Абрамов встал напротив клетки, стал наблюдать за белками. Сзади него, по краям торговой площади, стояли ряды с прилавками. На них старушки продавали выращенный своим трудом урожай. За отдельным прилавком стояли два пропитых мужика с ведрами картошки, которую они наверняка выкопали на чужом огороде. Покупателей было немного. Погода стояла сухая, солнечная. Бабье лето! Последние теплые деньки перед наступлением дождливой осени.
Неожиданно Иван услышал шум за спиной, почти мгновенно переросший в истерические вопли. Он обернулся и увидел полуголого мужика с топором в руках.
– Всех порублю, сукины дети! – кричал безумец. – Никого живым не оставлю!
Пьяницы бросили ворованную картошку и поспешили перебежать на другую сторону улицы. Часть старушек побежала за ними следом, а часть осталась у прилавков. Им было жаль оставлять без присмотра с таким трудом выращенные овощи.
Абрамов шагнул к ближайшему прилавку, взял самую большую картофелину, подбросил ее на ладони, прикидывая вес, повернулся к человеку с топором и метнул картошину в него. Выпущенная со скоростью пушечного ядра картофелина попала безумцу прямо в лоб. Мужик взмахнул руками и упал на спину, ударившись головой об асфальт.
– Убили! – завизжала старушка за соседним прилавком. – Прямо насмерть убили!
– Заткнись, дура! – заорал на нее неизвестно откуда взявшийся старичок. – Если бы не этот гражданин, нас бы Петька всех порубал! Он вторую неделю из запоя не выходит, вот и допился!
Абрамов неспешно подошел к телу на земле, проверил пульс. Жив!
Первым на место происшествия прибыл наряд милиции. Следом за ним – машина «Скорой помощи». Свихнувшегося от пьянства Петра привели в сознание, отвезли в травмпункт, зашили рану на голове, вызвали бригаду из психиатрической больницы.
Иван по поводу случившегося написал рапорт в РОВД и пошел домой. В этот день судьба благоволила ему. Не успели с места происшествия уехать милиционеры и врачи «Скорой помощи», как по городу поползли слухи о кровавом побоище на базарчике с белками. Отсутствие правдивой информации порождает неверную информацию. О происшествии с психически больным человеком ни по радио, ни по телевидению не сообщили, так как о криминальных происшествиях в СССР вообще никогда не сообщали. Появившиеся прямо на базарчике слухи быстро стали обрастать новыми подробностями. Узнав о кровавых событиях на рынке, жена начальника УВД сказала мужу, что скоро по областному центру будет страшно ходить.
Начальником Кировского РОВД в то время был подполковник Козлов. Вечером он по телефону ознакомился со сводкой происшествий в районе и собрался лечь спать, когда в прихожей зазвонил телефон.
– Козлов, ты от меня что-то скрыть решил? – спросил его генерал. – Ты почему мне об убийствах не докладываешь?
Начальника РОВД мгновенно пробил холодный пот. Убийства! Какие? Когда произошли? Сколько человек пострадало?
Козлов начал что-то мямлить, но генерал перебил его.
– Объясни, почему я озаботился разобраться со слухами, а ты – нет? – сказал он. – Благоденствуешь, дни до пенсии подсчитываешь? Через полчаса жду тебя с докладом.
Козлов, забыв про сон, рванул в отдел. Дежурный доложил:
– Там вот как было дело. Один мужик свихнулся на почве пьянки и выбежал с топором на базарчик, где белки. Кричал, что всех зарубит, никого живым не оставит. Наш Ваня Абрамов картошиной в лоб ему так засадил, что мужик слетел с копыт и сознание потерял. Ничего страшного. Легкая травма головы. Сейчас его в психушке врачи осматривают, решают, в какое отделение поместить.
– Что Абрамов там делал? – с подозрением спросил Козлов.
– Прогуливался по городу, говорит.
– Почему он картошиной в преступника кинул?
– Чем же еще на рынке кидаться? Он мужик здоровый, мог бы, конечно, и ведро с картошкой метнуть, но тогда бы он психа насмерть зашиб, а так только с ног сбил. В нокаут отправил.
– Что с потерпевшими?
– Нет никаких потерпевших, никто в происшествии не пострадал, но по городу поползли слухи. Говорят, что мужик этот жену свою зарубил насмерть, потом соседке голову отрубил и погнался за другой соседкой, но та успела на базар выбежать, а там – Ваня-копьеметатель с картошкой. Он теперь герой! В городе только и говорят, что если бы не Абрамов, то этот псих бы полбазара порубил-покалечил.
Козлов помчался с докладом к генералу. Начальник областного УВД отнесся к нему снисходительно – генерал был доволен, что раньше районного начальника милиции разобрался со слухами.
– Поощри Абрамова от своего имени, – велел генерал.
«Обойдется!» – подумал Козлов и объявлять благодарность Ивану не стал.
Прохождение кадровой комиссии Абрамовым отменили. Не могли же Ивана наказать, когда в городе только и говорят, что он – герой из героев! Обезвредил опасного убийцу. Грудью встал на защиту старушек. Не побоялся с голыми руками пойти против вооруженного опасного преступника. Если бы Абрамова, как планировали, по результатам кадровой комиссии уволили, то в городе мгновенно появились бы другие слухи.
