идел Фелицию днем 26 декабря, когда сажал ее в такси на перекрестке Дженеси и Фрост. Расставание было напряженным. Они провели Рождество, ругаясь из-за ее пристрастия к кокаину, проституции и некоторых имен, которые он нашел в ее карманах: «Тайрон», «Мелвин», «Маршалл». Всего два месяца назад они поссорились по той же причине, и она предъявила обвинения в нападении, которые позже сняла. На вопрос, почему он не сообщил о ее исчезновении, он объяснил, что Фелиция иногда уходила на неделю или десять дней, обычно после ссор, но всегда возвращалась.
Он описал ее как невысокую девушку ростом метр шестьдесят пять, весом около 52 килограммов, с черными волосами, смуглой кожей и темно-карими глазами. Была ли она одета в темные джинсы?
– Да, – сказал он. – У нее две пары таких.
Ее обычный наряд для холодной погоды состоял из джинсов, любимой белой толстовки с надписью «Сторонница двухпартийной системы», коричневой вельветовой куртки, спортивных носков, черной вязаной лыжной шапочки и золотистого шарфа. На каждой руке у нее были серебряные и золотые кольца. А когда выпал глубокий снег, она надела серые сапоги.
По радио поступил отчет с места поисков к западу от Рочестера. Какой-то любитель походов нашел серый ботинок примерно в тридцати метрах от брюк. Чуть дальше к северу обнаружился еще один ботинок. Все были уверены, что последняя жертва лежит где-то под снегом.
…Мистер Шоукросс объяснил, что ехал по Плимут-авеню на Мэйн-стрит примерно в 2:00, в среду или четверг после Рождества. Он сказал, что его остановили за проезд на красный свет на перекрестке Мэйн и Плимут. Окно с правой стороны было опущено примерно наполовину. Он сказал, что находился за рулем серой «Селебрити». По его словам, чернокожая женщина подбежала к его автомобилю со стороны пассажира, просунула голову в окно, и он поднял автоматическое стекло, зажав ей горло. Он сказал, что схватил ее обеими руки и душил, пока она кричала об изнасиловании. Далее он рассказал, что опустил стекло, схватил ее за волосы и затащил в машину. Задушив ее, он выехал на скоростную автомагистраль и приехал в парк Нортгемптон, где выбросил тело…
В канун Нового года мы все собирались устроить вечеринку в квартире бабушки Ирэн Кейн на Сент-Пол-стрит. Каждый раз, когда Арт появлялся там, приходили пожилые подруги этой бабушки. Он обычно выполнял их поручения, чинил вещи, дарил им подарки. У одной женщины был паралич ног, и он все пытался взять ее на рыбалку, чтобы бедняжка погрелась на солнышке. Сказал, что отвезет ее вместе с инвалидным креслом прямо к воде. Он бы так и сделал.
За день до вечеринки он спросил меня по телефону, что я хочу выпить. Я сказала:
– Хочу бутылку виноградного вина «Конкорд». Только хорошего, а не это дешевое дерьмо.
Он сказал:
– Да, никакого дешевого.
В полночь мы с Артом, бабушкой Ирэн, Роуз и парой друзей смотрели фейерверк над рекой Дженеси. Вы бы видели бабушку – она сидела и пила шампанское. Да!
Арт выпил всего пару рюмок, потому что хмелел даже от одной бутылки пива. Роуз пила водку. Что касается меня, то я выпила целую бутылку виноградного вина «Конкорд»! Не знаю, зачем мне нужно было так много пить, может быть, дело в женской интуиции.
Когда наступило время уходить, Арт сказал:
– Ты пьяна. Давай я отвезу тебя домой, а обратно поеду на своем велосипеде.
Я сказала, что доеду домой сама, и он сказал:
– Как только вернешься, набери мой номер! Я буду ждать с телефоном в руке. Хочу знать, что ты добралась домой целой и невредимой. Если нет, приду тебя искать.
Просто чтобы позлить его, я сказала:
– Знаешь что, Арт, я, пожалуй, загляну в какой-нибудь ночной клуб. Хочу напиться по-настоящему.
А он и говорит:
– Только попробуй это сделать, я завтра же положу тебя на колени и отшлепаю.
– Да ладно?
Итак, Арт ушел с Роуз, а я поехала домой неспешно и осторожно. Он поднял трубку после первого же гудка. В его голосе звучало такое облегчение. Теперь это звучит так, будто мы «любовники» или что? Скажу прямо: на мой взгляд, мы с ним были вместе навсегда.
Часть двенадцатаяРандеву
В девять утра в день Нового 1990 года представители шести правоохранительных органов собрались в парке Нортгемптон, чтобы найти последние останки Фелиции Стивенс. В это время года земля промерзла даже в самых сырых местах, поэтому поисковики шли по болотам ровным строем, «через поле напрямик», как сказал бы Артур Шоукросс. Несмотря на порывы пронизывающего ветра с озера Онтарио, патрульные, полицейские Рочестера, помощники шерифа, охранники парка, служащие из окрестных городов и деревень были объединены духом товарищества. Их первоочередной задачей было найти тело и поймать убийцу. Вторая задача, по большей части невысказанная, заключалась в том, чтобы получить признание за помощь в раскрытии самого страшного дела о серийных убийствах в истории штата Нью-Йорк. В этой спешной, лихорадочной активности не было и намека на то, что порядок приоритетов вскоре изменится на противоположный.
