К десяти часам я решил забыть о Лори и вернуться в кабину. Идя к грузовику, я увидел, что на парковке собираются проститутки. Двое водителей сигналили им фарами.
По рации я услышал женщину, искавшую компании. Я узнал голос Лори и сказал ей, где меня найти. Она залезла на пассажирское место и назвала цену – сорок долларов. Я заплатил вперед и надел резинку, а она прыгнула в мои объятия. Она не торопилась, делая мне приятно, и к концу часа я достиг последнего оргазма.
Она начала одеваться, и я спросил ее, куда она собирается. Она сказала, что должна найти еще клиента. На улице было холодно и сыро. Я подумал, как здорово у меня в спальном отделении. За закрытыми дверями. Мне с детства казалось, что именно там происходит все самое интересное.
Лори набросила плащ и сказала, что я должен ей еще сорок долларов за длинный сеанс. Мол, обычно она выжимает клиентам яйца за четверть часа. Я напомнил, что мы договаривались на сорок баксов. Она понесла какую-то чушь насчет того, что сутенерша отбирает у нее все деньги и, если я не заплачу двойную цену, ей не перепадет ни цента.
Постепенно она перешла на крик и стала мне угрожать: Лучше заплати, или я вызову копов.
Я честно ее предупредил:
– Ты не знаешь, чем рискуешь.
Она сказала:
– Еще как знаю. Давай, гони деньги!
Я дал ей еще шанс:
– Не буду я платить сверху. У тебя ничего на меня нет.
– Вот и есть! – сказала она. – И я знаю твое имя, и твою компанию, и куда ты доставляешь груз. Давай мне то, за чем я пришла.
Я ответил:
– Я дам тебе то, за чем ты пришла, девочка. Я тебя задушу!
– Ну попробуй! – ответила она.
Я подумал: Эта тупая сучка вообще понимает, чем рискует за какие-то сраные сорок баксов? Я толкнул ее на матрас в своем спальном отделении и навис над ней. Она, наверное, решила, что я собираюсь ее изнасиловать. Но ей повезло меньше.
Сжимая руку у нее на горле, я сказал:
– За твою последнюю угрозу, сука, ты лишишься жизни.
Думаю, она не верила мне до тех пор, пока я не засунул кулак ей в глотку. К тому моменту ничто уже не могло меня остановить.
Перед тем как она отключилась, я сказал:
– Ты четвертая из тех, кто попытал со мной удачу, сука. А теперь сдохни!
Я весь дрожал от удовольствия, убивая ее.
Спустя минуту или две я постарался перевести дыхание. Мне показалось, что я заметил движение в ее глазах. Я наклонился и услышал, что она дышит. Я лежал с ней рядом до тех пор, пока она не пришла в себя, а потом начал играть с ней. Она отвечала на мои ласки – видимо, из страха. Начались мои смертельные игры!
Спустя час я решил кончать с ней. Она пыталась сопротивляться, но я видел, что желание жить угасает в ней, как огонек спички.
Даже после того, как она закрыла глаза и обмякла, я продолжал давить, пока не убедился, что она мертва. Тогда я оттолкнул ее и очистил то место, где она обмочила свой плащ.
Я запер за собой дверцу и пошел в кафе. Выпил чашку кофе, размышляя об этих проститутках-трассовщицах. Почему они подвергают себя такому риску? Они все наркоманки? Эта тупая баба напрашивалась, чтобы ее убили. Я ей просто помог.
Вернувшись в грузовик, я прилег рядом с ней, расстегнул ее блузку и пощупал ее кожу. У нее были упругие сиськи и красивое тело. Чтобы прочистить голову, я стал мастурбировать. Потом прикрыл ее и обыскал карманы. Она была деловая, эта мелкая шлюха, – я забрал у нее свои сорок баксов и еще две сотни. Неплохо за одну ночь для проститутки на трассе.
Я подумывал перенести ее труп в один из пустых трейлеров, стоявших на парковке. Вот так сюрприз будет для хозяев! Но потом я вспомнил парковку возле «Джи-Джо» в Салеме, поблизости от того места, куда мне предстояло наутро доставить мясо. Там, в задней части, было несколько мусорных баков и густые заросли ежевики.
8Ночная смена
Я поехал на юг по I-5 и свернул на 99-е шоссе, чтобы обогнуть въездной пункт в Вудберне. Мне не хотелось, чтобы там зарегистрировали, что я ехал на юг, и я опасался, как бы какой-нибудь досужий коп не сунул нос ко мне в кабину. Я подъехал к «Джо-Джо» с другой стороны по шоссе 22.
Я увидел, что парковка почти не освещается, а возле забора в ее дальней части стоит несколько контейнеров. Там была целая мусорная свалка, частично заросшая ежевикой, – отличное местечко, чтобы выбросить труп. Обзор закрывал двухметровый забор. Идеально.
Было около двух часов ночи – очень темно. Я заложил крутой поворот, чтобы не поцарапать кузов о забор и не оставить следов краски. С фонариком в руках я на всякий случай еще раз осмотрел парковку. Там было пусто.
Я открыл дверцу спального отделения и за волосы вытащил шлюху оттуда. Она упала с двухметровой высоты и с громким стуком приземлилась головой вниз. Я проволок ее до забора и присыпал листьями. Так закончилась моя ночная смена.
