– Так будет спокойнее, чем слышать шепот у себя за спиной, – сказала Мэри.
– Что касается этого, – ответил Рэнсфорд, – то людям не запретишь нести любой вздор. Особенно в маленьком городке. Если бы не случайность, приведшая Брэйдена к дверям моего хирургического кабинета, никаких сплетен не возникло бы. Но они появились, и что теперь? Я за свою жизнь встречался со множеством людей, о существовании которых давно забыл! Нет уж! Я не стану жертвой шантажа. Не желаю удовлетворять их праздное любопытство. А что касается последнего происшествия, то все это чушь какая-то!
– Чушь? Но ведь человека отравили! – возразила Мэри.
– Так пусть полиция и ищет отравителя! – воскликнул Рэнсфорд. – Разве это не их работа?
Мэри промолчала, а Рэнсфорд принялся беспокойными шагами мерить комнату.
– Я не доверяю Брайсу, – внезапно произнес он. – Он явно что-то задумал. Я ведь не забыл его заявления в то утро, когда мы с ним расставались.
– Какого заявления?
– Что из него может получиться опасный враг. Сейчас он изображает нашего союзника, но забывает простую вещь: никто не вызывает больше подозрений, чем человек, оказывающий тебе дружеские услуги, о которых ты его не просил. Я бы скорее допустил в свою – и в твою тоже – жизнь любого другого человека, но только не Пембертона Брайса.
– Я тоже, – кивнула Мэри. – И все же…
Она немного помолчала, а потом бросила на Рэнсфорда умоляющий взгляд.
– Мне бы очень хотелось, чтобы ты рассказал мне сейчас обо всем, – продолжила Мэри. – Ты знаешь, что я имею в виду. Обо мне и о Дике. Мне почему-то тревожно. Похоже, Брайс узнал что-то и пытается втянуть тебя в свои дела! Почему ты не хочешь со мной поделиться? Пожалуйста!
Рэнсфорд остановился, оперся руками о стол и внимательно посмотрел на нее.
– Не надо просить меня об этом именно сейчас, – произнес он. – Я пока не готов. Скажу тебе больше – я жду кое-каких деталей. Как только установлю их, то непременно поговорю с тобой и с Диком. А до тех пор, прошу, не надо больше просьб! Ничего не бойся! И все эти дела… Предоставь мне самому разобраться с ними. Если встретишь Брайса, не вступай с ним в разговоры. Он притворяется нашим другом и делает вид, будто хочет избавить меня от неприятностей, исключительно по одной причине. Брайс рассчитывает на вознаграждение. И этим вознаграждением для него должна стать ты!
– Вот тут он допускает ошибку, – тихо промолвила Мэри, покачав головой. – Я ему не доверяю. И особенно после того, что он сделал вчера. Разве мог честный человек пойти на такое? Дать инспектору полиции свободно откровенничать с ним, зная, что за занавеской прячутся люди? А потом еще хихикать по этому поводу! Положение, в которое он нас поставил, унизительное, однако мы ничего не могли поделать, верно?
– Не знаю, как ты, а я не собираюсь расстраиваться из-за какого-то Пембертона Брайса. Пусть продолжает свою игру. А в том, что он строит планы, я не сомневаюсь.
А Брайс собрался продолжить свою игру. Завершить одну из ее важных частей. Смерть Коллишоу не заставила его забыть о могиле Ричарда Дженкинса, и теперь, покинув дом Рэнсфорда, он снова пересек Клоуз в сторону «Райского уголка», чтобы провести дополнительные изыскания на месте. Однако уже в арке он встретил старого Симпсона Харкера, тот, по своему обыкновению, слонялся там вроде бы совершенно бесцельно. При виде Брайса расплылся в улыбке:
– Очень хорошо, что я вас встретил, доктор. Мне необходимо побеседовать с вами. На очень важную тему. У вас найдется для меня минута, надеюсь? Заходите ко мне в гости, сэр. В моем маленьком домике нам никто не помешает.
