— Я вез с Проксимы десять ящиков таких сигар, но после катастрофы уцелел только один. Это не табак, это значительно лучше табака. Ну, в чем дело, Лео? Чего ты хочешь?
— Ты здесь, в этой коробочке, Элдрич? — спросил Булеро. — Или ты где-то в другом месте и она только передает твои слова?
— Угощайся, — сказал голос из стоявшего на столике металлического ящичка, все еще протягивавшего зажим с зажженной сигарой. Потом щупальце втянулось, сигара погасла и бесследно исчезла внутри. — Может быть, ты хочешь посмотреть цветные диапозитивы о моем пребывании в системе Проксимы?
— Ты, наверное, шутишь.
— Нет, — ответил Палмер Элдрич. — Ты бы получил некоторое представление о том, на что я там наткнулся. Это очень хорошие трехмерные снимки.
— Нет, спасибо.
— Мы нашли эту стрелочку, вшитую в твой язык, — сказал Элдрич, — и удалили ее. Однако мы подозреваем, что ты можешь скрывать еще кое-что.
— Вы прилагаете слишком много усилий, — сказал Лео. — Больше, чем я заслуживаю.
— За эти четыре года на Проксиме я многому научился. Шесть лет полета, четыре там. Проксы собираются напасть на Землю.
— Издеваешься, — сказал Лео.
— Я понимаю твою реакцию, — сказал Элдрич. — ООН, а в особенности Хепберн-Гилберт, тоже реагировала так же. Однако это правда. Конечно, напасть не в прямом смысле, но неким более изощренным способом, которого я не могу понять, хотя долго жил среди них. Насколько я знаю, это как-то связано с потеплением климата Земли. А может быть, еще хуже.
— Давай поговорим о том лишайнике, который ты привез с собой.
— Я получил его нелегально, проксы об этом не знали. Они используют его во время религиозных оргий, так же как наши индейцы использовали мескалин и пейотль. Ты из-за этого хотел меня видеть?
— Именно. Ты встал у меня на пути. Я знаю, что ты уже организовал конкурирующую фирму. Что за чушь, будто проксы собираются напасть на Солнечную систему; это ты угрожаешь мне своими действиями. Ты не можешь найти себе какое-нибудь другое поле деятельности, кроме наборов?
Комната закружилась у него перед глазами. Его захлестнул поток ослепительно-белого света, и Лео зажмурился.
«Господи, — подумал он. — Я и так не верю в этих проксов, он просто пытается отвлечь наше внимание от своих подлинных намерений. По-моему, это его стратегия».
Он открыл глаза и обнаружил, что сидит на траве. Рядом какая-то девочка забавлялась йо-йо.
— Эта игрушка, — сказал Лео Булеро, — пользуется популярностью в системе Проксимы.
Он обнаружил, что руки и ноги его свободны, неуверенно встал и пошевелил ими.
— Как тебя зовут? — спросил он.
— Моника, — ответила девочка.
— Проксы, — сказал Лео, — по крайней мере гуманоиды, носят парики и искусственные челюсти.
Он схватил за прядь пушистых светлых волос и потянул.
— Ай! — вскрикнула девочка. — Ты нехороший.
Он отпустил ее. Она отступила на шаг, не переставая играть с йо-йо и недоверчиво поглядывая на него.
— Извини, — пробормотал он. Эти светлые волосы были настоящими. Может быть, он находился не в системе Проксимы. Во всяком случае, где бы он ни находился, Палмер Элдрич пытался ему что-то сказать. — Вы собираетесь напасть на Землю? — спросил Лео у девочки. — Я хочу сказать, что на это не похоже.
«Мог ли Элдрич ошибаться? — думал он. — Неправильно понять проксов?»
В конце концов, насколько он знал, Палмер Элдрич не эволюционировал и не обладал мощным, высокоразвитым мозгом — результатом э-терапии.
— Мое йо-йо, — сказала девочка, — волшебное. Я могу сделать все, что захочешь. Чего бы ты хотел? Скажи, ты мне нравишься.
— Отведи меня к своему вождю, — сказал он. — Это старый анекдот, ты не поймешь. Ему сто лет.
Он огляделся вокруг и не заметил никаких следов человеческого присутствия, только травянистую равнину.
«Слишком холодно для Земли, — подумал он. — Голубое небо над головой. Хороший воздух. Плотный».
— Тебе меня не жаль? — спросил он. — Сейчас Палмер Элдрич врывается на мой рынок, а когда ему это удастся, я буду разорен. Мне придется заключить с ним какой-то договор. — «Похоже, однако, — угрюмо подумал он, — что убить его мне не удастся». — Вот только я не могу придумать никаких условий, на которые он мог бы согласиться. Кажется, в его руках все карты. Смотри, например, как он меня сюда закинул. Я даже не знаю, где я.
Впрочем, это и так не имело значения. Где бы он ни находился, это место наверняка контролировалось Элдричем.
— Карты, — сказала девочка. — У меня есть колода карт в чемоданчике.
Никакого чемоданчика он не видел.
— Где?
Присев, девочка в нескольких местах коснулась травы. Трава бесшумно раздвинулась, девочка сунула в образовавшееся отверстие руку и вытащила чемоданчик.
— Я его здесь прячу, — объяснила она, — от спонсоров.
— Что это значит: «спонсоры»?
— Ну, чтобы здесь быть, надо иметь спонсора. У каждого из нас он есть. Я думаю, что они платят за все, пока мы не выздоровеем. Тогда мы сможем вернуться домой — если у нас есть дом.