Я переехал к «Вармарту» в двухстах метрах оттуда, немного поспал и наутро доставил свой груз. Из Брукса в Орегоне я позвонил в офис своей компании и притормозил в Лонгвью, штат Вашингтон, чтобы выстирать спальный мешок. Я думал: Был момент, когда эта сука еще могла спастись, но она меня не послушала. Никогда не надо грозить тому, кто на семьдесят килограмм тяжелее тебя.
Когда я немного остыл и снова смог размышлять логически, мне стало ясно, что я должен перестать убивать, если не хочу, чтобы меня рано или поздно поймали. Дальнобойщику убивать очень легко. И увлекательно. Я убил трех человек за последние четыре месяца. Я спросил себя, что проще сделать – бросить работу или перестать убивать. И чего я хочу на самом деле.
Я сам себя не понимал. Собственно, я никогда не понимал себя.
9Весенние дожди
Спустя четыре месяца после Лори Пентленд я ехал на юг по I-5 ранним утром холодного, дождливого мартовского дня и свернул на стоянку «Петро Трак» в Корнинге, Калифорния. С океана наползал густой туман, и мне приходилось вытирать влагу со стекол очков. Я запер грузовик, но двигатель глушить не стал, чтобы кабина не остыла.
В кафе было полно народу. Видимо, весенние дожди выгнали всех бездомных из их картонных домиков. Некоторые сидели даже в тамбуре. Мне очень хотелось поесть фруктов, поэтому я пошел к шведскому столу и набрал там целую тарелку. Я следил за весом, но больше не мог питаться одним «Слим Фастом».
Боковым зрением я заметил у стойки насквозь промокшую девушку, жадно провожавшую взглядом тарелки, которые проносили мимо нее. Она прихлебывала свой кофе и выглядела совсем изголодавшейся. Она точно была бездомной – с красным лицом, мокрыми встрепанными волосами, без косметики и в очках в уродливой оправе. Длинное платье придавало ей сходство со школьной учительницей в тяжелых обстоятельствах. Я издалека видел, как ей хочется поесть.
Сам не знаю, что щелкнуло у меня в голове, но я сразу же решил взять эту женщину. Почему? Может, она напомнила мне учителей, которых я любил – или ненавидел? Или мою мать и моих теток? Соседок, которых я знал ребенком? Я никогда не задумывался об этом всерьез. Единственное, что я знал, – я ее заберу. Это была одна из тех уникальных возможностей, которые возникают, когда работаешь водителем грузовика.
Я сказал официантке:
– Видите ту бедолагу, всю мокрую, у стойки? Принесите ей, что она попросит, я заплачу. Только не говорите, кто ее угощает. Не хватало, чтобы она прицепилась ко мне, как брошенный щенок.
Я не хотел, чтобы официантка позднее связала ее со мной.
Девушка набросилась на еду, как изголодавшаяся крыса. Потом поглядела на меня так ласково, будто знала, что это я купил ей обед. Я сделал ей знак, и она пересела за мой столик.
– Спасибо, – произнесла она.
Я в ответ кивнул, как будто для такого богача, как я, это не имело ни малейшего значения.
Она много болтала, но про нее я так ничего и не узнал, кроме имени – Синди – и того, что она явно заинтересовалась таким милым водителем-дальнобойщиком. Я постарался избегать личной информации и главного вопроса – куда я направляюсь. Возможно, ей просто хотелось переночевать в тепле после того, как непогода выгнала ее из картонной коробки посреди ночи. но ведь подобные девицы часто бывают наркоманками и могут пробить тебе башку, чтобы получить хоть немного денег. По разговору-то не поймешь.
Становилось поздно, и я знал, что вскоре выгонят из кафе вместе с другими бродягами. Она показалась мне довольно милой и умненькой. Я решил удовлетворить ее любопытство на свой счет. Я сказал:
– Я еду в Салинас, забрать груз для Сиэтла.
Она спросила:
– Значит, ты проедешь через Сакраменто?
– Возможно. Или могу двинуться по 505-му шоссе, обогнуть Сакраменто по южному 680-му и 101-му южному. Или поехать в Сакраменто, а оттуда через Стоктон и Санта-Неллу по 152-му до 101-го.
– Пожалуйста, – попросила она, – отвези меня в Сакраменто! У меня там сестра, и я смогу пожить у нее. Ты не пожалеешь. Я буду хорошо себя вести. Пожалуйста!
Я терпеть не могу, когда меня так просят. У женщин это здорово получается. Вот что я имею в виду, когда говорю, что они напрашиваются, чтобы их убили.
– Мне надо быть в Салинасе к утру, – сказал я. – Так что в Сакраменто я не задержусь. Ты все равно хочешь поехать?
– О да, – сказала она.
Я вытащил из кармана двадцатку и заплатил за нашу еду. Купил пакет апельсинового сока, чтобы запить свой «Ноу-Доуз». Когда мы забрались в кабину, я понял, что вся ее собственность на ней. Плохой знак. У Клаудии тоже больше ничего не было.
Я сделал мысленную заметку присматривать за ней, пока мы будем катить по I-5. Я включил печку на полную мощность, чтобы ее волосы просохли, и сказал ей снять плащ – мне хотелось получше рассмотреть ее сиськи.
В тридцати милях к югу я остановился на заправке «Шелл», чтобы поискать другие грузовики из моей компании, но никого не увидел. Я мог делать все, что захочу.