– Нет.
– То-то и оно! – назидательно сказал Шол.
Они начали говорить о достоинствах различных канонических плетений, а меня вдруг подбросила с лежанки мысль. Селен останется один! Можно будет попытаться! Дальше я уже не думал, а, мигом подхватив свои сумки, выпрыгнул в окно и метнулся в дальний угол двора, где держали лошадей. В небольшой конюшне никого не было, если не считать четверки хороших скакунов, один из которых был моим. Я быстро оседлал жеребца и вывел его из стойла, привязал свои сумки, а затем поскакал в ту сторону, где находился огромный рынок рабов, занимавший почти всю западную часть города.
Вскоре я был там и сразу же принялся искать ауру мага, не обращая внимания на яростные крики зазывал, рекламирующих живой товар. Проталкиваясь на коне сквозь толпу, я миновал загоны, где, словно дикие звери в клетках, томились невольники. Женщины, мужчины, дети – все они были объектами купли-продажи. Проезжая весь этот рынок насквозь, я то и дело натыкался на взгляды этих несчастных людей, избитых, с рабскими ошейниками, в лохмотьях. Разумеется, никого из них я не собирался освобождать, повинуясь благородному порыву. Такие глупости не для меня. У меня была одна цель – найти того, кого я хочу убить. Найти мага. А он все никак не обнаруживался. Вокруг были ауры, десятки, сотни различных аур, но ни одна из них не была аурой Селена.
Отчаявшись, я продолжал прочесывать рынок и вскоре выехал на небольшую площадь, заполненную народом. В центре находился большой деревянный помост, на который торговцы выводили рабов. Сегодня был День торга, понял я. Из воспоминаний Макра я знал, что это событие случается примерно раз в три десятицы. На продажу выставляются все те рабы, которых торговцы припрятывали до лучших времен. Ну а потом, как на аукционе, покупает тот, кто предложит лучшую цену. За участие в этом действе торговцы отдают десятую часть прибыли, но оно того стоит. Ходили слухи, что иногда цена на одного раба могла подниматься до сотни золотых, когда несколько спорщиков не хотели уступать друг другу. Именно поэтому Дни торга всегда привлекали множество людей, как зевак, так и потенциальных покупателей, надеявшихся забрать какой-нибудь лежалый товар совсем по дешевке.
Судя по всему, торг был в самом разгаре. Теперь понятно, почему братья слиняли так быстро: хотели либо сами поучаствовать, либо просто посмотреть. Оглядев толпу, я зацепился взглядом за всадника, стоявшего почти перед самым помостом. Это оказался нужный мне маг Селен, плетение, прикрывающее его ауру, а также одно слабое защитное не давали повода в этом сомневаться. Навскидку ему можно было дать лет шестьдесят. Этакий пожилой, начинающий седеть мужчина с пивным брюшком и чуток оттопыренными ушами. Ничего особенного, но весь его вид почему-то создавал отталкивающее впечатление, хотя вроде бы и одежда была в порядке, и сам он бомжа мало напоминал. Но мне, глядя на него, хотелось вымыть руки.
Оглядев толпу перед собой, я понял, что мне через нее не проехать, значит, близко подобраться к магу не удастся. Придется просчитывать пути его отхода, а потом, по дороге к ратуше... Блин, рискованно. Рыбка может сорваться с крючка в последний момент или позвать на помощь. Что же делать? Бить отсюда? Не факт, что я пробью его щит одним ударом, а толпа – просто неуправляемый фактор. Она может как помочь мне, так и навредить. Кто знает, как поведут себя аллинцы, когда я затею нападение...
В раздумьях я наблюдал за магом и краем глаза смотрел на помост. Вот на него вывели двух детей лет восьми, близняшек, оторвав их от подола матери. После довольно оживленного торга они ушли за девять золотых толстому кочевнику в дорогом платье. Мать же купил один из всадников за пятнадцать серебрушек. Отдавая деньги, он, как лошади, проверил женщине зубы, а потом перекинул плачущую рабыню через седло и покинул торг.
Я смотрел на мага и думал, как бы его гарантированно вырубить одним ударом. А если накачать энергией сразу десяток лезвий, да еще добавить парочку молний, выдержит ли его щит или накроется? Такую структуру плетения я не изучал, поэтому не знал даже приблизительно его сильные и слабые стороны. Так что вполне могло быть такое, что этот щит просто вольет в себя всю энергию моих плетений и даст магу возможность ответить...
Тут Селен заметно оживился и уже не так равнодушно глядел на помост. Это было связано с объявлением распорядителя аукциона:
– А сейчас для состоятельных покупателей у меня приготовлен сюрприз! Давненько на нашем торге не было подобного экземпляра! Спешу вам представить очаровательную девушку, породистую кобылку, дитя тьмы, волей судьбы попавшую к нам. Встречайте!
Двое дюжих молодцев вывели на помост... эльфийку! Я забыл о маге и принялся ее рассматривать. Да, несомненно, это была эльфийка, но не моя одно... э-э-э... Короче, не моя соседка по лесу, а темная эльфийка. Цвет ее кожи напоминал кофе с молоком, поэтому распорядитель и назвал ее дитем тьмы. Интересно, как же она сюда попала, ведь кочевникам в Фантаре дали от ворот поворот. Неужели сама отправилась в гости?
Начались торги.
– Десять золотых! – кричал один всадник.
