в своем сновидении… Пройдя по темному холлу, она поднялась по лестнице на освещенную площадку и вошла в свою комнату.
Мисс Сильвер вышла из гостиной, выключила свет и закрыла дверь. Коснулась руки Джулии и почувствовала, что рука холодная.
– Возвращайтесь в постель, дорогая моя.
Она скорее ощутила, чем увидела пристальность взгляда Джулии.
– Мисс Сильвер, она не могла!
– Возвращайтесь в постель, дорогая моя.
– Это неправда!
Мисс Сильвер заговорила очень любезно:
– Неправда не повредит ни ей, ни кому бы то ни было. Нам нужна правда ради всех. Думаю, то, что произошло, приблизило нас к истине. Поверите вы мне, если я скажу, что бояться ее не нужно? Иногда правда потрясает, но никто не выигрывает от лжи. Поверьте, лучше видеть ясно, даже если то, что мы видим… как-то неожиданно. Возвращайтесь в постель. И прошу вас, не бойтесь. Мисс Мерсер теперь будет спать, и вам нужно сделать то же самое.
Джулия открыла рот, собираясь заговорить, но не произнесла ни звука. Что тут скажешь? Лучше промолчать. Лучше вернуться в постель и ждать утра. Утра – и ареста Джимми? По ее телу прошла дрожь. Джулия повернулась, поднялась по лестнице и вошла в комнату, где спала Элли.
Мисс Сильвер поднялась следом за ней. Оказавшись в своей комнате, сняла красный шерстяной халат и аккуратно положила на стул, где лежала свернутой ее одежда. Потом поставила рядом шлепанцы и легла в постель – все это неторопливо, словно думая о чем-то другом. Перед тем как погасить ночник, мисс Сильвер взяла потрепанную черную Библию, которую обычно читала, и нашла тридцать шестой псалом. Перечла его вдумчиво, обратив особое внимание на седьмой и пятнадцатый стихи:
Покорись Господу и надейся на него. Не ревнуй успевающему в пути своем, человеку лукавствующему.
Меч их войдет в их же сердце, и луки их сокрушатся.
Глава 35
Утром в половине восьмого Полли Пелл негромко постучала, вошла, раздвинула шторы и поставила поднос с утренним чаем. Из двух окон в комнате было занавешено только ближайшее. Когда Полли отвернулась от окна, при свете стало видно, какая она бледная: в лице ее не было никакой краски, если не считать покрасневших век.
Мисс Сильвер отвлеклась от мысли об утреннем чае как о поблажке – но очень приятной – и сосредоточилась на Полли Пелл. Она уже пожелала девушке доброго утра и получила робкий ответ. Теперь сказала:
– Подойди, пожалуйста, сюда.
Полли захотелось выбежать из комнаты, но миссис Мэнипл школила ее два года не зря. Она замигала от света, подумала, что лучше бы он не был таким ярким, подошла к кровати и стала разглаживать передник.
– Полли, ты плакала. Что случилось?
Полли замигала снова, но слеза миновала ее ресницы и очень медленно покатилась к подбородку.
– Мисс, это все так ужасно!
Мисс Сильвер любезно, испытующе посмотрела на нее.
– Да, убийство ужасно. Но оно налагает ответственность на нас всех. Если каждый будет выполнять свою обязанность, рассказывать, что знает, правда выйдет на свет. Если кто-то не выполнит свою обязанность, может пострадать невиновный.
Она говорила обобщенно, но выражение в глазах Полли привлекло ее особое внимание. Мисс Сильвер часто видела страх и не могла его ни с чем спутать. Глаза Полли наполнились ужасом. Так выглядят девушки только в том случае, если им есть что скрывать. Еще, кроме страха, было заметно мучительное желание Полли убежать из комнаты. Она сказала слабым голосом: «С вашего разрешения, мисс…» – и умолкла, задрожав, потому что мисс Сильвер взяла ее за руку.
– Сядь, Полли, я хочу с тобой поговорить. Да, сюда, на край кровати. Задержу тебя я очень ненадолго. И пожалуйста, не пугайся. Если ты не сделала ничего дурного, бояться нечего. Ты это знаешь.
За первой слезинкой Полли последовали следующие. Она сдавленным шепотом спросила:
– Мистера Леттера не арестуют? Нельзя так поступать с мистером Леттером!
Мисс Сильвер кашлянула.
– Этого я сказать тебе не могу. Чего ты так боишься, моя дорогая? Потому что знаешь что-то и утаиваешь? Если да, это очень дурно, и я не удивляюсь, что ты так расстроена. Если мистера Леттера арестуют, как ты это воспримешь?
Полли сдержала слезы, горестно шмыгнула носом и прошептала:
– В газетах поместят мою фотографию…
– Что ты сказала, дорогая моя?
Всхлипы начались снова.
