– Ты как, милая? В порядке? – спросил незнакомец. – Не иначе как поскользнулась на этой чертовой ступеньке. Я им давно говорю, чтобы поставили здесь фонарь.
– Вы кого-нибудь видели? Кого-то, кто убегал?
– Дорогуша, я только покурить вышел, – смутился старик. – Ничего не видел.
Я хотела сказать, что его никотиновая зависимость, возможно, спасла мне жизнь, но он уже поспешил в дом. Я села. Мне повезло – упала не на тротуар, а на траву. Значит, и следов стычки не будет, кроме разве что синяка. Пакет из прочного черного пластика, который напавший натянул мне на голову, ничего особенного собой не представлял, но задушить вполне мог бы. Точно такой же убийца использовал при нападении на Джейми Уилкокса на Гаттер-лейн. Но зачем нападать на меня? Его цель – люди, работавшие в банке «Энджел». Что-то тут было не так.
Адреналиновый шок нагрянул раньше, чем я успела подняться. Меня трясло. Тыча в кнопки дрожащими пальцами, я набрала номер Бернса. Судя по шуму на заднем плане, он был в каком-то пабе.
– Оставайся на месте, Элис. Я сейчас. – Он произнес это так, словно сам только что пережил нападение.
В спальне я осмотрела себя перед зеркалом. Порванная юбка и пятно от травы на топе. Зато лицо производило куда более сильное впечатление – из зеркала на меня смотрели пустые, ввалившиеся глаза. Прибывший вскоре Бернс выглядел непривычно щеголевато: темные волосы аккуратно – в кои-то веки – причесаны, рубашка отглажена. Даже сбросив лишний вес, он все равно напоминал регбиста – плотный, крепкий, надежный. И плечи… на таких можно рыдать часами.
– Ну и видок у тебя! – охнул он.
Я рухнула на кухонный стул.
– Привет, Дон.
Порывшись в шкафчиках, инспектор отыскал бутылку бренди и щедро плеснул в стакан.
– Выпей. Помогает. – Он прошел за мной в гостиную и внимательно, не сводя с меня глаз, выслушал весь рассказ. Когда я протянула оторванный кусок пакета, Бернс осторожно взял его и осмотрел, держа в вытянутой руке, словно надеясь, что тот исчезнет.
– Отдам завтра в лабораторию. Тейлор точно не обрадуется: вся его теория насчет того, что Стивен Рейнер – тот, кого мы искали, летит к чертям. Кстати, Рейнер все еще за решеткой.
Мой шок как будто передался и Дону. Он так сжал кулаки, словно пытался раздавить бразильский орех голыми пальцами. Еще несколько минут назад инспектор праздновал успех, уверенный, что арестовал того, кого следует, и что второй убийца обезврежен.
– Элис, тебе нужна полицейская защита, – заявил он.
– Спасибо, обойдусь. – Тех ночей, что я провела в душном номере отеля при расследовании дела Кроссбоунз, мне хватило на всю жизнь.
– Почему он просто не перебросил тебя через плечо? – пробормотал Бернс.
– Он довольно сильный. Если бы не тот старичок, я бы и пикнуть не успела. – Я снова посмотрела на инспектора и лишь теперь заметила, что он еще и гладко выбрит. – Кстати, а где ты сегодня был?
– Встречался с коллегой. Кое-кто пригласил меня на обед.
Дон заметно смутился, и я ощутила укол вины. Скорее всего, у него было свидание, первое после развода.
– В любом случае оставаться одной тебе нельзя. – Он снова переключился в рабочий режим. – Я лягу на диване.
– Не смеши меня. Дверь крепкая, замок надежный. Обойдусь без телохранителя.
– Я останусь. – Бернс решительно, словно готовясь к схватке, подвигал плечами, и я поняла – спорить бесполезно. Переубедить его мог разве что бульдозер, и мне ничего не оставалось, как приготовить вторую постель.
В ту ночь нам обоим не спалось, и я слышала, как скрипит кровать в комнате Уилла. Почему убийца выбрал меня своей очередной целью? До сих пор его жертвами становились мужчины, работавшие в банке «Энджел». Может быть, причина в моих отношениях с Эндрю? Или он переключился на следственную группу?
Я задремала лишь ближе к рассвету, а когда открыла глаза, Бернс стоял в дверях с чашкой чая. Оставив чашку на прикроватном столике, он поспешно удалился. Самочувствие мое оставляло желать лучшего. Особенно болели плечевые мышцы. Я, должно быть, потянула их, когда отбивалась от нападавшего. Душ прогнал остатки сна, и я натянула шорты и футболку.
– Никаких пробежек, – предупредил Дон. – Боже мой, да на тебя же напали!
Я обернулась от двери:
– Ну, стану я прятаться, как пугливый заяц, а что толку?
– Господи! Тебя убеждать – все равно что с Дартом Вейдером[73] договариваться. – Инспектор вскинул руки, будто защищаясь от летящих снарядов.
Не обращая на меня внимания, он сварил кофе, сделал тост и поджарил яичницу. И это человек, несколько лет питавшийся фастфудом, проглатывавший гигантские «макзавтраки» в машине.
– Чем займешься сегодня? – спросил он меня. – Я веду своих мальчишек в Гайд-парк; если хочешь, присоединяйся.
– Спасибо, я, наверное, просто отдохну. – Сообщать Дону о запланированном визите мне не хотелось.
