Время от времени проявлялись признаки того, что убийца соответствует классическому профилю социопата по крайней мере в том, что касается отсутствия угрызений совести или чувства вины. Он рассказал, как после убийства Элизабет Гибсон заглянул в «Данкин Донатс» – «зашел, взял чашку кофе и два пончика».
– И о чем же вы там говорили? – спросил Краус.
– Ни о чем особенном.
– Ни о чем особенном? Как вы себя чувствовали?
– Я просто выбросил это из головы.
– Вы можете так делать? И с вами все в порядке?
– Да. – Шоукросс произнес это так, словно речь шла о штрафе за нарушение правил дорожного движения.
В другой момент интервью Краус спросил:
– Вы можете отключать чувства?
– Я могу открывать и закрывать дверь, – ответил Шоукросс. – Я имею в виду, что все, причиняющее мне боль или выводящее меня из себя, я откладываю в сторону.
Для психиатра это хрестоматийное описание одного из типов расстройства мышления.
Но это все равно не являлось безумием в юридическом смысле.
Краус и Рон Валентайн провели стратегическую сессию с Дэвидом Муранте и Томасом Кокуцци – юристами, назначенными судом для защиты признавшегося серийного убийцы в округе Монро. Судебный психиатр уже проинформировал команду защиты о том, что их клиент – социопат, но вменяемый. Теперь речь шла о том, стоит ли добиваться обвинительного приговора за непредумышленное убийство, ссылаясь на смягчающие эмоциональные расстройства, что, возможно, приведет к более короткому сроку заключения, либо же нацелиться на вердикт «невиновен по причине невменяемости», что означало бы заключение в психиатрическую лечебницу.
Краус отверг идею с невменяемостью, по крайней мере с точки зрения его собственного участия.
– На данный момент, – сказал он коллегам, – я не могу предоставить вам никакой психиатрической защиты. Этот тип с явным расстройством психики, определенно ненормальный, но он не сказал мне ничего, что оправдывало бы его преступления. Как вам известно, у нас, в Нью-Йорке, действует правило осознания. Знал ли он, что делал? Сознавал ли последствия своего поступка? Понимал ли, что поступает неправильно? Ответы однозначны: да и да, в этом нет сомнений.
Муранте и Кокуцци согласились, что показания Крауса их защите не помогут; на этом встреча и закончилась. На обратном пути в Хоноай-Фоллс Валентайн попросил Крауса тем не менее продолжить изучение.
– Возможно, ты прав в том, что наш парень юридически вменяем, – сказал государственный защитник. – Но поставить диагноз ты еще не готов, да?
Как ни неприятно было Краусу признавать это, ему пришлось согласиться.
В третий раз за две недели психиатр сидел напротив Артура Шоукросса. На этот раз они были одни. После недолгой вступительной болтовни убийца заговорил о Карен Энн Хилл и в очередной раз, казалось, пошел наперекор своему стремлению попасть в психиатрическую больницу вместо исправительного учреждения.
– Я думаю об этом снова и снова, и мне не составляет труда – вы назвали это фотографической памятью – увидеть ее так ясно, как будто это случилось вчера. Я вижу ее и вижу, как сильно она напоминает мне мою сестру.
– Неужели? Которую из них?
– Младшую, Джин.
– Ту, с которой у вас были сексуальные отношения в подростковом возрасте?
Краус ждал, что Шоукросс поправит его, объяснит, что роман с сестрой – это фантазия, как сообщалось в нескольких предыдущих интервью, но убийца сказал только:
– Да.
Вопрос: Когда вы были с Карен – тут я обращаюсь к вашей памяти, – у вас ведь сначала возникло сексуальное влечение к ней. У вас был секс…
Ответ: Она соскользнула по насыпи к набережной и въехала ногами в реку. Я подхватил ее, вытащил из реки и посадил на камень, на котором сидел сам. Мы разговариваем… И потом оно пришло, возбуждение. Вокруг все стихло, свет стал ярким, и мы как будто оказались там одни. Я просто поднял ее, посадил к себе на колени. Она не произнесла ни слова. Я поцеловал ее, она поцеловала меня в ответ. И только тогда я начал, понимаете?
Вопрос: Ласкать ее и так далее?
Ответ: Я ласкал ее, и она не сказала ни слова. Потом мы легли на землю, я снял с нее штанишки и совершил половой акт. Она не кричала, не плакала.
Вопрос: Кровь была?
Ответ: Потом. Она не кричала и не плакала. Единственное, у нее на глазах выступили слезы…
Вопрос: Но половой акт был. Что произошло потом?
Ответ: Пот. Сразу же выступил пот. Свет как будто сосредоточился в одном месте. В туннеле сделалось темно, и вот тогда у меня возникло желание… Мне стало страшно – почему я сделал то, что сделал. Я просто схватил ее и задушил.
Вопрос: Вы ее убили?
Ответ: Нет. Она не была мертва. Она была без сознания, я уложил ее на землю и подкопал участок насыпи, чтобы ее засыпало. Даже не понимаю, почему я укрыл ее полностью… ноги, лицо. Позже я узнал, что она умерла в больнице.