– Двадцать! – набивал цену дородный кочевник.
– Двадцать пять! – доносилось откуда-то сзади.
– Тридцать!
Да, эльфийки тут нечасто появлялись, судя по оживлению в толпе, и торговаться участники будут до последней монеты. Всем же хочется заполучить такое сокровище. А на эльфийку действительно стоило посмотреть. Во-первых, у нее были связаны руки за спиной, это говорило о том, что ее еще не удалось сломать. Во-вторых, она стояла, гордо выпятив подбородок и поглядывая на степняков как на тупых животных. В-третьих, ее фигура, которую едва прикрывали остатки одежды, говорила о силе и выносливости. Залюбовавшись этой представительницей слабого пола, я пропустил тот момент, когда в игру включился маг.
– Двести! – донесся до меня его крик.
Ничего себе, хорошая цена за материал для опытов. Или он надеется, что в этот раз все пройдет удачнее?
– Двести пять! – крикнули в толпе.
Торг продолжался, а я пригляделся к магу. Да этот старичок просто жаждет обладать эльфийкой, вон даже пальцы трясутся. Неужели наконец проснулась потенция и без всяких плетений? Судя по виду мага, я был недалек от истины. Он все повышал и повышал цену, а я прикидывал, можно ли на этом сыграть. Когда цена остановилась на двухсот сорока пяти золотых монетах, я решил рискнуть. Выгорит или нет, посмотрим.
– Триста! – крикнул я и поднял руку.
Вся площадь, как один человек, повернулась ко мне. Маг также обернулся и посмотрел с недоумением и злостью. Еще бы, какой-то кочевник посмел отнимать у него мечту!
– Триста двадцать! – крикнул Селен, в ярости сжимая кулаки.
– Четыреста, – спокойно сказал я.
Все присутствующие на площади прекратили даже дышать, было слышно, как мимо пролетают мухи, садясь на крупы лошадей. Селен задыхался, не зная, что сказать в ответ. Не дождавшись других предложений, распорядитель крикнул:
– Кто может назвать цену выше?
Похоже, мысль о том, что сегодня он озолотится, основательно снесла ему башню. Он подошел к эльфийке и сказал:
– Посмотрите, какая красавица!
Он одним рывком сорвал с нее жалкие остатки одежды, выставив на всеобщее обозрение ее обалденную фигуру.
– Кто же предложит больше? – не унимался торгаш.
Я посмотрел на упрямо сжатые губы девушки и усмехнулся. Молодец деваха, не сдается, настоящий боец. Такая спокойно может прирезать своего хозяина и сбежать, не то что остальные тупые бараны, которые смирно и покорно идут на бойню.
– Четыреста пятьдесят три золотых и девять серебрушек! – крикнул маг и до крови закусил губу.
Распорядитель уставился на меня, ожидая, что я скажу. Меня удивило, что и эльфийка посмотрела мне в глаза, а потом фыркнула и отвернулась, явно напоказ. Интересно, почему же она не хочет достаться старичку, ведь по идее от него и сбежать проще? На площади стояла тишина, изредка прерываемая всхрапами лошадей. Все ждали, что скажу я.
– Пятьсот, – спокойно прозвучал мой голос.
Распорядитель поглядел на Селена, но ничего, кроме яростного взгляда, от него не получил. Видимо, тот просто не имел больше денег, поэтому молчал и лишь сжимал кулаки. Поняв, что больше предложений не поступит, торгаш крикнул:
– Продано!
И вот тут на площади поднялся рев. Кто-то поздравлял меня с удачной покупкой, кто-то восхищенно кричал, кое-кто просто матерился от восторга, что оказался свидетелем такого события. Равнодушных не было. Поняв, что торг окончен, я слез с коня и, взяв свои сумки, начал проталкиваться сквозь толпу к помосту, на котором стояла моя покупка. Это было сделать нелегко, потому что буквально все окружающие вдруг страшно захотели со мной познакомиться и посмотреть на того, кто может выложить фантастическую сумму за одну рабыню. Я проталкивался сквозь эту живую гомонящую массу и гадал: сработает или нет?
Когда я приблизился к помосту и легко запрыгнул на него, сияющий распорядитель поинтересовался:
– Желаете сделать рабыне личное клеймо?
– Позже, – ответил я и принялся доставать из сумки мешочки с деньгами.
Первым я взял кошель мага, в нем находилось три сотни золотых и немного серебра, затем достал свой и выложил недостающие монеты. Избавившись от нескольких килограммов металла, я тем не менее никакой потери не ощутил, видимо, уже привык считать себя миллионером, для которого подобные траты весьма обыденны. Забрав золото, распорядитель с улыбкой до ушей свистнул молодцам, и те подвели ко мне эльфийку.
– Постойте, я через час дам за нее шесть сотен! – крикнул Селен, которого я все это время не упускал из виду.
– Сделка состоялась, – холодно сказал я. – Или ты хочешь пойти против обычаев Марахи?
Толпа на площади, слышавшая мои слова, возмущенно загомонила. Одно из правил торговли в Марахе гласило: когда сделка совершилась, уже ничто не может ее отменить. Можно только заключить новую. Именно поэтому я не боялся, что Селен побежит сейчас занимать деньги у своих коллег, степняки такого просто не допустят. Его глаза налились кровью, а из плотно сжатых губ вырвалось шипение: