— Как скажу, как скажу, — брюзгливо проворчал полковник Гордеев, обматывая горло серым форменным шарфом. — Никак я не скажу. Я болею. Твоя справка, как напишешь, так и хорошо.
— Ну Виктор Алексеевич, — взмолилась Настя, — может, не стоит ребят подставлять? Давайте я напишу без фамилий. В конце концов, справка-то нужна не для того, чтобы делать оргвыводы, а для того, чтобы учитывать ошибки и типичные промахи. Разве нет?
— Ну, правильно, — кивнул Колобок, переходя на хриплый шепот. — Раз ты сама все знаешь, чего ж спрашиваешь?
— На всякий случай, вы же начальник.
— Плохо, Анастасия. Ты уже большая девочка, кончай прятаться за мою спину, учись сама принимать решения. Не сегодня-завтра уйду на пенсию, что будешь делать без меня?
— Без вас я пропаду, — твердо ответила она.
— Чушь, — поморщился полковник. — Давай быстрее становись на ноги, набирайся смелости, чтобы я мог со спокойной совестью отойти от дел. Один совет я тебе, считай, дал. Чего ты еще хотела?
— Ну, в свете того, что вы мне только что сказали, выходит, что ваш второй совет мне не нужен. Поэтому я не советуюсь и не спрашиваю разрешения, а просто ставлю вас в известность.
— О чем?
— О том, что мне необходимо провести оперативную проверку некоторых обстоятельств, и я собираюсь использовать для этого собственные возможности.
— Какие это, интересно, у тебя возможности? — от удивления у Колобка на мгновение прорезался голос. — Ты десять лет сидишь на аналитике, у тебя нет ни одного агента, ни платного, ни какого-либо другого. Насколько я знаю, других источников информации у тебя тоже нет. Ты что это задумала, а? Ну-ка быстро признавайся.
— Не признаюсь ни за что, — засмеялась Настя. — Вы же сами велели набираться смелости и принимать решения самостоятельно.
— Смелость заключается не в том, чтобы перечить начальству и утаивать от него информацию.
— И в этом тоже, — упрямо возразила Настя. — Но я утаивать не буду. Я хочу попросить помощи у Денисова.
— У кого?! — поперхнулся полковник.
— У Эдуарда Петровича Денисова, — невозмутимо повторила Настя. — Во-первых, вы совершенно правы в том, что собственных источников информации у меня нет. Во-вторых, Эдуард Петрович остался мне должен, так что я могу прибегнуть к его помощи без зазрения совести. И я очень вас прошу, Виктор Алексеевич, не запрещайте мне делать то, что я задумала, потому что я все равно буду это делать, только буду вынуждена вам врать, а мне этого не хочется.
— Зачем тебе это? — тоскливо просипел Гордеев, держась руками за горло. — Что ты хочешь выяснить?
— Пока не скажу. И не давите на меня, Виктор Алексеевич, я инструкции знаю.
— Ладно, делай как решила, — неожиданно миролюбиво отозвался Колобок. — Ты у меня девочка умненькая, ничего катастрофически глупого не сделаешь. Только поосторожней с Денисовым, этот старый зубр тебя одним зубом перекусит и не заметит.
4
Эдуард Петрович Денисов был полновластным хозяином старинного Города с полумиллионным населением. Год назад он обнаружил, что на территории его владений какая-то криминальная банда затеяла незаконную охоту. Эдуард Петрович потратил немало сил и средств, чтобы создать в своем Городе единую и монолитную мафию, тщательно оберегал свое хозяйство от конкурентов, и нахальное поведение чужаков его до глубины души возмутило. А тут возьми и случись убийство в городском санатории, да еще явно связанное с этой бандой. Купленная Денисовым милиция ничего толком сделать не сумела. И тогда ему пришла в голову идея использовать для раскрытия убийства некую Каменскую, которая как раз в это самое время отдыхала в санатории, лечила свою больную спину и даже была знакома с убитым.
Для самой Насти ситуация оказалась далеко не простой. Она мучительно пыталась понять, может ли пойти на сотрудничество с мафией, если речь идет о разоблачении группы опасных убийц и предотвращении новых кровавых преступлений. Кроме того, она ужасно боялась Денисова и возглавляемой им криминальной структуры, потому что никого в Городе не знала и прекрасно отдавала себе отчет в том, что в случае осложнений или неприятностей бежать за помощью и защитой ей будет не к кому: при наличии единой и монолитной мафии родная милиция ей не подмога, она вся на корню закуплена.
В конце концов ей удалось победить страх и найти моральное оправдание своим действиям. Убийц она вычислила, а с Денисовым у нее сложились отношения теплые и почти дружеские. За свою работу она не взяла с Эдуарда Петровича ничего, кроме билета на поезд в Москву, и при прощании он сказал ей:
— Мне уже за шестьдесят, Анастасия, не ровен час — умру. Умирать должником мне бы не хотелось. Поймите меня правильно. Дайте слово, что позвоните мне, если в вашей жизни возникнут хотя бы малейшие трудности. Вы успели неплохо меня узнать и понимаете, что нет такого, чего я не смог бы сделать. А для вас я сделаю даже то, что в принципе невозможно.
Миновал год, и сейчас содействие Денисова было как нельзя кстати. Больше никто Насте помочь не мог.
Она набрала десятизначный телефонный номер. А вдруг Денисов забыл и ее саму, и свои обещания? А вдруг он умер? Или его посадили? Умом она понимала, что посадить Эдуарда Петровича невозможно — не за что, да и некому. Идеологическое руководство — это еще не повод для следствия и суда, не говоря уже о том, что в Городе просто нет следователей и судей, которым было бы под силу свалить эдакую махину. Когда в трубке послышался знакомый голос, Настя с облегчением перевела дыхание.
— Здравствуйте, Эдуард Петрович, — осторожно начала она, приготовившись деликатно напомнить ему о себе и о данных им год назад обещаниях.
— Анастасия, — тут же радостно отозвался он. — Боже мой, деточка, если бы вы знали, как я рад вас слышать!
— А я рада, что вы меня не забыли, — ответила Настя.
— Да вы с ума сошли! — искренне возмутился Денисов. — Меня можно упрекать в чем угодно, только не в неблагодарности и забывчивости. И потом, Анастасия, вас не так просто забыть.
— Вы грубо льстите мне, Эдуард Петрович, — засмеялась она.
— Ни в малейшей степени. Вы просто не цените себя. Вы еще очень молоды и поэтому обращаете внимание на всякие глупости вроде красивой внешности. А я уже стар и умею ценить людей по-настоящему. Так что я могу для вас сделать?
— Эдуард Петрович, мне нужны люди здесь, в Москве.
— Для чего?
— Это имеет значение?
— Конечно. Я имею в виду характер выполняемой работы. Вам нужны специалисты в какой области?
— Наружное наблюдение.
— Понял. Сколько человек?
— А сколько можно просить?
— Анастасия, не выводите меня из себя, — засмеялся Денисов. — Я дам столько людей, сколько нужно. Тридцать? Пятьдесят? Сто?
— Что вы, человек пять-шесть.
— Не скромничайте, деточка. Десяти человек хватит?
— Более чем.
— Техника нужна?
— Непременно. Чтобы все как в лучших домах Парижа и Вены.
— Сроки?
— Чем скорее, тем лучше. Завтра можно?
— Не задавайте мне вопросов, милая моя. Выставляйте свои требования, а уж как я буду их выполнять — это моя забота. В котором часу вы завтра проснетесь?
— Завтра суббота, значит, попозже, часов в девять.
— В девять тридцать вам позвонят. Номер телефона у вас не изменился?
— Нет, номер тот же.
— Завтра начиная с девяти тридцати десять человек с техникой будут в вашем распоряжении.
— Эдуард Петрович, я вас обожаю! — от души поблагодарила Настя.
— И я вас, деточка, — улыбнулся в трубку Денисов. — Не считайте, что я вернул вам долг. То, что вы попросили, — это такая малость, что о ней даже говорить стыдно. Все наши договоренности остаются в силе. Удачи вам.
Положив трубку, Настя удовлетворенно улыбнулась. Завтра она начнет разбираться с этой Дашей Сундиевой. Может, там на самом деле ничего и нет… Но ведь кражи и грабежи были. И парень в коричневой куртке с сине-красным значком и порванным карманом был. В конце концов, ей просто интересно попробовать решить еще одну задачку, а если ее попытаются упрекнуть в том, что она удовлетворяет собственное любопытство за чужой счет, она сможет ответить с чистой совестью, что государству ее интеллектуальные забавы не стоят ни копейки. За все платит Денисов. А стало быть, это уже ее, Анастасии Каменской, частное дело, в котором она никому отчитываться не должна.
5
Мужчина запер свои белые «Жигули» и быстрым упругим шагом вошел в красивое здание на Юго-Западе Москвы. Пройдя мимо постового, он легко взбежал по лестнице на пятый этаж, где находился его кабинет. Запершись изнутри, он переоделся в форму, аккуратно повесив штатское платье в шкаф. Отпер дверь, открыл форточку, достал из сейфа папки и принялся за работу.
В кабинет заглянул майор из отдела по работе с личным составом.
— Товарищ генерал, в пятнадцать тридцать служебная подготовка.
— Хорошо, — ответил тот, не отрываясь от бумаг.
На служебную подготовку он, конечно, не пойдет. У него масса дел, которые накопились за последние недели и которые нужно наконец закончить, чтобы потом снова тратить все свободное время на Ерохина.
Почему так получилось, что он, генерал Владимир Вакар, гоняется за двадцатитрехлетним мальчишкой, к которому не чувствует ни ненависти, ни злобы, вообще ничего? Как он позволил загнать себя в эту ловушку? Он, боевой генерал, участник множества войсковых операций, командовавший воздушно-десантной дивизией, всегда четко понимал, что такое долг и обязанности. Может быть, именно это его и погубило?
Он родился в последний военный год, через два месяца после того, как погиб на фронте его отец. Мать умерла, когда Володе было четыре года, и его взял к себе двоюродный дед, дядя отца. Старик Вакар был дворянских кровей и военную службу считал достойной и почетной, а поскольку растить мальчика на нищенскую пенсию, которую Володя получал за отца, ему было трудно, отдал его в суворовское училище.