Она села возле чемоданчика и открыла его — вернее, попыталась открыть. Замок не поддавался.
— Черт! — сказала она. — Это не тот. Это доктор Смайл.
— Психиатр? — с внезапным интересом спросил Лео. — Из одного из тех больших домов? Он работает? Включи его.
Девочка послушно включила психиатра.
— Привет, Моника, — металлическим голосом произнес чемоданчик. — Приветствую вас, мистер Булеро. — Он неправильно произнес его фамилию — с ударением на последнем слоге. — Что вы тут делаете, сэр? Вы уже слишком старый, чтобы тут быть. Ха-ха! Или вы, может быть, деградировали в результате неудачной так называемой э-терапии… фр-грр!.. — механизм некоторое время шумел, — в Мюнхене? — закончил чемоданчик.
— Я чувствую себя прекрасно, — заверил его Лео. — Слушай, Смайл, ты знаешь кого-нибудь, кто мог бы меня отсюда вытащить? Назови какое-нибудь имя. Я не могу здесь больше оставаться, понимаешь?
— Мистер Байерсон, — сказал доктор Смайл. — Честно говоря, я нахожусь как раз у него, в его кабинете, естественно, в виде переносного терминала.
— Я не знаю никого по фамилии Байерсон, — сказал Лео. — Что это за место? Похоже, это какой-то лагерь для больных детей или сирот или что-то в этом роде. Я подозревал, что я нахожусь в системе Проксимы, но, поскольку ты здесь, я где-то в другом месте. Байерсон! — вдруг сообразил он. — Черт возьми, ты имеешь в виду Майерсона. Из «Наборов П. П.».
— Да, верно, — сказал доктор Смайл.
— Свяжись с ним, — сказал Лео. — Скажи ему, чтобы он немедленно поговорил с Феликсом Блау из Трехпланетного полицейского агентства, или как оно там называется. Пусть Блау этим займется и выяснит, где я, собственно, нахожусь, после чего пришлет сюда корабль. Запомнил?
— Ладно, — сказал доктор Смайл. — Сейчас обращусь к мистеру Майерсону. Он как раз беседует с мисс Фьюгейт, своей ассистенткой, которая также является его любовницей, и сегодня на ней… гм. Сейчас они как раз говорят о вас. Однако, естественно, я не могу вам сказать, что именно. Меня связывает профессиональная тайна, как вы понимаете. На ней надето…
— Ну хорошо, кого это интересует? — раздраженно оборвал его Лео.
— Прошу меня извинить, — сказал чемоданчик. — Я должен на минуту отключиться.
Казалось, он был обижен. Наступила тишина.
— У меня для тебя плохие новости, — сказала девочка.
— Какие?
— Я пошутила. Это на самом деле не доктор Смайл. Он только притворяется, чтобы мы не чувствовали себя одинокими. Он работает, но не связан ни с кем и ни с чем. Это называется «внутренний контур».
Он знал, что это означало: устройство было автономным. Но откуда оно могло знать о Барни и о мисс Фьюгейт, о подробностях их личной жизни? Даже знать, что на ней надето? Девочка, видимо, говорила неправду.
— Кто ты? — резко спросил он. — Моника… а дальше? Я хочу знать твою фамилию.
Ему казалось, что он ее знает.
— Я вернулся, — вдруг сообщил чемоданчик. — Ну, мистер Булеро… — Он снова неправильно произнес фамилию. — Я обсудил вашу проблему с мистером Майерсоном, который свяжется с Феликсом Блау, так, как вы просили. Мистеру Майерсону кажется, что он вспоминает какую-то статью из прессы ООН насчет лагеря, очень похожего на этот, где-то в окрестностях Сатурна, для умственно отсталых детей. Может быть…
— Черт побери, — сказал Лео, — эта девочка вовсе не умственно отсталая. Если уж на то пошло, то скорее чересчур развитая.
Полная бессмыслица. Единственной осмысленной вещью во всем этом было то, что Палмер Элдрич что-то хотел от него, и дело было не только в том, чтобы убрать Лео с дороги. Он хотел подчинить его себе.
На горизонте появилось что-то огромное и серое, с ревом мчавшееся к ним. У чудовища были отвратительные топорщащиеся усы.
— Это крыса, — спокойно сказала девочка.
— Такая большая? — спросил Лео. Ни на одной из планет Солнечной системы, ни на одном из спутников не существовало столь огромных диких животных. — Что ей от нас надо? — спросил он, удивляясь, почему девочка не боится.
— О, — ответила девочка, — думаю, она хочет нас убить.
— И это тебя не пугает? — услышал он свой голос, срывающийся на крик. — Значит, ты хочешь умереть именно таким образом и именно сейчас? Хочешь, чтобы тебя сожрала крыса величиной… — Одной рукой он схватил девочку, а другой — чемоданчик с доктором Смайлом и попытался бежать.
Крыса настигла их, пронеслась над ними и умчалась; серая тень быстро исчезла вдали.
— Она тебя напугала, — неприятно захихикала девочка. — Я знала, что она нас не увидит. Они нас не видят. Они не подозревают о нашем присутствии.
— Ах вот как?
Теперь он уже знал, где находится. Феликс Блау его не найдет. Никто его не найдет, даже если бы искали целую вечность.
Элдрич сделал ему инъекцию перемещающего наркотика, наверняка чуинг-зет. Это был несуществующий мир, аналогичный «Земле», на которую переносились колонисты, употребляя его собственный продукт, кэн-ди.