– Псих этот, с топором, оказывается, сын большого начальника, вот они его и выгораживают. Честного милиционера Ивана Абрамова уволили, а псих этот скоро опять на улицу выйдет, будет новые жертвы искать.
Политически вредные слухи дошли бы до обкома партии, и тогда милицейские чины имели бы бледный вид. В обкоме непродуманных кадровых решений, подрывающих доверие к власти, не прощали.
– Черт с ним, пускай еще поработает! – сказал Козлов начальнику ОУР. – Через полгода про базарчик забудут, и мы его уволим.
Но судьба вновь улыбнулась Абрамову. Через месяц после несостоявшейся кадровой комиссии сотрудники уголовного розыска задержали квартирного вора по кличке Окурок. На допросе Окурок ни в чем признаваться не хотел, хамил, через слово выражался матом. Сыщики решили сделать перерыв в допросе, пошли покурить и выпить по стопочке в честь окончания трудовой недели. Присматривать за вором отправили Абрамова. Иван с первого взгляда узнал старого знакомца и решил, что шанс отличиться он не упустит. Войдя в кабинет, он неспешно снял китель, расстегнул галстук.
– Помнишь меня? – зловещим голосом спросил он.
Страх, когда-то охвативший Окурка около разрушенной насосной станции, вернулся, и воспоминания далекой юности обернулись кошмаром наяву. Вновь перед ним стоял этот похожий на гориллу человек, но сейчас бежать было некуда. Кабинет в районном отделе милиции – это не чистое поле около поселка Предзаводского.
– В молчанку любишь поиграть? – спросил Абрамов. – Старых знакомых не узнаешь! Ну что же, придется освежить твою память.
Он театрально откашлялся и продекламировал начало четверостишия из киножурнала «Хочу все знать»:
Орешек знанья тверд,
Но мы не привыкли отступать!
Нам расколоть его поможет…
Абрамов положил ладонь на стол, оттянул средний палец и влупил по столешнице звонкую «пиявочку». Окурок был так поражен силой удара, что посмотрел на стол: не осталась ли на нем вмятина?
«Кранты! – подумал Окурок. – Сейчас он будет ставить мне „пиявочки“ до тех пор, пока мозги не вышибет. Извините, братаны! Своя рубашка ближе к телу! Вы бы на моем месте тоже молчать не стали».
– Я хочу написать явку с повинной, – сказал он.
Сказав «А», Окурок сказал и «Б». Вернувшиеся с перекура инспекторы мигом раскрутили его по полной программе и получили исчерпывающую информацию о ряде краж и лицах, их совершивших. Всю ночь шли обыски и задержания. Всего было раскрыто три квартирные кражи и шесть краж из ларьков. Задержали восемь преступников, а том числе случайно оказавшегося в воровском притоне рецидивиста Меченого, находившегося в общесоюзном розыске. Московское начальство выразило благодарность руководству УВД за умело проведенные оперативно-разыскные мероприятия, приведшие к задержанию неуловимого преступника. Генерал выписал Абрамову премию. Получив деньги, Иван сказал коллегам:
– Я обычаи знаю! Кто в магазин побежит?
– Ты, кто же еще! – засмеялись сыщики. – Ты же в отделе самый молодой!
Премию Абрамов пропил всю, до копеечки, и стал в коллективе равноправным участником, а не стрекозой из басни.
День за днем, год за годом потекли будни. Абрамов научился работать с агентурой, стал самостоятельно раскрывать преступления, но сложные дела ему не поручали. Дуболом, он и есть Дуболом! Там, где нельзя было действовать нахрапом и силой, Абрамову делать было нечего. За годы в уголовном розыске Иван не изменил своего мировоззрения, но научился скрывать его, не лезть на рожон с ненавистническими речами о женщинах в брюках или бездельниках с волосами до плеч. Больше он пламенных речей на собраниях не толкал и вообще стал сторониться общественной работы.
Встреча с Абызовой была для него озарением. Оказывается, в куче отбросов можно найти жемчужину! Абызова была женщиной во всех отношениях порочной: курила, пила водку, имела любовника, а может, и не одного, но, пожалев Ивана на размытой дороге, она вмиг стала для него исключением из правил. И даже больше, чем просто исключением.
Часть вторая
1
Если преступление не удалось раскрыть по горячим следам, то наступает второй этап расследования: неспешная планомерная работа, состоящая из двух направлений. Первое – сбор сведений о преступлении путем допросов свидетелей, потерпевших, подозреваемых. Второе – исследование материальных доказательств. С материальными доказательствами, как правило, работает следователь прокуратуры или милиции. Первоначальные допросы и поиск новых свидетелей ложатся на плечи инспекторов уголовного розыска.
В понедельник утром, 24 апреля 1978 года, начальник ОУР Кировского РОВД майор милиции Агафонов провел планерку с личным составом отдела, определился с объемом работы на день и неделю. Работу по раскрытию убийства гражданина Фурмана он решил продолжить в расширенном составе и привлек к нему инспектора ОУР Виктора Семенюка, рассудительного мужчину тридцати пяти лет.