Брайс располагал неограниченным временем, в особенности для беседы с такой занятной личностью, как Харкер. И он последовал за стариком в его действительно крошечный дом, находившийся на противоположной от Клоуза стороне. Харкер провел Брайса в тесную, но удобную и даже уютную гостиную с полками, на которых стояли книги, неожиданно для гостя оказавшиеся трудами на юридические и прочие весьма серьезные темы. На стенах висели старинные картины, а темный угол занимала этажерка с сувенирами и прочими памятными для хозяина мелочами. Старик жестом пригласил Брайса сесть в кресло, а сам достал из буфета графин с виски и коробку сигар.
– Здесь мы сможем побеседовать в покое и комфорте, доктор, – произнес он, садясь рядом, поставив на столик стаканы и содовую воду. – Я живу один, как отшельник. Ко мне приходит домработница, но только утром. Так что сейчас мы предоставлены самим себе. Прикурите сигару! Это те же, какой я угостил вас в Барторпе. Мне нужно задать вам один вопрос. Строго между нами. Сугубо конфиденциально. Ведь это вас позвал к Брэйдену Варнер, а потом оставил наедине с телом Брэйдена?
– Да, – ответил Брайс, у которого внезапно возникли неприятные подозрения.
Харкер подвинулся в своем кресле ближе к гостю и наклонился к нему.
– Что вы сделали с тем листком бумаги, который вытащили из кошелька Брэйдена? – прошептал он.
Глава четырнадцатаяНапоминание о прошлом
Если бы в тот момент в гостиной Харкера присутствовал сторонний наблюдатель и не сводил бы взгляда с хозяина и гостя, то, несомненно, поразился бы тем, что случилось, когда старик задал молодому человеку вопрос. Харкер задал его с очень доверительной и даже дружеской интонацией. А Брайс не показал, как воспринял на самом деле вопрос, ставший, наверное, самым неожиданным в его жизни. Он лишь спокойно посмотрел на хозяина и произнес:
– Кто вы такой, мистер Харкер?
Тот рассмеялся:
– Разумеется, вы имеете право поинтересоваться этим. Правильная реакция!
– Тогда изменим формулировку. И я спрошу, не кто вы такой, а что вы такое?
Харкер указал сигарой в сторону полок, напротив которых сидел Брайс.
– Взгляните на подборку моих книг, доктор, – сказал он. – Она вам ничего не подсказывает?
– По-моему, здесь в основном материалы об уголовных делах и учебники по криминалистике. Теперь вы попали под подозрение, мистер Харкер. В Райчестере вас все считают ушедшим на покой торговцем. Но, как я понимаю, вы скорее отставной полицейский, причем из уголовного розыска.
– Ни один житель Райчестера не переступал порог моего дома с тех пор, как я тут поселился, – сказал он. – Вы – первый, кого я пригласил. Ко мне ни разу не заглядывал даже наш славный библиотекарь Кампани. Говорю же, я – отшельник.
– Но были когда-то детективом? – настаивал Брайс.
– Да, двадцать пять лет, – кивнул Харкер. – И хорошо известным в определенных кругах, сэр. Но вернемся к моему вопросу, доктор. Строго между нами!
– А откуда вы вообще знаете, что я извлек листок бумаги из кошелька Брэйдена?
– Такой листок лежал у него в кошельке, когда он прибыл в «Митру», – ответил Харкер, – а значит, Брэйден должен был иметь его при себе на следующее утро. И еще мне известно, как вас оставили одного с трупом на несколько минут, а при осмотре Митчингтоном одежды и личных вещей Брэйдена листка не обнаружили. Следовательно, только вы могли взять его. Как я понял, вы пытаетесь вести игру, схожую с моей, и потому ездили в Лестер.
– Вы знали Брэйдена? – спросил Брайс.
– Да.
– Встречались и разговаривали с ним уже здесь, в Райчестере?
