– Что мне сказать Жамбо?
– Скажите, что я уехала в Бомбей. С мешком... И что все идет хорошо.
Согнувшись в три погибели, Шино-Бю потащила желтый мешок. Малко подошел к Элеоноре:
– Теперь наступает самая горячка...
Та смотрела на него полными недоумения глазами:
– Но как же так? Ведь вы своими собственными руками отдали ей оружие! Вы же не набили мешок камнями?
Малко расхохотался:
– Конечно, нет! Она сразу проверила. Кроме того, если в этой дыре нет ни телефона, ни радио, то в Бомбее они есть, и японка немедленно может связаться с палестинцами. Нет, нет, эта дама должна быть абсолютно спокойна!
– А мы? Куда поедем?
– В даволимский аэропорт. Надо через гору добраться до Баги и там взять такси. Вчера вечером я зарезервировал для нас два места на рейс в 15.30 Сафари-линии в Бомбей. Шино-Бю полетит «Боингом-737» Индийской авиакомпании в 11.30. Так что до Кувейта, во всяком случае, мы не увидимся, но, по моим расчетам, мы вылетаем туда на два часа раньше.
Прозрачный маленький краб вылез из уха утопленника и, перепуганный стоявшей рядом кучкой хиппи, бросился наутек. Над раздувшимся лицом уже кружили мухи. Подошел рабочий ресторана.
– Что произошло? – равнодушно спросил он.
Какая-то девица с младенцем на руках пожала плечами:
– Не знаю... Я вчера его видела. Он как угорелый метался по пляжу, потом кинулся в воду. Я думала, он хочет искупаться, а он не вернулся...
– Должно быть, самоубийца, – предположил другой хиппи.
Какой-то бородатый блондин перевернул труп и объявил:
– Я – врач. Этот тип помер естественной смертью, так что давайте-ка поскорей выроем в лесу могилу да похороним его, а то хлопот не оберешься! Нагрянет полиция, то да се...
Остальные одобрительно загудели. Они и в самом деле боялись осложнений и неприятностей. Четыре человека торопливо подхватили тяжелое тело Жамбо и поволокли его в тень.
Черно-желтое такси остановилось перед аэропортом в Даволиме, который одновременно был и индийской морской базой. Самолет Сафари-линии стоял на взлетной полосе. «Боинг-737» Индийской авиакомпании с опозданием вылетел тремя часами раньше. Малко купил два билета и вошел в маленький мрачный зал. Возле входа взад и вперед ходил часовой.
– На воздухе лучше, – сказал князь и вывел Элеонору на площадку, с которой открывался изумительный вид на все побережье. Напротив стояло несколько черно-желтых – немыслимая для Индии роскошь – такси «Аустин Амбассадор». Через сорок пять минут объявили рейс на Бомбей. Пассажиров не проверяли. Кому, в самом деле, придет в голову угонять сгнивший «ДС-3»?
Когда самолет поднимался над берегом и вдали начинали проступать очертания порта Васко да Гама, негритянка наклонилась к Малко:
– А теперь скажите, пожалуйста, что же вы все-таки намереваетесь делать?
Глава 18
Когда князь выходил из «ДС-3», у него было ощущение, что он попал в сточную яму: вонь стояла невыносимая! Элеонора зажала нос:
– Фу!
Она приобрела теперь человеческий вид, снова надев мини-юбку, облегченную трикотажную кофточку и удобные мокасины.
– Поехали в посольство, – предложил Малко. – Там по телексу можно будет связаться с Ричардом Грином. Ого! – воскликнул он, когда они вышли на площадь перед аэропортом.
Она была абсолютно пустынна: ни единого автобуса, ни единого такси, лишь несколько полуразвалившихся частных машин да полицейский «джип».
Усатый полицейский в обмотках и резиновых тапочках на босу ногу с серьезным видом расхаживал вдоль тротуара. Чуть дальше сидела на чемоданах унылая кучка пассажиров. Князь подошел к полицейскому:
– Мне нужно такси.
– Невозможно, сэр, сейчас бандх.
Какой еще бандх? Прекрасно владеющий английским Малко никогда не слышал этого слова. Может, бандх – название одного из бесчисленных индийских праздников, столь способствующих индусской лени?
– Это праздник?
– Нет, сэр, это общая забастовка. Сегодня ни такси, ни автобуса на Бомбей не будет.
– Но пассажиры... – пробовал протестовать Малко.
– Ждем «джип», чтобы сопровождать автобус. Накануне избили до полусмерти шофера и переколотили все стекла в автобусе.
Верь после этого легендам об индусской мягкости характера!
– Так отвезите меня на «джипе»! – загорячился князь. – Я – дипломат, и мне срочно надо попасть в Бомбей!
– «Джип» сломался, – пожал плечами полицейский, – ничем не можем вам помочь. Сейчас у нас куча работы! Полицейские разгоняют восставших, которые берут приступом рисовые склады! Извините, сэр! Или напишите письмо в министерство туризма.
Малко тяжело вздохнул и повернулся к Элеоноре.
– К сожалению, наши планы меняются. Шино-Бю должна быть в зале ожидания. Пошли посмотрим, только очень осторожно, чтобы она нас не заметила.
