Если найдут лишки в Бресте — заставят сдать в приемный пункт или продать до отправки поезда. Обычно сдают, а возвращаясь обратно, забирают. Так что приходится рисковать и прятать бутылки, икру между простынями, в общем, где-нибудь в тряпках. То же самое с сигаретами. Но вначале их нужно заиметь, не так ли? Как получше спрятать — подумаем.
— А что с загранпаспортом? Не опоздаем?
— Переговорю со знакомым в ОВИРе, а послезавтра созвонимся. Время для оформления еще есть.
— Кому-то надо заплатить?
— Потом скажу. Но послезавтра с утра позвони, возможно, вместе поедем в ОВИР. Надо заранее сфотографироваться и иметь при себе паспорт.
— Что-то еще приготовить?
— В ОВИР?
— Нет, для поездки.
— Да, конечно. Прежде всего, несколько больших сумок. Их можно купить, а можно и самим сшить. Поговори с Ириной. Все зависит от того, сколько товара везти, а налегке мотаться нечего.
— А что, и обратно придется чего-то везти? — не понял Парамошкин.
— Почему бы и нет? Скажем, закупим и привезем на продажу японских магнитол. Их тут с руками будут рвать. Но об этом посоветуемся перед отъездом.
"Идея с магнитолами неплоха. Было бы что везти, — подумал Григорий, — для него это не проблема. А сумки Ирина какие угодно сошьет". Вслух же сказал:
— Может, задобрить в Бресте того же контролера, или как он теперь называется? Таможенник что ли?
Рюмин хмыкнул:
— Это уже не раз обкатано. Есть такса, мы собираем доллары и вручаем через проводника. Ему тоже перепадает. Важно, кто придет с проверкой. Есть такие твердолобые, что не подступишься.
— Ясно как божий день, — сказал Григорий. Хотя, если честно, до полной ясности было ой как далеко. В голове крутились разные мысли: где достать товар, который был бы там в цене? Во сколько обойдется паспорт? Может быть, продать машину? А вдруг поездка все-таки сорвется? Пока хоть старая, но машина есть. Так ведь без риска никак нельзя, все рискуют. Тот же Рюмин катается на иномарке, и квартиру в центре города сумел купить. И это лишь начало. Подумал: а почему он, собственно, за него ухватился? Нет, чего-то не договаривает, а ведь наверняка все рассчитано, просчитано… Вот тебе и кандидат наук.
Рюмин заметил, что Григорий стал плохо слушать.
— Может, все-таки кофейку? — вновь предложил он. На этот раз Парамошкин не отказался. Кофе пили маленькими глотками. Разговор шел обо всем и ни о чем. Григорий слушал болтовню хозяина, но чувствовал, что Рюмин что-то другое хочет сказать — да пока не решается.
Когда засобирался домой, Рюмин, отбросив всякие формальности, дал понять, что его труды надо хотя бы частично компенсировать. Начал, загибая пальцы, перечислять свои услуги…
— Зачем все это, — перебил Григорий. — Скажите, что от меня требуется — мы же с вами люди цивилизованные. Вы мне помогаете, я вам. Не вижу проблем.
— Да-да, абсолютно правильно. А то я все миндальничаю, а на эти вещи надо смотреть проще. Вопрос-то в принципе плевый — довезти оттуда в Каменогорск тройку моих магнитол. Я куплю — вы доставите, вот и вся проблема. Не думаю, чтобы вас это обременило.
"Умеет же клянчить, — подумал Григорий. — Ишь как глазки строит".
— Согласен, — ответил не задумываясь.
— Вот и отлично! — Рюмин начал собирать со стола чашки. — Я вижу, — сказал не глядя, — что домой торопитесь? Мне тоже кое-куда надо подскочить.
Встал, протянул руку:
— Значит, как договорились — жду звонка послезавтра утром.
Парамошкин спускался лифтом и думал, что Рюмин так обрадовался за свои магнитолы, что даже Ирине привет забыл передать.
V
Нет, оказывается, далеко не просто подготовиться к поездке за кордон, ой как не просто. Попробуй — отоварься, загрузи сумки. Чем? За что? А без товара там делать нечего — это дураку понятно. Поехать в Польшу — не прогуляться с Набережной до центра Каменогорска. Парамошкин понимал, что рассчитывать придется на себя да на Ирину, на свою изворотливость, на те небольшие связи, что у них были. Время неумолимо подталкивало, всего-то оставалось чуть больше недели. "Эх, — думал Григорий не раз, — были б деньги или в родстве "лохматая рука". Но денег кот наплакал, "а лохматой руки" днем с огнем не сыщешь. Придется ехать к родителям и потрясти их. По-другому не получалось.
Свое обещание насчет загранпаспорта Рюмин сдержал: Григорий принес паспорт домой, показал Ирине.
— Ну вот, — сказала она, разглядывая его, — теперь отступать некуда.
— А я отступать и не собираюсь, — буркнул Григорий. Он понимал, что виза получена, а это уже кое-что значит. Начался отсчет дней и часов. Рюмин продал обещанное белье, но этого так мало, что даже смешно всерьез воспринимать. На эти тряпки капитала не заимеешь. Григорий набрался наглости и обратился с просьбой о помощи к Шлыкову. У главы администрации района, думал он, возможностей побольше, чем у Рюмина. И в самом деле тот оказался несколько щедрее Рюмина: помог приобрести несколько миксеров, электродрель и даже фотоаппарат. Спасибо и на том. Парамошкину ясней ясного, что Рюмин и Шлыков могли бы помочь больше, но не хотят. Да и с какой собственно стати? Он что, им родственник или брат? Хорошо, что с собой берут, а уж с товаром барахтайся сам как можешь. И он барахтался, волчком крутился. Объездил друзей и озадачил их, постоянно заглядывал в магазины, надеясь там что-нибудь купить по счастливому случаю. Подключил к этому Ирину, которая проявила себя молодцом. Через удачно выскочивших замуж подружек Ирина находила людей, что могли хоть чем-то помочь. Парамошкину оставалось потом куда-то съездить, представиться и привезти покупку. Но это был тоже не выход.
