верх по лестнице. Сердце стучало в ребра. Телефон выпал из заднего кармана и запрыгал вниз по деревянным ступенькам. Я добежала до первой площадки, когда погас свет. Должно быть, убийца нашел распределительную коробку. Меня обступила тьма. В отчаянии я замахала руками, ища хоть какую-то опору. Потом глаза немного адаптировались, и в темноте проступила полоска света. Я захлопнула дверь и попыталась найти защелку. Ничего. Сама дверь оказалась довольно хлипкой, так что рассчитывать на нее не приходилось. Убийца легко выбил бы ее плечом. Пошарив вокруг, я нащупала стул и вставила его под дверную ручку. В моем распоряжении оставались считаные секунды, чтобы придумать план. Шаги остановились. Возможно, он споткнулся в темноте или стоял за дверью.
Я слышала только свое дыхание – частое, хриплое – и шум дождя за окном. Не знаю почему, но я была уверена, что живых в доме не осталось. Может быть, он застрелил их – Луизу, Софи и малышку – на глазах у Кингсмита. Я прижалась спиной к стене. Самое главное – держаться подальше от двери, чтобы не попасть под пулю, если убийца начнет стрелять.
В окно, рассеяв на секунду тьму, заглянула луна. Мне удалось заметить узкую односпальную кровать, шкаф и комод. Похоже, моим убежищем стала одна из гостевых спален Кингсмитов. Я попыталась открыть подъемное окно, но оно было заперто, а выбивать стекло не хотелось, чтобы не выдать себя. Да и спрятаться в саду негде. Клаустрофобия уже сжимала объятья. Не хватало кислорода, кружилась голова. И тут… снова шаги. Он ходил по площадке, неторопливо, расчетливо, как будто и не спешил никуда. Под дверью появился свет – убийца, должно быть, включил фонарик. Я задержала, насколько могла, дыхание и вскоре почувствовала, что как будто начинаю тонуть. Скрипнули деревянные половицы. Он искал меня в соседней комнате, заглядывал под кровати и столы.
Я молила небо, чтобы тучи разошлись, но пока могла полагаться только на осязание. Придвинувшись к шкафу, я приоткрыла дверцу и вдохнула аромат лаванды. Бедная Софи! Она так старалась добавить комнате уюта, раскладывала по ящикам пакетики с лавандой, но это ее не спасло. В голове немного прояснилось. Если убийца нашел распределительную коробку, значит, он хорошо знает дом и может без труда ориентироваться в темноте. Еще одна деталь к картине. А потом…
Что, если человек, обыскивающий комнату за комнатой, – это сам Кингсмит? Тогда понятно, почему он нас отослал. Его нарциссизм в какой-то момент перешел в психоз. Он разрушал свою империю, потому что рушились его мечты. Созданный им мир распался, подточенный гнилью. Эндрю однажды рассказывал, как Кингсмит уничтожал врагов. Устраняя приближенных, он сам чувствовал себя непобедимым. Подобно египетскому фараону, он даровал и жизнь, и смерть.
Я пошарила по полке, надеясь найти ножницы или вазу, чтобы треснуть ему по голове, но там не было ничего, кроме стопки аккуратно сложенных полотенец. А потом я вдруг услышала то, отчего у меня перехватило дыхание. Звук был таким слабым, что поначалу я списала его на воображение, но он повторился. Высокий, пронзительный. Ошибки быть не могло. Скрываться стало невозможно, потому что наверху плакал ребенок. Оставить Молли одну я не могла.
Глава 45
Поняв, что муж тронулся умом, Софи, вероятно, спрятала Молли в безопасное место, молясь, чтобы та не запищала. Но я была не единственной, кто слышал плач девочки. Шаги громыхали быстрее, он уже поднимался по лестнице. Горло мне будто сжали тиски – Кингсмит переключился с меня на поиски ребенка. Первым моим позывом было распахнуть дверь и бежать наверх – искать девочку, но я остановила себя. У меня не было под рукой ничего подходящего, даже бутылки, чтобы треснуть преступника по голове. Он расхаживал взад и вперед где-то наверху, неумолимый безумец. Если высунусь сейчас, проиграю в этой его игре в кошки-мышки. Я снова порылась в шкафу, и мои пальцы нащупали небольшой металлический цилиндр. Было слишком темно, чтобы разобрать, лак ли это для волос или же дезодорант, да это и не имело значения. По крайней мере, теперь у меня было хотя бы чем брызнуть ему в глаза.
Я прильнула ухом к толстой деревянной двери. Сначала снаружи не доносилось ни звука, а затем я услышала, как он сбежал вниз по лестнице. Тонкий луч света мелькнул под дверью, но тут же исчез. Я спросила себя, почему он так спешит, и паника скрутила мне живот. Быть может, Молли уже мертва и он бегает по дому с ее телом на руках. Глаза начинали привыкать к темноте, и я смогла различить завитушки цветов на обоях. Я изо всех сил старалась поймать следующий звук. Долго ждать не пришлось. Молли жалостливо плакала, словно понимая, в какой она опасности. Я рванула на себя дверь и начала подниматься по темной лестнице, плохо осознавая, что намереваюсь делать. Дважды я споткнулась о ступеньки, но продолжала пробираться вперед. Вопли девочки становились все громче и указывали направление все вернее.