Незадолго до полудня розыскная собака, которую привезли с собой полицейские штата, обнюхала сугроб на грунтовой дороге к ручью, у которого почти два года назад было найдено тело Дороти Блэкберн. Вскоре во взлетающих из-под ее лап снежных фонтанчиках замелькали сначала розовые, а потом красные снежинки. Показались кости и кусочки плоти. Собака наткнулась на расчлененную тушу оленя.
На следующее утро, во вторник 2 января, через сорок восемь часов после обнаружения черных джинсов Фелиции Стивенс, полиция штата возобновила поиски с воздуха. С агентами Бюро уголовных расследований на борту в качестве наблюдателей пилоты вертолетов пролетели над пригородами Хэмлин, Кларксон, Грис, Парма, Свиден, Огден, Спенсерпорт и Брокпорт – все эти населенные пункты находились в нескольких минутах езды от парка Нортгемптон.
Чарльз Милителло, тот самый следователь Бюро, который предупредил братьев Бронья о работающем у них детоубийце, понял, что он не годен для назначения в воздушно-десантные войска. Как только небольшой вертолет кренился и качался в неспокойном зимнем воздухе, 48-летнему детективу становилось дурно.
– Я больше не вынесу этот ба-бум-ба-бум-ба-бум, – сказал Милителло пилоту, когда полицейский вертолет прогрохотал над шоссе 104 недалеко от загородного клуба «Риджмонт». Он потянулся за пакетом, но карман на спинке сиденья был пуст.
– Эй, посади эту пташку или я здесь все тебе перепачкаю!
После аварийной посадки в поле поисковики направились на север, навстречу порывистым ветрам с озера Онтарио, и вскоре оказались в полной темноте.
Пилоту пришлось вернуться в аэропорт округа Рочестер-Монро.
К вечеру вторника как наземные, так и воздушные поиски были прекращены.
В среду я спала у себя дома на Моррилл-стрит, когда в четыре часа ночи Арт разбудил меня знакомым стуком в окно спальни. Как же я ему обрадовалась! В скором времени нам предстояло покинуть Рочестер и начать новую жизнь. Он поставил свой велосипед, я открыла дверь, а потом мы просто лежали в моей постели – я в ночной рубашке, он в своей одежде. У меня после того случая на дороге, когда парень врезался сзади в мой маленький серо-голубой «Омни», все еще немного побаливала спина.
Как пришло время собираться на работу, Арт сказал:
– Я воспользуюсь сегодня машиной.
В последнее время он часто ее брал, и я нисколько не возражала. Обычно он отвозил меня на работу в дом престарелых «Веджвуд» в Спенсерпорте, примерно в пятнадцати километрах к западу от города, а потом возвращался в город по своим делам. Я начинала в шесть утра, помогала готовить обед и мыть посуду, а в час дня он приезжал и забирал меня.
Этим утром он принес три пластиковых стаканчика с салатом из зеленых оливок от «Джи-энд-Джи», именно такой, какой я люблю: оливки, сельдерей, лук, пепперони, масло, немного соли и перца, глутамат натрия. Когда он подвез меня до работы, то отдал две чашки мне, а одну оставил себе. Мы оба сидели на диете, и он знал, как важен каждый пенни, когда нужно накормить кучу ртов. Он всегда был очень внимателен к таким вещам.
Через несколько часов после того, как Артур Шоукросс подбросил подругу на работу, старший следователь Бюро уголовных расследований Джон Маккэффри попросил коллегу провести еще один день в полицейском вертолете штата.
– Только без меня, Джон, – сказал Чарльз Милителло.
– Послушай, капитан хочет, чтобы мы летали, пока не найдем тело.
– А ты хочешь, чтобы меня стошнило прямо на приборную панель?
Все в офисе испытывали глубокое уважение к долговязому Маккэффри и обычно воспринимали его предложения как приказы. Когда-то он был самым молодым полицейским в Нью-Йорке, но теперь уже тринадцатый год служил следователем Бюро. Он также возил Марио Куомо всякий раз, когда губернатор приезжал в город. На должности детектива у Маккэффри был большой опыт раскрытия сложных преступлений.
Милителло покрутил во рту зубочистку.
– Ну, раз должен, значит, полечу. Но почему ты не можешь прислать кого-нибудь, кому это нравится? Почему не Деннис? Как насчет Хупи? – Он перебрал едва ли не всех, а когда закончил, Маккэффри улыбнулся.
– Ладно, забей, Чарли. Я полечу.
– Ты полетишь?
– Да.
– Нет, нет. – Милителло покачал головой. – Если ты хочешь, чтобы я полетел, то я полечу.
Так спор продолжался в обратном порядке, пока Маккэффри не надел теплую куртку.
Милителло внимательно посмотрел на своего коллегу. Раздражения он в его глазах не увидел.
По правде говоря, я умирал от желания заняться этим делом. Бюро уголовных расследований – солидная организация, и мы хотели арестовать серийного убийцу. Но полиция Рочестера держалась настороже. Мы послали следователя на помощь, но они не дали ему почти никакой информации. Это означало что-то вроде: «Спасибо, но это