А дальше начинается самое интересное во всей этой истории. Спустя двадцать лет после окончания Великой Отечественной войны Скорцени решил, что настало время делиться с благодарной аудиторией своими воспоминаниями. В частности, парижскому журналисту он поведал: «Утверждают, что я должен был со своей командой похитить Рузвельта во время Ялтинской конференции. Это глупость: никогда мне Гитлер не приказывал этого. Сейчас я вам скажу правду по поводу этой истории: в действительности Гитлер приказал мне похитить Рузвельта во время предыдущей конференции – той, что проходила в Тегеране. Но из-за различных причин это дело не удалось обделать с достаточным успехом».
То есть сам Скорцени подтверждает: операция готовилась. Но рукопожатным гражданам все равно кажется, что это была исключительно кремлевская провокация. Логика их рассуждений предельно ясна. Если «Длинный прыжок» не состоялся по воле Берлина, значит, вообще ничего не было. Мало ли какие проекты есть на бумаге. Главное в любом деле – результат. Раз в Сталина, Черчилля и Рузвельта не стреляли или не швырнули бомбу, то никакого покушения в принципе и не было. Подумать, а как проводить операцию почти без шансов на успех, им недосуг.
Я многократно говорил, что наши либералы унаследовали все худшие качества комиссаров. Это в первую очередь исключительное презрение к чужому мнению и принципиальное нежелание признавать собственные ошибки. Благодаря вот таким могучим интеллектуалам Красная Армия в годы Великой Отечественной войны несла иной раз слишком большие потери. Неважно, есть у тебя возможность успешного наступления или нет, – велено действовать решительно. Колебаться вредно, промедление смертельно. И бросались роты и батальоны зачастую в абсолютно бессмысленные со стратегической точки зрения атаки на деревни или высоты, которые ты иной раз на самой подробной карте не найдешь. Ведь главное – действовать.
И совершенно бездумно отправлялись солдаты в лобовую атаку, не обращая внимания на неподготовленность операции, огневые точки противника и минные поля. Без разведки, артиллерийской подготовки и авиационного прикрытия. Единственным итогом подобной тактики становилась гибель людей. И вот тут-то эти интеллектуалы с чувством выполненного долга начинают яростно звонить в вышестоящий штаб и орать: «Резервы, мать вашу, дайте резервы, операция на грани краха!» И если пополнение все-таки прибывало, все повторялось с самого начала. Без малейших угрызений совести.
Немцы воевать по такой методике оказались не готовы. Представьте себе такую картину. В тиши служебного кабинета сидит руководитель Главного управления имперской безопасности обергруппенфюрер СС и генерал полиции Эрнст Кальтенбруннер. Сидит и размышляет, как бы ему побольше и побыстрее уничтожить врагов Третьего рейха. И понимает, что «коммунистен, комиссарен унд юден» – это все же вторично. Нужно убить Сталина. Желательно вместе с Черчиллем и Рузвельтом. Как называл их фюрер, гениального типа, слабовольного алкоголика и парализованного архимасона. Без этого счастье всех партайгеноссе и прочих камрадов никогда не будет полным. И вызывает он своего друга Отто Скорцени. Только ему под силу провести столь дерзкую операцию.
И. Сталин, У. Черчилль и Ф. Рузвельт во время Тегеранской конференции.
Немедленно отбираются шесть отъявленных головорезов. Несколько дней подготовки, и они отправляются выполнять приказ своего горячо любимого фюрера – уничтожить лидеров стран антигитлеровской коалиции. Но следует провал. Скорцени отправляется к Кальтенбруннеру и докладывает: успешно осуществить покушение сложно. Коварные азиатские большевики взяли всех наших агентов. Руководитель Главного управления имперской безопасности напряженно думает. И признает в итоге правоту Скорцени. Посылать снова людей в Тегеран – обрекать их на верную смерть в сибирских лагерях. От плана отказываются.
Вопреки распространенным сегодня мифам, в СССР никто тайны из готовившегося покушения на Сталина, Черчилля и Рузвельта не делал. Уже 19 декабря 1943 года в газете «Правда» была опубликована любопытная информация: «По сообщению вашингтонского корреспондента агентства Рейтер, президент Рузвельт на пресс-конференции сообщил, что он остановился в русском посольстве в Тегеране, а не в американском, потому что Сталину стало известно о германском заговоре. Президент заявил, что вокруг Тегерана находилась, возможно, сотня германских шпионов. Для немцев было бы довольно выгодным делом, добавил Рузвельт, «если бы они могли разделаться с маршалом Сталиным, Черчиллем и со мной в то время, когда мы проезжали бы по улицам Тегерана».
Но дискуссия в обществе все равно не стихает. Было ли в действительности покушение на лидеров СССР, Великобритании и США во время конференции? Хотя спорить вообще не о чем. Историки службы внешней разведки уже, вероятно, себе мозоль на языке набили, повторяя из года в год одно и то же. Вот только слушать их категорически не желают, и совершенно напрасно. Ибо сразу выяснится, что отсутствует в принципе предмет полемики. Согласно рассекреченным архивным документам, первое донесение о том, что немцы готовят покушение на Сталина, Черчилля и Рузвельта, пришло от знаменитого советского нелегала Николая Кузнецова. Прошли те времена, когда эту фамилию знал каждый советский школьник. Поэтому для моих молодых читателей придется провести краткий ликбез.
