окументов и денег у погибших не оказалось. Короче, все как и в случае под Полянском.
Задаю вопрос сам себе: «Так что же на первый день удалось выяснить?» И сам себе отвечаю: «Фамилии установлены лишь по одному случаю убийств, да и по нему больше тумана, чем ясности… Надежда на встречу с Трубиным и Поповым. Может быть, что-то прояснится. Попов обещал позвонить через часок. Пока известно точно, что убитые — азербайджанцы. Способ убийства аналогичен, о чем свидетельствуют результаты экспертиз. В них сказано, что орудиями убийства, по всей вероятности, были топор, нож. И еще совпадение: преступления совершены на обочине дороги.
Учитываю еще один немаловажный факт: кавказцы-«челночники» были при больших деньгах. И опять «проходит» покупка машины. Но теперь не в Москве, а в Сибирске. Кто же продавец машины? Кто он, этот жестокий убийца?..»
V
Зазвонил телефон. Посмотрел на часы — было семь вечера. Снял трубку.
— Это Попов, — услышал знакомый голос. — Заходи.
Мы еще в машине, когда ехали из аэропорта, договорились обращаться только на «ты». Быстренько собрал в «дипломат» разложенные на столе бумаги и к нему. Захожу, а там Сидоров. Сидит себе за столом в кресле, всем своим видом показывая, что он-то бы еще поработал, да вот оторвали…
— Надо посоветоваться, — сказал Попов, выйдя из-за стола. — Во-первых, пора перекусить, а то, чего доброго, загнуться можно. Учитывая, что жене дан отбой… — при этом он кивнул на меня — предлагаю вместе поужинать в уведевской столовой. Столик в отдельной комнатке заказан, накормят не хуже, чем в гостинице. Поедим, попьем пивка, а заодно и обменяемся мнениями. В дневной сутолоке сделать это практически невозможно. Кроме того, надо определиться по завтрашнему дню. Идет?
Какие могли быть возражения. Нам и объяснять нечего — сами в этой сутолоке постоянно варимся. Спустились на второй этаж. Комнатка и в самом деле оказалась уютной. Столик на троих был уже накрыт: салаты, бифштексы, пиво. Официантка ушла в основной зал, попросив самих подогреть потом кофе и предупредить ее, когда будем уходить.
— Проголодался однако, — сказал я и принялся за овощной салат. Попов с Сидоровым последовали моему примеру. Открыли по бутылке «Жигулевского».
— Что дали встречи с «агентами»? — Нарушил тишину Попов и посмотрел на Сидорова. Продолжая уплетать салат, тот ответил не сразу:
— Хвалиться нечем. Так, мелочевка.
— Да ладно, Валь, не скромничай, говори, что удалось узнать, — подзадорил я Сидорова.
Он пожал плечами:
— Если по существу, то ничего путного. Несли кто во что горазд, хотя есть и рациональные зерна. Одни, к примеру, увязывают убийства с местью, другие считают, что появился какой-то выродок-мясник[4], третьи, что все это из-за тити-мити[5]. И почти все едины в мнении, что это дело рук чужаков — не здешних. Если б свои, то решение местной стрелки[6] наверняка бы просочилось.
Все верно, — согласился Попов. — Думаю, они близки к истине. — Помолчал. — К сожалению, сам порой не знаю, что людям сказать. Разве это нормально, что до сих пор не установлены личности всех убитых? Нет, конечно. И обидно, что убийства, как нарочно, произошли после моего назначения.
— Совпадение, ни больше, ни меньше, — попытался успокоить я Попова. — Если следовать этой логике, то и у меня подобный расклад. Только решили перевести в УВД, как смерть туркмен. Перевели в УВД — и разом посыпались тяжкие, одно другого хлеще. А перед самым отъездом к вам — убийство фирмача Рюмина. Ясно, что заказное, только нам от этого не легче. Порой просто не знаешь, за что хвататься!..
Валентин явно не ожидал, что своим ответом так зацепит нас за живое. Еще раз повторил, что все, с кем пришлось встретиться, твердили одно и то же: убийства совершены залетными.
— Только вот кто они и откуда прилетели? — вздохнул я.
— Сложа руки не сидим, — нахмурился Попов. — Проверена не одна версия. Недавно дела объединили, усилили следственно-оперативную группу. Отработан авторынок, психо-неврологическая больница, взяты на контроль лица с неуравновешенной психикой, очерчен круг «фанатов» и так называемых «кустарей». Не раз выходили на «авторитетов», предупредили их. Приметы погибших, метод убийств расписаны, размножены и разосланы. Однако результатов пока нет. Теперь вот начнем вместе молотить, вы — там, мы — тут. Связь держать будем. Пойдет дело, не может не пойти.
— Обязательно пойдет, — поддержал я Попова. — Только не надо распыляться, многое от нас зависит.
— А может, в основе всего — месть? — подал голос Сидоров. — Если пораскинуть мозгами, то и этот вариант заслуживает внимания и отработки.
— Здесь непонятно, — сказал Попов, — почему везде фигурирует покупка машин? Месть есть месть, но при чем машины? Вспомните фильм, когда борец за справедливость угонял автомобили, продавал их, а деньги отправлял в детские дома. Там все ясно — машины покупались на деньги, добытые неправедным путем. Есть идея — восстановление справедливости. А мы что имеем? Сплошное зверство. Ради чего, ради какой цели?