– Вот и правильно. – Полицейский посмотрел на пустую тарелку. – Но вечером одна не оставайся. Завтра утром выставлю наблюдение.
Бернс ушел так быстро, что я не успела даже поблагодарить его. Перед тем как выйти на пробежку, я проверила мобильный. Сообщение от Хари пришло около десяти вечера. Его обычно мягкий, навевающий сон голос в этот раз звучал обеспокоенно. «Позвони, как получишь. Есть новости, но, боюсь, не самые хорошие, – сказал он и вздохнул. – Даррен исчез».
Глава 36
Небо уже расстилалось во все стороны чистой, светлой простыней. Я пересекла мост. Любителей воскресных прогулок становилось все меньше, и к пирсу Шедуэлл их не осталось совсем, а горизонт заполнили башни Кэнери-Уорф. Здания слегка подрагивали в знойном мареве, словно оторвались от земли, и поступавшие в кровь эндорфины действовали не хуже любых анестетиков. Может быть, убийца и не имел никакого отношения к вчерашнему нападению. Может, это Даррен, сбежав из палаты, пробрался к моему дому, разъяренный отсутствием интереса с моей стороны. Но почему он воспользовался пластиковым пакетом, как и Убийца ангелов? И потом, Даррен скорее ударился бы в свои фантазии, чем напал на меня. Я помнила выражение ужаса на его лице там, в больнице. Как будто у него на глазах какой-то незнакомец сбил с ног женщину. У станции Уоппинг я перешла на трусцу, хватая ртом перегретый воздух.
После душа я ввела в навигатор почтовый код из органайзера Эндрю и отдалась на волю джи-пи-эс. Особняк в Ричмонде, к которому привел меня прибор, оказался настолько огромен, что я еще раз проверила код – уж не ошиблась ли? Но нет, адрес был правильный. Я припарковалась. Огляделась. На Питершэм-Медоус мирно пощипывали травку коровы. Река неторопливо несла свои воды на восток, к Вестминстеру. Эндрю как-то упоминал, что его родители продали фамильный дом. Окон было столько, что и не сосчитать, а к двери вели внушительные ступени. Я даже струхнула, когда увидела идущего в мою сторону старика. По спине пробежал холодок – сходство было пугающим, как будто Эндрю, оживший, но постаревший лет на тридцать, седой, шел мне навстречу.
– Кого-то ищете? – спросил старик.
– Я – друг вашего сына, – ответила я.
Мужчина моргнул и протянул руку:
– Входите. Жена будет рада.
Проходя через холл, я взглянула на портреты. Смотревшие с холстов лица, обрамленные широкими белыми воротниками по моде восемнадцатого века, сохраняли фамильные черты и, судя по их выражению, вовсе не радовались чужакам, вторгавшимся на их территорию. Пирнан-старший остановился у деревянных дверей и, повернувшись ко мне, прошептал:
– Мириам примет вас, но, боюсь, она немного не в себе.
Сидевшая в кресле у окна женщина казалась слишком молодой, чтобы быть матерью Эндрю. Она рассматривала лежавший на коленях фотоальбом, но когда подняла голову, я увидела детское, почти свободное от морщин лицо. Но еще больше поражало застывшее на нем выражение гнева и неприятия. Похоже, полиция рассказала им что-то ужасное. Закрыв альбом, женщина выжидающе посмотрела на меня. Я выразила свое сочувствие по поводу смерти Эндрю.
– К нам никто не приходит, – пробормотала хозяйка дома. Как и у сына, глаза у нее были бледно-карими, а взгляд – пытливым.
– Я хотела бы спросить вас кое о чем, – снова заговорила я. – Может быть, вы знаете, с кем был Эндрю в тот вечер, перед смертью.
– Поздно задавать вопросы, – бросила Мириам и тут же, смягчившись, продолжала: – Извините. Просто все эти разговоры теперь бессмысленны. Мы до сих пор ничего не сказали его сестре. – Губы ее непроизвольно дрогнули. – Эндрю так много работал, что не замечал, сколь многое упускает.
– Он больше заботился о других, чем о себе?
Миссис Пирнан вцепилась в меня взглядом:
– Вы – его подруга?
– Мы только начали встречаться.
– Психолог. Конечно, он рассказывал о вас. – Лицо женщины на мгновение прояснилось. – Хотите посмотреть фотографии?
Я полистала страницы альбома. Эндрю на футболе. Эндрю в школьной пьесе. Эндрю с сестрой в домике на дереве. На всех снимках он был одним и тем же – долговязый, озорной, прячущий лукавую улыбку за тонкими пальцами. Появившийся у дверей Пирнан-старший как будто не замечал состояния жены. Я поблагодарила его за гостеприимство, и, провожая меня, он замедлил шаг:
– Я не знаю, что ей сказать. Это все какое-то безумие.
Не придумав подходящего ответа, я коснулась рукой его локтя.
– Мне нужно понять, как Эндрю связан с банком «Энджел».
Хозяин дома как будто разволновался.
– Банк был самым большим его благотворителем. Несколько месяцев назад Эндрю пришел ко мне и сказал, что ему противно вести с ними дела. Сказал, что хочет выйти из игры.
– И что вы ответили?
– Посоветовал не делать глупостей. Благотворительности нужно помогать. – Голос старшего Пирнана дрогнул. – Теперь жалею. Пусть бы занимался тем, к чему лежит душа. Может, был бы сейчас жив.
– Уверена, это не ваша вина.
В старческих глазах блеснули слезы.