Н. И. Кузнецов, Герой Советского Союза.
Он лично ликвидировал одиннадцать генералов и высокопоставленных чиновников оккупационной администрации Третьего рейха. Список его жертв очень внушителен. Среди них – генерал Даргель, заместитель рейхскомиссара Коха, прославившийся карательными акциями против мирного населения, председатель Верховного суда на Украине Функ, вице-губернатор Галиции Бауэр, имперский советник Гель, генералы и офицеры вермахта и СС. Но Кузнецов был не просто ликвидатором, пусть и высочайшего класса. Он прежде всего был великолепнейшим разведчиком.
Именно Николай Иванович весной 1943 года получил ценнейшие разведывательные сведения о подготовке Третьим рейхом крупной наступательной операции в районе Курска с использованием новых танков «Тигр» и «Пантера». Кроме этого, Кузнецов выяснил точное местонахождение полевой Ставки Гитлера «Вервольф» под Винницей. В его непосредственную задачу входил сбор информации о передвижении воинских частей вермахта, о планах гестапо и СД, о поездках высокопоставленных сотрудников рейха по оккупированным территориям. Кузнецов справлялся блестяще.
Так вот, о покушении на Сталина, Черчилля и Рузвельта Николай Иванович узнал из беседы со штурмбаннфюрером СС фон Ортелем. Тот совершил непростительную ошибку для профессионального разведчика: случайно проговорился и не придал своим словам должного значения. А он всего лишь рассказал, как руководил разведывательной школой, где и готовились некоторые исполнители будущей операции. И даже пообещал привезти персидский ковер.
Не стоит также списывать со счетов знакомство советской агентуры с обстановкой в Тегеране. Именно благодаря этому удалось своевременно получить информацию о десантировании шести коммандос. Должен невероятно огорчить отрицающих покушение на лидеров стран антигитлеровской коалиции. В архиве службы внешней разведки хранится дневник унтершарфюрера СС Рокстрока. Он был радистом в той самой группе. Так вот, согласно этому безукоризненному свидетельству, мы можем судить, насколько серьезно немцы готовились к покушению.
Важно учитывать, что на помощь нашей нелегальной резидентуре в Тегеране были отправлены специальные оперативные группы Народного комиссариата внутренних дел и Главного управления контрразведки Народного комиссариата обороны. Совместными усилиями они предотвратили покушение на Сталина, Черчилля и Рузвельта. Это, кстати, возвращаясь к уже вечному вопросу о том, чем именно занимался СМЕРШ в годы Великой Отечественной войны.
Президент США пожелал лично увидеть кого-нибудь из офицеров, фактически спасших ему жизнь. Ему пошли навстречу. Сталин представил ему подполковника Кравченко. Рузвельт весьма удивился невысокому званию контрразведчика и попросил, чтобы за проявленный героизм он был произведен в генералы. Черчилль поддержал коллегу. Иосиф Виссарионович не стал отказывать союзникам по коалиции и произвел тридцатидвухлетнего сотрудника СМЕРШа в генерал-майоры.
И лишь в последние годы мы узнали про одного из главных героев той знаменитой операции советских спецслужб. Многие эпизоды биографии «Амира» едва ли когда-нибудь станут достоянием общественности. Существует непреложное правило: все, что относится к деятельности иностранных резидентур, не имеет срока давности. А значит, не подлежит рассекречиванию. Но и того, что нам сегодня известно, более чем достаточно, чтобы хранить память про этого безукоризненного советского офицера. Это Герой Советского Союза, полковник КГБ СССР Геворк Андреевич Вартанян.
В 1930 году, когда ему было шесть лет, его семья выехала в Иран. Отец Геворка был связан с иностранным отделом Объединенного государственного политуправления. Соответственно, командировка за границу проходила по линии разведки. Именно под влиянием отца он уже в 16 лет решил посвятить свою жизнь защите Родины на невидимом фронте. Геворк Андреевич так вспоминал спустя полвека про судьбоносную для него встречу в феврале 1940 года, когда он установил прямой контакт с резидентурой НКВД в Тегеране: «Я вышел на встречу с советским резидентом. Это потом я узнал, что Иван Иванович Агаянц – легендарный советский разведчик. Был он человеком строгим и в то же время добрым, теплым. Долго я с ним работал, до конца войны, и разведчика из меня сделал он. Занят был, но встречался со мною, учил, натаскивал».
Геворк Андреевич получил оперативный псевдоним «Амир» и первое задание: собрать группу из молодых и надежных ребят для помощи советской разведке. Вартаняну не составило труда справиться с этим: состав группы был интернациональным. Все они были выходцами из СССР и буквально горели любовью к Родине. Их было семеро, готовых сражаться с нацизмом. И пусть тогда еще никакой профессиональной подготовки у них не было, иной раз не это главное. Тонкостям наружного наблюдения они учились на ходу. Эту семерку, передвигавшуюся по Тегерану на велосипедах, Агаянц назвал «Легкой кавалерией». Потом их станет восемь – к ним добавится сестра одного из активных членов резидентуры Гоар. В дальнейшем она станет женой Вартаняна и проживет вместе с ним почти полвека на нелегальном по