– Глэдис… сказала… что поместят… Глэдис Марш. Она… хочет… чтобы ее… сфотографировали… и поместили снимок в газетах. А я ни за что. Мне лучше умереть… чтобы на меня все таращились… вставать и приносить присягу. О, мисс, я не смогу! О, мисс, не заставляйте меня!
Мисс Сильвер похлопала по ее руке, потом достала из-под подушки чистый носовой платок и подала его Полли.
– Высморкайся, дитя мое, утри глаза. И перестань думать о себе. Нам нужно подумать о мистере Леттере – он находится в очень опасном положении, и мы должны выяснить, знаешь ли ты что-то, способное сделать это положение менее опасным.
Полли высморкалась, утерла глаза, шмыгнула носом и утерла глаза снова.
– О, мисс!
– Вот и хорошо. Теперь послушай меня. Если мистера Леттера арестуют, как ты это воспримешь?
– О, мисс!
– Это может случиться, если ты будешь думать только о себе и допустишь, чтобы его посадили в тюрьму.
Полли не знала, что сказать. Она только сглотнула.
– Ты допустишь, чтобы его повесили?
Полли снова сглотнула и мучительно всхлипнула.
– О, нет! О, мисс!
Мисс Сильвер дала ей поплакать, и когда решила, что хватит лить слезы, оживленно заговорила:
– Ну, будет, будет, дорогая моя. Слезами горю не поможешь. Если ты знаешь что-нибудь, способное предотвратить его арест, не думаешь, что было бы разумно сказать мне это?
Полли утерла покрасневший нос и глаза. Платок был уже насквозь мокрым.
– Не знаю, спасет ли это его от тюрьмы. Глэдис говорит, что хочет видеть свою фотографию в газетах, но… О, мисс!
Мисс Сильвер твердо заговорила добрым голосом:
– Не надо об этом беспокоиться. Нужно думать о мистере Леттере и сказать мне то, что ты знаешь. Это будет правильно, и на душе у тебя станет гораздо легче.
Полли всхлипнула последний раз и произнесла:
– Это не я сама. Меня послала наверх миссис Мэнипл.
Разум у мисс Сильвер всегда работал быстро. Сейчас особенно. Она мгновенно перенеслась мыслями к разговору старшего инспектора с миссис Мэнипл, выбрала одно показание, осмыслила его и сказала:
– Миссис Мэнипл послала тебя наверх в среду спросить миссис Леттер, спустится ли она.
Это был не выстрел наугад. Это был результат быстрого, точного вывода. Только в ту минуту Полли вступила в контакт с Лоис Леттер. Только в ту минуту ей могла представиться возможность увидеть или услышать что-то, способное пролить свет на близившуюся трагедию.
Полли воззрилась на нее и подтвердила:
– Да, послала за этим.
Мисс Сильвер кашлянула.
– Тогда расскажи мне, что произошло. Нет, плакать больше не нужно – ты будешь разумной девушкой. Просто расскажи мне правдиво, что ты сделала.
Полли сумела прекратить все, кроме шмыганья носом.
– Миссис Мэнипл велела мне подняться и узнать, хочет ли миссис Леттер, чтобы ей принесли еду на подносе. Я поднялась и постучала в дверь. Постучала дважды, но ответа не получила. Доносился какой-то стук, будто бы из ванной. Туда есть дверь из ее спальни. Это ее ванная, больше ею никто не пользуется. Ну, я подумала: «Она что-то прибивает в ванной и не слышит моего стука».
– Полли, как ты постучала в дверь? Громко?
– О, нет, мисс, – еле слышно. Я негромко стучусь.
Мисс Сильвер улыбнулась:
– Да, я это заметила.
Полли шмыгнула носом.
– Иначе не могу – громкий стук мне кажется грубым.
Мисс Сильвер кивнула:
– Продолжай, дорогая моя, ты отлично рассказываешь. Значит, ты услышала стук и подумала, что миссис Леттер, наверное, в ванной. Что сделала потом?
– Слегка приоткрыла дверь и заглянула. Миссис Леттер в комнате не было. Дверь в ванную была приоткрыта, стук доносился оттуда. Я прошла по комнате и постучала в дверь ванной.
– Продолжай, Полли.
Девушка посмотрела на нее, округлив глаза.
– Не знаю, мисс, были вы или нет в комнате миссис Леттер. Джентльмены из полиции заперли ее, но вчера снова открыли. Миссис Хаггинс собиралась сегодня убраться там.
– Да, я была в этой комнате.
– Тогда вы знаете, мисс, что одна сторона комнаты вся в зеркалах, и ванная тоже. Миссис Леттер все покрыла зеркалами, как только закончилась война. Если дверь ванной слегка приоткрыта, ванну видно в зеркале спальни. Сделав всего несколько шагов, я увидела ванну и миссис Леттер.