И как-то вечером, после долгих обсуждений, Ирина вдруг радостно вспомнила:
— А ведь у меня, милый, кажется появился неплохой вариант. Помнишь, мы посылали приглашение на свадьбу моей тетушке Алевтине Михайловне?
— Помню, и что с того?
— Так ведь она работала главбухом на чулочно-носочной фабрике. Понимаешь — главбухом!!! Как же это я забыла! Она еще мне ко дню рождения то колготки, то чулки присылала. Сейчас-то на пенсии, но возможно, поможет? Сегодня же напишу письмо.
— Привет, вспомни сколько деньков до отъезда осталось.
— Тогда дам телеграмму или позвоню… Ой, а я даже не знаю, есть ли у нее телефон или нет.
— Тоже мне племянница, даже тетушкиного телефона не знает, — укорил жену Григорий. — Таких родственников забывать нельзя, тем более, в нынешнее время.
— Ты всегда меня, милый, критикуешь, — стала оправдываться Ирина. — Да, виновата, давно не писала и забыла. Как-то не подумала, но ведь нам с тобой было не до этого. Возможно, и фабрика не работает, но… Но что-то надо делать! — воскликнула совсем расстроенно. — Кончик носа у нее покраснел, глаза заблестели, вот-вот расплачется. Этого только не хватало.
Григорий обнял жену, приласкал.
— Знаешь, — сказал, как только Ирина успокоилась, — а не лучше ли к тетушке поехать? Сколько там езды?
— Около суток.
— Ну вот, сутки туда, сутки обратно и пару суток там — вполне можно управиться. Денег, правда, маловато, но скажи, что продадим машину и сразу же вышлем. А товара бери побольше, я встречу. — Может быть, не раз еще придется за границу мотаться — пригодится. Рюмин говорил, что наши чулки-носки у поляков в цене. Тем более легкие, надрываться не придется. Это не скобы и гвозди тащить на себе.
— Ох, так не хочется одной к ней ехать, — вновь приуныла Ирина. — Может, вместе, а? Заодно и познакомитесь. Ты ей понравишься. Поедем, Гриша, вместе?
— Исключено. Рюмин сказал, чтобы я никуда не отлучался. Вдруг что изменится. Вместе как-нибудь потом съездим. Так и скажи ей.
…Вовремя Ирина вспомнила про свою тетушку-главбуха. Все обошлось как нельзя лучше. Та, хоть и не работала, но связь с фабрикой не потеряла и помогла закупить товар по фабричной цене. Причем за свои деньги, в долг. Уж как там Ирина сумела поплакаться и расположить к себе Алевтину Михайловну, только им двоим известно, но дело было сделано. Кроме того, тетушка посоветовала Ирине от ее имени обратиться в Каменогорске по своим бывшим связям. Так Парамошкины вышли на директора торгово-закупочной базы, обслуживающей галантерейные магазины. Кстати, база была расположена в районе, где главой администрации работал Шлыков. А через директора базы Григорий вскоре вышел и на директоров этих нескольких галантерейных магазинов.
Наконец-то Парамошкины вздохнули свободнее, повеселели, вечерние обсуждения предстоящей поездки теперь не были такими мрачными, как раньше. Григорий нахваливал Ирину, видел как ей это нравится; она его тоже подхваливала, и им было хорошо.
Что ж, товар закуплен. Теперь рассчитаться с долгами, в первую очередь с тетушкой. Машину продали в два дня удачно. Повезло с покупателем — тот взял не торгуясь. Сумки Ирина сшила сама. Они получились довольно громоздкие, но это даже к лучшему — больше можно увезти. В предпоследний вечер старательно укладывали в них все, что закупили. Вещи подороже прятали между комплектами белья. Икру, коньяк, водку, сигареты Ирина запрятывала так, что не сразу и найдешь. Фантазии у нее хватало.
Провожать Григория на вокзал Ирина не пошла. Взгрустнула. Ей это так шло, что просто бальзам на душу мужа. Прижавшись к широкой груди Григория, трогательно прошептала: "Приезжай побыстрей, милый. Жду…" Так не хотелось с ней расставаться, так ее будет не хватать.
— Дай, Боже, найти свое место в жизни! Помоги, Боже, чтобы все удалось. Сделай так, Боже, чтобы жизнь с Ириной стала еще счастливей и радостней! — все это Григорий прошептал как молитву, поцеловал прослезившуюся Ирину, не забыл попрощаться с хозяйкой и с огромными сумками вышел из дома.
С этого дня у него начиналась новая жизнь.
VI
Размеренным, неторопливым шагом от Набережной до вокзала идти минут тридцать, не больше. Григорий явился в назначенное место, как и договорились, ровно за час до отправления поезда. Поставив сумки недалеко от входа на перрон, огляделся. Обычная суета: кто-то приехал, другие, как и он, уезжают. Но почему напарники не спешат? С Рюминым и Шлыковым-то он знаком, а Скоркина в глаза не видел. Знал, что зовут Вениамином, что ему под тридцать и работает инженером в НИИ. Да, папаша еще у него директор крупного завода. Перед отъездом Григорий с женой не раз обговаривали,