Кит не соглашался с ней, но старался проявить понимание. «Я знал, что гложет Роуз. Она устала быть одна с детьми, да еще и все время в долгах. Теперь я остался без работы. Несколько месяцев я получал пособие, потом устроился оператором формовочного пресса, а по вечерам подрабатывал в “Якима Холидей Инн” охранником и вышибалой. В феврале 1987-го я получил работу на стройке, с 6:30 утра до 18:30, так что теперь работал сразу в трех местах. Я держался на таблетках кофеина и энергетиках. В “Холидей Инн” мне платили пять долларов в час плюс чаевые, и я частенько воровал двадцатки из ящика, куда бросали плату за проход в тамошний дискотечный зал. Я знал, что поступаю неправильно, но мне надо было платить по счетам».
Однажды вечером Кит не выдержал давления. «Роуз случайно превысила расходы по нашему банковскому счету. Мне хотелось ударить ее, но я напомнил себе, что твердо решил разорвать порочный круг насилия в семье Джесперсонов. Поэтому я врезал кулаком по входной двери и проделал в ней большую дыру. Я наорал на Роуз, чтобы она никогда больше так не делала. Она ушла из дома на несколько часов, чтобы дать мне успокоиться. Дверь я так и не починил. Она должна была напоминать нам обоим о том, что надо сперва проверить, сколько средств на счете, и только потом выписывать чек».
Позднее Кит признавал, что и сам тратил деньги так же неосмотрительно, и в результате через несколько месяцев они полностью увязли в долгах. Дважды они обращались за кредитным консультированием и в конце концов были вынуждены заявить о банкротстве.
9Тройничок
Перед Рождеством 1986 года, чувствуя себя расстроенным и подавленным, Кит взял сына Джейсона и повез его в Якиму, повидаться со старыми друзьями Билли и Джинни Смит. За одиннадцать лет брака Кит часто фантазировал про Джинни. «Она была стройная, с чудесным телом и длинными темными волосами, но я никогда не подступался к ней, потому что она была замужем за моим лучшим другом. Вскоре после того, как мы с маленьким Джейсоном приехали к Билли, он сказал, что поведет мальчика в магазин, а я составлю Джинни компанию. Мне это показалось немного странным, потому что обычно мы с Билли ходили в магазин вместе.
Едва Билли с Джейсоном вышли из дома, как Джинни поцеловала меня с языком. Моя любимая фантазия начинала сбываться, и не по моей инициативе. Но я подумал, что Билли застрелит меня, если узнает. Он был из таких ребят.
Джинни прошла в спальню, а я так и сидел на месте и притворялся, что все это шутка. Когда она вернулась и схватила меня за ширинку, я сказал:
– Я не могу этого сделать. Я никогда не изменял Роуз. Билли застанет нас, и я лишусь своего лучшего друга.
Когда они вернулись из магазина, я отвел Билли в сторонку и рассказал, что Джинни подкатывала ко мне. Он и глазом не моргнул. Сказал, что это было запланировано. Они с Джинни – свингеры, и она хотела меня в подарок на Рождество. Он сказал:
– Иди, парень, и как следует ее трахни.
Когда я понял, что это серьезно, то на заплетающихся ногах побрел в спальню. Я не знал, с чего начать, но потом подумал, что могу притвориться ее любовником. Она сняла с себя одежду и расстегнула мою ширинку. Она была очень изобретательная, брала в рот и трахалась всеми возможными способами. Какая разница между ней и Роуз!
Как только я достиг первого оргазма, Билли вошел в спальню и присоединился к нам. Я спросил его, что делает мой сын, и он сказал, что Джейсон смотрит телевизор в гостиной. Прошел целый час, прежде чем я оделся и повез его домой.
На следующий вечер я дождаться не мог, когда снова окажусь у них. Мы с Билли трахали Джинни по очереди. После этого мне не очень хотелось ее делить. Может, Билли это понял, потому что предупредил меня даже не приближаться к их дому, когда она одна. От этого я только сильнее захотел ее. Я стал заезжать к ней на велосипеде, когда дети были в школе. Она говорила, что ей нравятся мои размеры, потому что я наполняю ее. Мы занимались сексом в душе, потом в постели и на полу.
Мы делали такие вещи, от которых Роуз бросилась бы звонить 911. Потом я возвращался домой и ждал, пока Билли позвонит мне и пригласит на тройничок. Впервые в жизни я получал тот секс, в котором нуждался. Но потом он нашел работу в другом городе и они переехали».
В 1987 году, на тридцатом году жизни, Кит снова обратился к сексуальным фантазиям, зачастую с элементами насилия, перемежаемым редкими безрадостными сношениями с Роуз. Он стал еще больше флиртовать с девушками на стоянках и редко пропускал одинокую мотоциклистку на дороге. «У себя в голове я трахал их всех. Мои фантазии сорвались с цепи».
Позднее в том году он познакомился с двумя девушками-подростками из Якимы. «Они забрались ко мне в грузовик, и внезапно я оказался наедине с двумя горячими штучками. Я приложил все усилия, чтобы их удовлетворить. Мы часто с ними виделись, но они понимали, что я женат и если они хотят повеселиться – мы повеселимся, но никакой любви или долгосрочных отношений. У Мэри был отличный рост и вес, ее тело идеально подходило моему. Мы неоднократно вместе ездили на юг – я брал ее с собой, чтобы как следует поразвлечься.