— Ну да, возможно, в покупке машин, а потом и гибели людей, имеется своя жестокая тайна, которая не стала явью, — подбодрил он нас.
Попов потер лоб ладонью и сказал, что буквально несколько дней назад появилась еще одна зацепка по машине. Но по ней еще надо разобраться.
— Интересно, интересно! — воскликнул я. — Может, приоткроете завесу, хотя бы в общих чертах?
Но Попов отрицательно покачал головой: мол, подобные случаи уже были, а потом ничего не подтвердилось. Болтуном же он быть не хотел.
После стал обговаривать план на день завтрашний. К гостинице Попов приедет в семь утра. Дальше поездка в Озерск. Валентин там остается на тройку дней. Если что, то можно и дольше. Мы же возвращаемся и крутим здесь.
Подогрели и попили кофе. Попов вызвал машину — после дороги надо хорошо выспаться. Предупредил официантку, что уходим, и довез нас на дежурке до гостиницы.
VI
Утром Попов, я и Сидоров выехали по точкам (местам убийств). Не хочется называть эту поездку по «местам» — ассоциируется с местами боевой и трудовой славы, какая уж тут слава!..
Прибыли в Озерск, посмотрели, сравнили. Сидорова, как и было договорено, оставили, а сами, не задерживаясь, двинули обратно в Сибирск.
Что скажешь? — спросил Попов, когда уже подъезжали к городу. Большую часть дороги он промолчал, а я с расспросами не лез. Да и хотелось получше запечатлеть в памяти поездку. — Так каковы впечатления? — повторил он.
— Красота что надо! Теперь понимаю слова песни. — И как мог пропел: — «Ты навеки нам стала близкою, величавая Ангара…»
— Да не о красотах природы спрашиваю, — поморщился Попов.
— Ах, об этом? — вздохнул я. — Что ж, раз не до лирики, то могу высказаться и на сей счет. Мыслишки кое-какие имеются.
— Прости, что перебил, — вдруг извинился Попов. Возможно, пожалев, что «сдернул» меня с лирического настроя. Не так уж часто в жизни оперативников бывают минуты, когда душа поет… Я на Попова не в обиде, понимаю, что в голове у него днем и ночью один вопрос: как раскрыть преступления? На другое просто времени не хватает. Грустно это…
— Напрашивается мысль, — начал я, хотя об этом уже и говорили, — что без машин тут не обходилось. Но… — сделал паузу. — Почему жертвы останавливались километрах в тридцати-сорока от населенных пунктов? По «нужде»? Не думаю. Нет, в этом определенно что-то кроется. Убийства вершились (сужу по актам проведенных экспертиз) в полночь или даже заполночь. Такая же картина и у нас. Почему? Здесь тоже, как мне кажется, заложен свой смысл. Не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы не заметить: движение транспорта в ночное время по автомагистралям практически прекращается. А раз так, то можно действовать уверенней, без подстраховки.
— Я тоже об этом думал, — кивнул Попов. — Вот кто-то приспособился вершить свои поганые дела именно по ночам.
Въехали в город. Я попросил Попова заодно рассказать о достопримечательностях Сибирска. Понятливый водитель не только сбавил скорость, но и кое-где явно отклонился от обычного маршрута. В результате я узнал, где в Сибирске жили декабристы, увидел драмтеатр, краеведческий музей, университетскую библиотеку. Город похож на Каменогорск. Как две капли воды смотрятся некоторые здания в центре, одинаковые названия у стадионов — «Труд», и многих улиц, скверов, бульваров. Первые впечатления всегда ярки. Потом все примелькается, станет обыденным и начинает смотреться уже без той, первоначальной, остроты восприятия. Наверное, так бывает со всеми.
Попов попросил водителя остановить машину. Вышли. Передо мной открылась обычная заводская панорама: разброс больших и малых корпусов, заводоуправление, проходная, опоясывающая завод кирпичная стена.
— Вот это и есть мой родненький завод тяжелого машиностроения, — вздохнул земляк. — Будто только вчера ходил через эту проходную… Отсюда и в милицию ушел.
— А жена не тут ли работала?
— Попов посмотрел с хитрецой.
— Откуда узнал?
— Сыщик же я, в конце концов, или нет?
— Угадал, черт побери! Здесь работала, здесь мы с Валей и познакомились. — Приоткрыв дверцу машины, спросил: — А скажи-ка, сыщик, куда будем сейчас путь держать? Или слабо?
— Нет, почему же… — Посмотрев на часы, я прикинул, что для обеда вроде бы рановато, но… Стоп! Вчера Попов обещал прояснить по машине. Возможно, кого-то уже задержали?..
— Ну?
— В ИВС или СИЗО, — ответил твердо, хотя и были сомнения.
— Нет, так неинтересно, ты и впрямь как бабка-угадка. — Похлопав меня по плечу, Попов сел в машину. До ИВС молчал; лишь один раз пробормотал: — Что ж, поглядим, поглядим…
В комнате для допросов, куда должны привести задержанного на трое суток Стеклова, Попов вкратце ввел меня в суть дела.