Здесь все еще слушают десятидюймовые пластинки на 78 оборотов: „Две черные вороны“, Джо Паннер, „Мерт и Мардж“…
В разгаре Великая депрессия. Мы в своем времени строим колонии на Марсе, Луне, совершенствуем межзвездные перелеты, а они не могут справиться с пылевыми бурями в Оклахоме.
Нам никогда не принять их мировоззрение, мораль, политику и общественное устройство. Мы для них — профессиональные агитаторы, более враждебные, чем фашисты, более опасные, чем даже коммунистическая партия. Мы самые страшные возмутители спокойствия, каких только может представить себе это время.
Блисс полностью прав».
— Откуда вы все-таки? — спросил Блисс. — Полагаю, не из Соединенных Штатов, или я ошибаюсь?
— Не ошибаетесь, — сказал Джо. — Мы из Североамериканской Конфедерации. — Вытащив из кармана монету в двадцать пять центов с профилем Ранситера, он вручил ее Блиссу. — Приглашаю вас в гости.
Блисс задрожал, челюсть у него отвисла.
— Это же усопший, мистер Ранситер! — Взглянув на монету еще раз, он побелел как стена: — А дата… тысяча девятьсот девяностый год!
— Не тратьте ее сразу, — посоветовал Джо.
Когда «Виллис» подъехал к кладбищу Невинного Пастыря, служба уже закончилась. На широких белых ступеньках двухэтажного здания стояла группа людей. Джо узнал их всех. Наконец-то они были вместе: Эди Дорн, Типпи Джексон, Джон Илд, Фрэнси Спэниш, Тито Апостос, Дон Денни, Сэмми Мундо, Фред Завски и… Пат. «Моя жена», — подумал он, в который раз потрясенный ее дивными черными волосами, выразительными глазами и броским оттенком кожи.
— Нет, — сказал он вслух, выходя из машины, — она не жена мне, она все это стерла.
«Хотя кольцо, — вспомнил Джо, — она сохранила. Редкое кольцо кованого серебра с жадеитом, которое мы выбрали вместе, — вот все, что осталось. Но как странно увидеть ее вновь. Обрести на мгновение утраченные воспоминания о семейной жизни. Фактически жизни и не было, было кольцо. А когда ей захочется, она сотрет и кольцо тоже».
— Привет, Джо Чип, — сказала Пат холодным, почти насмешливым голосом, оценивающе глядя на него яркими глазами.
— Здравствуй, — неуклюже пробормотал Джо. Остальные в свою очередь приветствовали его, но это уже не имело большого значения, внимание Джо захватила Пат.
— Ты без Хаммонда? — спросил Дон Денни.
— Эл мертв, — сказал Джо. — И Венди Райт мертва.
— Про Венди мы знаем, — произнесла Пат очень спокойно.
— Нет, мы не знали, — поправил ее Дон Денни. — Мы так предполагали, но не были уверены. Я, во всяком случае. Что с ними случилось? От чего они погибли?
— От старости.
— То есть как? — хрипло спросил Тито Апостос, вклиниваясь в окружившую Джо Чипа толпу людей.
— Последнее, что ты сказал, Джо Чип, — заговорила Пат, — тогда, в Нью-Йорке, прежде чем вы с Хаммондом ушли…
— Я помню, что я сказал, — перебил ее Джо.
— Ты говорил про годы. Мол, прошло много времени. Что ты имел в виду?
— Мистер Чип, — возбужденно вмешалась в разговор Эди Дорн, — этот город основательно переменился с момента нашего сюда приезда. Скажите, вы видите то же, что и мы? — Она указала на здание кладбища, служебные постройки, потом на улицу и прочие дома.
— Я не знаю, что видите вы, — ответил Джо Чип.
— Не ломайся, Джо, — раздраженно повысил голос Тито Апостос. — И не морочь нам голову, просто скажи, ради всего святого, что ты здесь видишь. Вот автомобиль, — он показал на «Виллис». — Ты в нем приехал. Скажи, что это? Скажи, на чем ты сюда добрался?
Все замерли, пристально глядя на Джо.
— Это настоящая старая машина, правда, мистер Чип? — брякнул Сэмми Мундо и захихикал. — Сколько же ей лет?
— Шестьдесят два, — ответил Джо Чип после паузы.
— Получается тысяча девятьсот тридцатый, — сказала Типпи Джексон. — Примерно так мы и прикидывали.
— Мы полагали — тысяча девятьсот тридцать девятый, — негромко поправил Дон Денни.
Спокойный, отстраненный, зрелый. Без ненужной эмоциональности. Даже при таких обстоятельствах.
— Установить дату очень просто, — сказал Джо. — Я посмотрел число на газете в своей квартире в Нью-Йорке. Вчера было двенадцатое, значит, сегодня тринадцатое сентября тысяча девятьсот тридцать девятого года. Французы думают, что они прорвали линию Зигфрида.
— Смех, да и только, — вздохнул Джо Идд.
— Я надеялся, что вы как группа переживаете более позднюю реальность. А оно, значит, вот как.
— Тридцать девятый так тридцать девятый, — скрипучим тонким голосом сказал Фред Завски. — Понятно, что мы все переживаем одно и то же. Как же может быть иначе? — Он энергично взмахнул длинными руками, призывая остальных согласиться.
— Отвали, Завски, — раздраженно бросил Тито Апостос.
Повернувшись к Пат, Джо Чип спросил:
— А ты что про это думаешь?
Пат пожала плечами.
— Нечего пожимать плечами. Отвечай!