– Он находился в этой комнате и сидел в том же кресле, что и вы сейчас, с пяти минут десятого почти до десяти часов вечера накануне своей смерти, – ответил Харкер.
Брайс неспешно наслаждался вкусом табака гаванской сигары, которой его угостил старик, взяв свой стакан, отхлебнул виски и поудобнее устроился в кресле.
– Думаю, нам надо поговорить конфиденциально, мистер Харкер, – произнес он.
– Этим мы с вами сейчас и занимаемся.
– Кажется, мы понимаем друг друга. Итак, вам известно, кем был Джон Брэйден в действительности?
– Его звали Джон Брэйк. Бывший банковский управляющий, а потом – заключенный.
– Вы знаете, имеет ли он родственников в Райчестере?
– Девушка и молодой человек, которые живут у Рэнсфорда, дочь и сын Брэйка.
– А сам он был осведомлен об этом, приехав сюда?
– Нет.
– А вы?
– Тоже узнал об этом позднее.
– Вы все выяснили в Барторпе? – предположил Брайс.
– Нет. Я понял это еще здесь. После смерти Брэйка. В Барторп я отправился по другому делу – по делу самого Брэйка.
– Вот как! – воскликнул Брайс, глядя старому сыщику в лицо. – В таком случае вам лучше сообщить обо всем мне.
– При том условии, что мы оба все расскажем друг другу, – поставил условие Харкер.
– Договорились, – кивнул Брайс.
Харкер ненадолго задумался, покуривая сигару.
– Вернемся к самому началу, – произнес он. – Но прежде всего, что вы сами знаете о Брэйке? Я понял – вы отправились в Барторп, чтобы выяснить как можно больше. Вам многое удалось установить?
– Я узнал, что Брэйк женился на девушке из Брэйден-Медуорта, увез ее с собой в Лондон, где управлял отделением крупного банка. Вскоре у него возникли большие неприятности, и его приговорили в десяти годам каторжных работ. И еще несколько мелких подробностей, вдаваться в которые сейчас нет необходимости.
– Что ж, поскольку вам известно все это, то у нас с вами есть понимание сути дела и общая отправная точка, – заметил Харкер. – А потому я начну с суда над Брэйком. Это ведь я арестовал его. Не было никаких проблем, он вел себя смирно. Даже не подозревал, что инспектор выявил в его банке недостачу средств. Но по какой-то причине он упрямо не хотел спасать свою шкуру, не пожелал объяснить, как стал жертвой бесчестного обмана. А при подобных условиях никакая защита невозможна. Его адвокат сказал…
– Я читал репортаж о процессе, – перебил Брайс.
– В таком случае вам известно все. Как я уже упомянул, ему дали десять лет. Я виделся с ним перед отправкой из тюрьмы и спросил, могу ли сделать хоть что-нибудь для его жены и детей. С ними я ни разу не встречался – арест был произведен непосредственно в банке, а затем его, разумеется, уже не выпускали на свободу. Он дал мне странный и уклончивый ответ в том смысле, что жена и дети находятся под присмотром. Кстати, я узнал о том, что жена либо сама покинула дом, либо ее увезли оттуда, как только его арестовали или, возможно, даже раньше. В общем, Брэйден мне ни о чем не рассказал, и с того момента я больше ни разу не видел его, пока не встретил в Райчестере направлявшимся в «Митру». Я узнал его сразу, как и он меня. Мы столкнулись под одним из уличных фонарей на рыночной площади – я как раз отправился на вечернюю прогулку перед сном. Мы остановились и уставились друг на друга. Затем Брэйден шагнул ко мне с приветствием, и мы обменялись рукопожатиями. «Странно, право же, устроена жизнь! – сказал он. – Вы ведь тот человек, которого я хотел когда-нибудь разыскать! Пойдемте в любое тихое место, чтобы я мог с вами побеседовать». И тогда я привел его сюда.