Иногда одна из девушек была занята, и я трахал другую. Но потом они начали ссориться из-за меня, и это меня насторожило, потому что они жили всего в десятке километров от моего дома. Чтобы избежать “Рокового влечения”[10], я постарался найти подружку подальше. Я понимал, что голова у меня между ног контролирует мои действия, но не мог остановиться.
Иногда это меня нервировало. Роуз получала подозрительные звонки, мне приходилось придумывать оправдания. Работа дальнобойщика давала мне слишком много свободы. Я повсюду находил девушек. Как-то раз трахнул даже нашу няню, когда подвозил ее домой. У меня была сексуальная мощь жеребца, я мог трахаться ночь напролет, а потом еще полдня.
Я парковался на стоянках и ждал, пока какая-нибудь из девиц сама ко мне подойдет. У меня бывали искушения, но я придерживался своего правила – не платить за секс. Я держался подальше от других водителей, не соглашался участвовать в караванах – когда три-четыре грузовика, едущих в одном направлении, объединяются и следуют за ведущим, а на стоянках проводят время вместе. Я не хотел, чтобы кто-то знал, где я был и что делал.
Однажды вечером я сидел в ресторане на стоянке “Тексако” у выезда 161 с I-5 в Орегоне, когда заметил женщину лет сорока. Мы поболтали, я угостил ее ужином, и она села ко мне в грузовик. Ее звали Нэнси Флауэрс, она была разведена и жила одна между Голд-Хилл и рекой Рог. Мы целовались, и я щупал ее грудь, но в последнюю минуту она сказала “нет”. “Нет” у Нэнси значило “нет”. Я тогда еще не брал женщин силой, хотя постоянно фантазировал об этом. Мы просто немного поразвлеклись с ней в кабине. Я записал ее номер и сказал, что позвоню.
По пути из Калифорнии я позвонил ей из Голден-Хилл; она приехала за мной на своей машине и отвезла к себе. У нее был дом восьмиугольной формы в лесу. Мы занимались с ней сексом, и она разбудила меня в семь утра, чтобы я успел вовремя доставить груз в Сиэтл. С тех пор я спал с ней всякий раз, оказываясь поблизости. Ей было сорок четыре года, а мне тридцать три. Я никогда не говорил ей, что женат, но, думаю, она и так знала».
10Лес на водительском месте
Несколько месяцев развлечениям Кита мешало присутствие не самого желанного спутника, который настаивал, что вождение грузовика не может быть особенно сложным делом, раз Кит с ним справляется. «Отец всегда пытался вмешиваться в мою работу, но я никак не ожидал увидеть его у себя в грузовике. Поверьте, это была не моя идея. Он получил коммерческие права, позволявшие ему водить фуры. Потом он обратился к моему боссу и сказал, что собирается начать бизнес – грузоперевозки, – но сначала хочет научиться водить грузовики. Почему бы не поучиться у собственного сына?
Я выезжал из Сиэтла, когда мне сказали вернуться в головной офис и пересесть в грузовик, направляющийся на юг. Босс сказал:
– У тебя будет помощник. Его зовут Лес Джесперсон.
Только представьте, как я разозлился!»
В странном зеркальном варианте былых отношений отец и сын ездили вместе два месяца: Кит как учитель, Лес как ученик. Ситуация позволяла сыну почувствовать свое превосходство, и Кит активно этим пользовался.
«Когда отец впервые оказался за рулем, то жутко скрежетал коробкой передач. Я пытался ему объяснить:
– Отец, скорость двигателя должна соответствовать скорости коробки. Если один работает быстрее другой, ничего не выйдет.
– Нет-нет, – отвечал он, – я тут ни при чем, это все чертов грузовик.
И так далее, и тому подобное. Отец всегда такой – никогда не признает своей вины.
Я раз за разом говорил ему, как делать правильно, но он не понимал. Я сказал:
– Черт возьми, пап, ты мне коробку раскурочишь!
Он попробовал еще раз, и коробка снова скрежетала и ревела. Я уже чувствовал запах раскаленного металла. Я подумал, как хорошо, что грузовик не мой. Это был темно-желтый “Фрейтлайнер” 1984 года, с мотором “Камминс” на четыреста лошадиных сил и тринадцатиступенчатой коробкой – слишком хороший, чтобы отправить его в утиль.
С каждым переключением отец делал только хуже. В конце концов я вспылил и сказал:
– Съезжай на обочину, сейчас же!
Он спросил:
– Ты что, сердишься?
Я ответил:
– Отец, я больше чем сержусь. Сейчас же съезжай и вылезай из кабины.
Была ночь, мы прошли за прицеп, и он спросил:
– Ты злишься на меня, Кит?
Наверное, он думал, что я вцеплюсь ему в глотку.
Я ответил:
– Отец, стой где стоишь. Сделай несколько глубоких вдохов.
Потом я сказал:
– Ты успокоился, отдохнул? Расслабился? Тебе хорошо? Точно хорошо?
– Да.
– Тогда полезай в кабину, забирайся в спальное отделение и ложись спать.
– Так ты не злишься, сынок?