Они прошли грязный и пыльный зал, где сидели, стояли, ели, спали, брились, болтали многочисленные пассажиры. Японка сидела на скамейке, держа возле себя здоровенный коричневый чемодан, затянутый кожаными ремнями.
Малко схватил негритянку за руку и быстро отошел от дверей.
– Проводить здесь ночь слишком рискованно. Она может нас заметить. Надо улетать.
Он подошел к расписанию полетов. Есть рейс в 8.30 Индийской авиакомпании на Дюбаи, Бахрейн и Кувейт. Служащий за окошечком умоляюще сложил руки на груди:
– Ничем не могу помочь, сэр. Мест больше нет.
Малко отошел от окошечка, вложил в паспорт пять билетов по сто рупий и подал документ в таком виде. Служащий жестом фокусника сбросил деньги в ящик стола, быстро зачеркнул в списке две фамилии и, улыбаясь, поднял голову.
– Отлично, сэр, идите за билетами, да поторопитесь! Регистрация почти закончилась.
Элеонора с наслаждением вытянулась в кресле самолета и повернулась к Малко.
– Вы уверены, что японка завтра прибудет в Кувейт со своим оружием?
– Совершенно уверен.
– Но как же она пройдет контроль? Аэропорт будет чертовски строго охраняться!
Малко нахмурился, отвернулся и ничего не ответил. Он чувствовал себя разбитым, сердце билось чересчур быстро – сказывалось влияние амфетамина.
Несколько толчков на посадочной площадке, они – в Кувейте. В этот поздний час аэродром безлюден, сонный таможенник быстро оформил бумаги. Малко подошел к телефону:
– Алло! Ричард!
На другом конце провода послышалось тяжелое взволнованное сопение.
– Малко! Ну, как? Вы где?
– На кувейтском аэродроме. Когда приезжает государственный секретарь?
– Завтра, в час тридцать, как и намечалось, но...
Малко его прервал:
– Простите, Ричард, мы буквально падаем с ног. Встретимся у вас завтра утром.
Пока такси везло их бесконечными кувейтскими предместьями, князь чувствовал, как в нем поднимается странная, беспричинная тревога. Он был уверен в совершенстве собственного плана, однако палестинцы могли кардинально поменять свой.
– Я подвезу вас, – предложил он негритянке.
Та опустила глаза:
– Мне кажется, что будет лучше, если вы переночуете у меня... По крайней мере, никто не догадается, что вы вернулись...
Малко попросил водителя свернуть к Соур-роуд.
После Индии воздух казался ледяным. В квартире Элеоноры было тоже прохладно. Малко устало опустился на подушки, Элеонора пошла переодеваться и вскоре появилась в белоснежной прозрачной кофточке, длинной черной юбке и сверкающем ожерелье, которое подчеркивало красоту ее длинной точеной шеи. Она улыбнулась:
– Если завтра нам суждено умереть, то сегодня будем пить, танцевать и заниматься любовью.
Кабинет Ричарда Грина был битком набит здоровенными, почти под потолок, верзилами, в одинаковых темных костюмах, с одинаковой короткой стрижкой и с одинаковыми лиловыми булавками с внутренней стороны пиджаков. Один чистил свой кольт на столе Ричарда, другой пил из бумажного стаканчика кофе, третий молча стоял у двери. Основная масса агентов находилась в машинах, в квартирах, на улицах... Ждали еще подкрепление из Штатов.
Малко зашел в кабинет в тот момент, когда Грин, водя палочкой по огромной, пришпиленной к стене карте, объяснял, как будут проводиться меры по осуществлению безопасности государственного секретаря.
– ...Как только самолет Киссинджера приземлится, он будет направлен диспетчерами к особому ангару Кувейтской авиакомпании, находящемуся в полукилометре от аэропорта. Там приготовлен даже зал для встречи... Обо всем этом не знает никто, кроме кучки посвященных... – Лицо Грина стало поистине вдохновенным. – Генри Киссинджер спускается с самолета и сразу же садится в бронированный «линкольн», который немедленно направится в Сабах аль-Салем, в резиденцию эмира. За ним последует усиленная охрана.
Малко отвел Грина в сторону.
– Ну?
– Я думаю, все идет отлично, – сказал князь.
К ним подошел высокий брюнет в черепаховых очках. Грин представил их друг другу:
– Джордж Смит из секретной службы, ответственный за безопасность государственного секретаря во время этой поездки... Князь Малко Линге, работающий на «Компанию».
Дюжий американец чуть не раздавил Малко руку. Сплошные мускулы!
– У меня создалось впечатление, – заметил Смит, – что вы замечательно здесь поработали.
Князь едва заметно нахмурился:
– Об этом рано пока говорить. Вот если пребывание господина Киссинджера пройдет спокойно, тогда можно будет себя поздравить...
Джордж Смит пренебрежительно усмехнулся:
– Об этом не стоит беспокоиться. Повсюду расставлены мои ребята... Кроме того, ведутся работы по проверке всего пути на случай заминирования. На крыше ангара находятся стрелки, имеющие ружья с оптическим прицелом, кувейтцы дали в подмогу три вертолета со смешанным кувейтско-американским экипажем. Скажите лучше, что вам удалось сделать?
– Мои успехи гораздо скромнее, – вздохнул князь и рассказал о том, что произошло в Индии.