— Мы вернулись в прошлое.
— Не совсем так.
— Тогда что? — спросила Пат. — Попали в будущее?
— Мы никуда не попали. Мы там же, где и всегда. Но по некоторой причине — одной из нескольких возможных — окружающая нас реальность обратилась в прошлое. Потеряла сцепление с настоящим временем и сползла к прежним формам, которые существовали пятьдесят три года назад. Она может регрессировать и дальше. Для меня сейчас важнее узнать, не являлся ли вам Ранситер.
— Ранситер, — заявил Дон Денни на этот раз с ненужной эмоциональностью, — лежит сейчас в этом здании в гробу, мертвый, как камень. Это единственное его нам явление, и другого мы не ожидаем.
— Простите, мистер Чип, но слово «Убик» ничего для вас не означает? — спросила Фрэнси Спэниш.
Джо не сразу осознал смысл сказанного.
— Фрэнси видит сны, — пояснила Типпи Джексон. — Она всегда их видит. Расскажи ему сон про убик, Фрэнси. Она расскажет вам сейчас сон про убик, так она его называет. Он приснился ей вчера.
— Я так его называю, потому что он так называется, — со злостью парировала Франческа Спэниш. — Послушайте, мистер Чип, таких видений у меня никогда не было. Огромная рука протянулась с небес, как десница или орудие Божье. Я почувствовала, что с ней связано нечто важное. Рука сложилась в гигантский кулак, я знала, что внутри — огромная ценность, от которой зависит жизнь всех людей на Земле. Я ждала, когда кулак разожмется. И он разжался. Я увидела, что там, внутри.
— Баллончик с аэрозолем, — вставил Дон Денни.
— На баллончике, — продолжала Франческа Спэниш, — было слово, огромные, сверкающие буквы пылали золотым огнем: Убик. Больше ничего. Только это странное слово. А затем рука снова сжалась в кулак и исчезла, словно растворилась в серых облаках. Сегодня, накануне похоронной службы, я подняла словари и проконсультировалась в библиотеке, но никто не знает этого слова, даже на каком оно языке. В словарях его тоже нет. Во всяком случае, это не по-английски, объяснил мне библиотекарь. Есть очень похожее слово на латинском: ubique. Оно означает…
— Везде, — сказал Джо.
— Откуда ты знаешь? — вызывающе спросила Пат.
— Вчера мне явился Ранситер. В коммерческом ролике, который он записал перед смертью. — Джо не стал объяснять подробности, все и так было слишком запутанно.
— Несчастный глупец, — бросила Пат Конли.
— Почему? — изумился Джо.
— По-твоему, так, значит, являются мертвые? Может, ты и его написанные перед смертью письма посчитаешь «явлениями»? Или служебные записки последних лет? А может, даже…
— Я хочу взглянуть на него. — Джо развернулся, решительно поднялся по широким деревянным ступеням и шагнул в прохладный полумрак усыпальницы.
Пустота. Внутри никого не было, только ряды стульев, да в дальнем углу просторного помещения возвышался заваленный цветами гроб. Усыпальница пропахла пылью и сладким цветочным запахом, от которого Джо стало нехорошо. Подумать только, сколько несчастных перешли отсюда в объятия вечности. Навощенные полы, платочки, тяжелые черные шерстяные костюмы, черные деревянные стулья; не хватало лишь монет на мертвых глазах.
Джо подошел к постаменту, поколебался и заглянул.
В одном конце гроба покоилась куча высохших костей, ее увенчивал похожий на комок бумаги череп, взиравший на Джо высохшими виноградинками глаз. Клочки ткани кое-где прикрывали крошечное тело. Казалось, что их принесло дуновением ветра или дыханием, медленной сменой вдохов и выдохов, которые теперь прекратились. И все замерло. Загадочная перемена, уничтожившая Венди Райт и Эла, завершилась, похоже, очень давно.
Видели ли это другие? Или все произошло после службы? Джо наклонился, поднял тяжелую дубовую крышку и закрыл гроб. Глухой удар дерева о дерево разнесся по всей усыпальнице, но никто его не услышал. Никто не появился.
Джо из последних сил выбрался из пропыленной безмолвной комнаты. Назад, к слабому вечернему солнцу.
— Что случилось? — спросил Дон Денни, когда Джо присоединился к группе.
— Ничего.
— Похоже, ты последние мозги потерял от страха, — резко сказала Пат Конли.
— Ничего. — Джо смотрел на нее с глубокой ненавистью.
— Вам не встретилась случайно внутри Эди Дорн? — спросила Типпи Джексон.
— Ее нигде нет, — объяснил Джон Илд.
— Она была здесь, с вами, — возразил Джо.
— Она весь день жаловалась на ужасный холод и усталость, — произнес Дон Денни. — Наверное, вернулась в отель, она говорила, что хочет прилечь. Полагаю, с ней все в порядке.
— Полагаю, она умерла, — сказал Джо. — Думаю, вы уже поняли. Если хоть один из нас оторвется от группы, он не выживет. Это случилось с Венди, Элом и Ранситером… — Он осекся.
— Ранситер погиб от взрыва, — поправил Дон Денни.
— Мы все погибли от взрыва, — ответил Джо. — Я знаю, Ранситер сказал мне об этом: написал на стене туалета в нашей нью-йоркской конторе. И еще я видел…
— Ты несешь чушь, — резко оборвала его Пат Конли. — Кто, в конце концов, мертв, Ранситер или мы? Вначале говоришь одно, потом другое. Никакой последовательности!
— Не противоречь себе, — вставил Джон Илд.