Софи выбрала для нее хорошее укрытие. Молли лежала в переносной кроватке под слуховым окошком, через которое в комнату поступал лунный свет. В замке оказался ключ, и дышать вдруг стало легче. Такую прочную дверь не выбить просто так. Плач малышки перешел в приглушенное хныканье – возможно, она поняла, что уже не одна. Когда я подошла к кроватке, девочка крепко вцепилась в мой палец.
Внезапно снова вспыхнул свет. В первый момент он был таким ярким, что меня на мгновение ослепило, но когда зрение восстановилось, я увидела, что стою посреди забитой всяким барахлом комнаты и Молли смотрит на меня, часто моргая. Вся стена была заставлена картонными коробками и ящиками, а рядом свалена в кучу старая мебель. Я все еще отчаянно пыталась найти хоть какое-то оружие, но когда открыла первую коробку, мои пальцы провалились во что-то мягкое. Оттянув назад крышку, я заглянула внутрь. Коробка была наполнена длинными белыми перьями, защекотавшими ладонь. От изумления я пару секунд не могла даже пошевелиться. Откинув картонную крышку следующей коробки, я увидела ангела, спокойно и снисходительно смотревшего мне в глаза. В ящик впихнули дюжину ангелов, словно соперничавших теперь за свободное место. Мои мысли замедлили ход. Кингсмит был столь самонадеян, что даже не попытался спрятать свои принадлежности.
Я услышала его шаги, а затем увидела, как поворачивается ручка двери, и мое сердце заколотилось еще сильнее. Он знал, что я здесь, вместе с Молли. Все, что ему оставалось, так это разрядить пистолет в замок. Но по какой-то причине он удалился, и знакомый запах ударил мне в горло, столь сильный, что меня едва не вырвало: затхлый запах керосина. Так вот зачем он ходил из комнаты в комнату. Огонь все истребит, как сделал это, когда Макс убил Фрайберга. Огонь поглотит тела его родных и все то, что он оставлял на месте преступления. К тому времени, как прибудут аварийные службы, дом будет напоминать преисподнюю, а он уйдет невредимым, заявив, что и сам стал жертвой. Он сможет выстроить для себя новый мир. Я сделала глубокий вдох. Нужно действовать, иначе я закончу как Хенрик Фрайберг – стану головешкой, которую никто не сможет опознать.
Бежать вниз – не выход. Кингсмит пристрелит меня, как только увидит. Окно бряцнуло, но открываться отказалось. Я выглянула в него, но прыжок на плоскую крышу внизу был сродни самоубийству – пролететь пришлось бы футов двадцать. Но и других вариантов не осталось. Придется прыгать с Молли на руках, пока Макс поливает керосином комнаты. Я подняла над головой стул и с силой бросила его в стекло, разбив его на зазубренные кусочки. Оставалась крошечная возможность, что я приземлюсь, ничего себе не повредив. Девочка, похоже, наплакалась до изнеможения и уснула, потому что когда я подхватила переносную кроватку, она не издала ни звука. В кроватке лежали одеяло и подушка, и я завернула ее в них. Молли прижималась к моей груди мягким, теплым комочком, пока я тыльной стороной руки очищала подоконник от кусочков стекла. Запах керосина усилился, и я знала, что прыжок – мой единственный шанс. Вскоре дом будет объят пламенем, и тогда нас ничто уже не спасет. Даже если полицейские выбьют входную дверь, Кингсмит тотчас же откроет по ним огонь. Я пыталась вспомнить, что именно говорил один хирург о тех, кто выживает после падения. По его словам, самое лучшее в таких случаях – расслабиться. Если тело напряжено, от удара сломаешь больше костей. Держа Молли на изгибе руки, я встала на подоконник и посмотрела вниз. И тут услышала голос. Он был полон страха, но я сразу же его узнала.
– Пожалуйста, помоги мне!
Голос Софи прозвучал где-то рядом. Слова напоминали скорее задыхающиеся, едва слышные рыдания. Должно быть, она пряталась в одной из комнат этого этажа и теперь смогла выползти в коридор. Одному богу было известно, что этот ублюдок сделал с ней. Я спрыгнула с подоконника на пол и опустила девочку в кроватку.
– Софи, ты в порядке?
Ответа не последовало, но я знала, что должна помочь. Если повезет, я смогу затащить ее в эту заставленную коробками комнату. Тогда, по крайней мере, мы будем вместе. Огни вспыхнули и вновь погасли, и на этот раз воцарилась кромешная тьма. Луна зашла за тучу. Я ощупала стену. Где-то вдали прокатился тихий рокот грома, и до меня снова донеслись бессвязные стоны Софи. Я представила, как она лежит там, раненная, и открыла дверь.
Глава 46
Меня тотчас же ослепил мощный поток света, и я вскинула руки, чтобы прикрыть глаза. Софи сидела на полу, прислонившись к стене и зажав в руке фонарик. Я шагнула в ее направлении.
– Стой где стоишь. – Приказ прозвучал четко и резко, будто кубики льда запрыгали в стакане.
– Он тебя не тронул? – спросила я.
Я боялась, что Кингсмит только того и ждет, чтобы выскочить из темноты. Свет вновь ослепил меня, когда я попыталась взглянуть на его жену. Дышала она быстро и мелко, и я поняла, что женщина на грани истерики. Видя, как твой муж носится по всему дому с пистолетом, любая утратила бы душевное равновесие.
– Ну же, Софи, ты должна встать. – Я сделала еще один шаг в ее сторону. – Нам нужно отсюда выбираться.