Краус понял, что эта, последняя версия инцидента по крайней мере частично неточна и явно самооправдательна. Что тоже типично для социопата. Проблемы когнитивного свойства не редкость у сексуальных преступников, которые умудряются убедить себя в том, что в случившемся виноваты в той иной степени именно их жертвы. Классическое оправдание изнасилования: я дал ей то, чего она хотела. Психиатр не поверил, что восьмилетняя Карен Энн Хилл поцеловала совершенно незнакомого человека или позволила ему ласкать себя. В полицейских отчетах указывалось вагинальное и анальное проникновение, а также то, что девочка умерла от удушья, когда ее уткнули лицом в ил. Конечно, бедняжка «не кричала и не плакала», как утверждал Шоукросс. Вероятно, она была мертва еще до полового акта.
Сохраняя невозмутимое выражение лица, Краус слушал заключенного, который переключился на свою любимую тему – Вьетнам. Убийца предположил, что его педофилия, возможно, началась с одиннадцатилетней вьетнамской проститутки и других лагерных шлюх:
– Наверно, оттуда это дерьмо и пошло.
Повторив несколько уже заезженных ужастиков, он выдал еще одно явно надуманное объяснение своей забывчивости в отношении имен:
– Не могу вспомнить ни одного человека, с которым был во Вьетнаме. Ни одного. Я ни с кем не общался. Просто делал свою работу, занимался своими делами. Иногда уходил в джунгли… один.
Он признался, что не хотел возвращаться домой из Вьетнама.
– Вы хотели убить еще больше людей? – спросил психиатр.
– Да.
Он утверждал, что по возвращении домой «просыпался в поту или кричал по ночам, а потом, когда уже был с женой – мы с ней жили в коттедже, принадлежавшем ее матери и отцу, – мне снились кошмары, и я кричал и вопил во сне, она хватала меня, а я выбивал из нее всю дурь… Она была блондинкой. Напоминала енота с двумя черными глазами. Ее мать хотела, чтобы меня арестовали и все такое. Городской полицейский сказал мне: «„Скоро Четвертое июля. Иди куда-нибудь. Уйди в лес. Просто убирайся отсюда”».
Шоукросс признался, что ему доставляло удовольствие охотиться на людей во Вьетнаме.
– Вы когда-нибудь кого-нибудь находили? – спросил Краус.
– О, да.
– Убили кого-то?
– Нет.
Краус подумал, что ослышался. Со дня своего ареста Шоукросс беспрестанно хвастался своими зверствами военного времени.
– Почему нет? – спросил психиатр.
Убийца, казалось, задумался, затем сказал:
– Я больше хотел напугать, чем убивать. Я многих находил. Выскакивал из-за деревьев или что-то еще делал… направлял на них М-16… Но я никогда их не убивал.
«Неужели этот парень ничего не помнит? – спросил себя Краус. – Неужели так быстро забывает? Неужели у него настолько нарушены функции мозга?»
Между тем Шоукросс уже рассказывал о том, как надевал соски на свою М-16 и «палил в костер». Хвастаясь эффективностью импровизированных глушителей, он сообщил, что покупал их в магазине PX и «брал их с собой и лежал с инфракрасным прицелом и M-16, стрелял ночью по обезьянам на деревьях».
Неужели он не помнит, как на прошлой неделе называл их «моими воображаемыми глушителями»? Кросс знал, что полиция Рочестера провела испытания на своем полигоне и выяснила, что соски в этой роли бесполезны. Но зачем убийце признаваться в самых ужасных преступлениях, а потом лгать в мелочах? Он правда лжет? Он запутался в воспоминаниях? Или здесь действует какой-то Х-фактор, что-то еще не диагностированное? Возможно, повреждение мозга.
Разговор вернулся к убийствам.
– Девушки, которых вы убили, напоминали вам Карен Хилл? – спросил Краус.
– Э-э, большинство из них, если вы посмотрите на фотографии, выглядят в основном одинаково.
Вопрос: Похожи ли они на кого-то другого?
Ответ: Э-э, некоторые из них похожи на Карен.
Вопрос: А другие?
Ответ: Некоторые похожи на мою сестру [Джин]. Не могу сказать, что Карен была так уж похожа на мою сестру.
Вопрос: Хорошо, позвольте мне задать вам очевидный на данный момент вопрос. Вы когда-нибудь думали о том, чтобы убить свою сестру?
Ответ: Нет.
Вопрос: Никогда?
Ответ: Я был влюблен в нее.
Вопрос: Вы все еще влюблены в нее?
Ответ: Угу…
Вопрос: Вы испытываете к ней сексуальное чувство?
Ответ: И то и другое.
Вопрос: Если бы вы могли быть с ней сегодня – с вашей сестрой…
Ответ: Если бы я был сегодня со своей сестрой, я бы все это с ней обсудил…
На мгновение социопатическая «маска здравомыслия», казалось, сползла. Шоукросс шмыгнул носом и отвернулся.
– Итак… ваша сестра очень важна для вас. Я впервые вижу у вас на лице другие эмоции.
Краус спросил, что еще, касающееся внешности жертв, запомнил убийца.
– Некоторые были похожи на мою мать, – признался он дрожащим голосом.
Вопрос: Вы когда-нибудь чувствовали, что хотите убить свою мать?