В общем, моим новым друзьям казалось крайне неоднозначным то, что у меня не было телефона и тяги к виртуальному общению, но еще больше их удивляло мое внезапное появление в Витроле и то, что я толком не говорила, когда уеду. Таким образом, у меня и появилось это прозвище. Странная девочка. Да, для них я все же была странной, но даже несмотря на это, вместе с этой шумной компанией я провела незабываемые два месяца и даже записала их номера телефонов в блокнот, чтобы в будущем не терять связь.
Все же мне очень понравилось в Витроле. Мне удалось прийти в себя, полностью отдохнуть, переосмыслить то, что со мной случилось и подготовиться к тем трудностям, которые ждали меня впереди.
***
Попрощавшись с Бриджит, я зашла в поезд и села на свое место, но почти сразу задремала. Бессонная ночь сказывалась жуткой усталостью, но долго поспать мне не удалось, ведь поезд ехал только полчаса и уже вскоре я прибыла в нужный город, которым являлся Марсель.
Прежде чем возвращаться в Париж, мне нужно было кое-что сделать в Марселе, поэтому еще немного времени я планировала провести именно в этом городе.
В Марселе я была далеко не в первый раз, но на местных улицах ориентировалась плохо. К счастью я сумела правильно вспомнить адрес, благодаря чему довольно быстро добралась к особняку, который уже довольное долгое время принадлежал семье Марсо. Кажется, его покупал еще дедушка Джерома.
На посту были новые охранники, которые меня не знали, поэтому внутрь мне удалось попасть только после того, как подошел управляющий и сказал этим весьма суровым на вид мужчинам, чтобы они меня пустили.
— Здравствуйте, месье Бернар, — я зашла на территорию сада и уже с управляющим пошла к дому.
— Добрый день, — мужчина учтиво кивнул, но, как и обычно, остался немногословен.
Подобное могло прозвучать нагло с моей стороны, но мне очень не нравился этот особняк, из-за чего я старалась бывать тут крайне редко. Даже когда Лаура и Густав Марсо на время уезжали в Марсель, так же приглашая меня поехать вместе с ними, я под любыми предлогами оставалась в Париже, лишь бы не жить в этом доме. Тут обычно витала жутко неприятная и удушающая атмосфера, которая на хозяев дома никак не влияла, а для меня становилась просто невыносимой. Из-за чего это происходило я понять не могла.
От месье Барно я узнала, что Густав и Лаура Марсо были в Аликанте, а оттуда они собирались полететь в Бамберг. То есть, аж до сентября их во Франции не будет. В принципе, я предполагала, что не застану своих бывших опекунов в Марселе.
Я не помнила наизусть номер телефона месье Марсо, но у себя в кошельке нашла старую визитку его помощницы и уже через нее я сразу после своего приезда в Витроль связалась с мужчиной. Рано или поздно он узнал бы, что я бесследно исчезла из Парижа, поэтому я желала избежать лишнего волнения и поисков, которые мог устроить Густав Марсо.
Я заверила бывшего опекуна в том, что со мной все хорошо и даже попросила его не рассказывать Джерому о нашем телефонном разговоре, объясняя это какой-то наспех придуманной отговоркой. Но так же во время того разговора я узнала, что месье Марсо как раз улетал в Испанию по делам своего бизнеса и в ближайшее время он не собирался возвращаться во Францию. Но, в принципе, в этот дом я приехала не из-за месье Марсо. У меня была совершенно другая цель.
Больше книг на сайте — Knigoed.net
Я отнесла свой рюкзак в первую попавшуюся гостевую спальню, после чего побрела искать Вернера Рихтера. Насколько я знала, этот поджарый немец отвечал за охрану особняка, но поскольку раньше Варнер был частью телохранителей семьи Марсо и жил в Париже, мы с ним как-то разобщались и мне казалось, что именно он мог мне сейчас помочь. С другими незнакомыми охранниками мне было бы непросто общаться.
Конечно, мы с Варнером не виделись больше года и я точно не была уверена в том, что встречу его в этом доме. Мужчина мог уйти в отпуск или вообще уволиться, но, как оказалось, мне повезло. Я нашла Варнера в гостиной.
— Привет, — я радостно заулыбалась и побежала к мужчине. Сразу Варнер скользнул по мне цепким взлядом, а потом, сердито сдвинул брови на переносице, но это совершенно не значило, что он не был рад меня видеть. Этот немец вообще всегда выглядел хмурым.
— Лорет? Ты изменилась и так сильно повзрослела. Я сразу тебя и не узнал. — мужчина растянул губы в подобии улыбки. Несмотря на то, что Варнер был почти на пятнадцать лет старше меня, мы уже давно общались на «ты», да и относился этот мужчина ко мне с какой-то суровой теплотой, будто я была ребенком, за которым нужно было присматривать. Во всяком случае, так было раньше.
— Правда? — я заулыбалась еще шире. — А ты почти не изменился, — Варнер, действительно, выглядел точно так же, каким я его запомнила. Все такие же русые волосы, массивное телосложение и классический костюм.
— Когда ты приехала? Меня никто не предупреждал о твоем приезде.
— Я по некоторым причинам не могла вас предупредить о своем приезде. Да и я надолго в Марселе не задержусь. Слушай, Варнер, я вообще хотела с тобой поговорить, — я сразу перешла к делу, ведь мне так сильно хотелось узнать у мужчины ответы на некоторые вопросы. — Я слышала, что больше полугода назад некоторых собак из особняка в Париже перевезли сюда. Томат тоже теперь тут?
— Да. Если не ошибаюсь, он сейчас в вольере, — кивнул немец, прекрасно понимая, о ком я спрашивала, хотя, судя по его выражению лица, Варнер удивился тому, что я первым делом завела разговор о собаках.
Томатом я называла одного пса породы «Доберман Пинчер». На самом деле, его звали иначе, но настоящее имя уже давно было мною позабыто. Просто еще с тех пор, как Томат был щенком, я заметила, что он очень сильно любил помидоры, из-за чего я больше не смогла называть его как-нибудь иначе.
По моей просьбе Варнер отвел меня к вольеру, в котором сидел Томат. Мужчина отвечающий за собак надел на пса намордник и за поводок вывел на улицу. Наверное, этот человек считал меня посторонней и думал, что Доберман без нужного присмотра может отнестись с агрессией к незнакомому человеку, но Томат понюхал мою руку и тут же радостно завилял хвостом. К счастью, он узнал меня.
— Варнер, я понимаю, что моя просьба прозвучит нагло и дико, но, пожалуйста, можно мне забрать Томата себе? — я погладила пса и села рядом с ним.
— Ты же сейчас говорила не серьезно? — судя по всему, мужчина, действительно, решил, что я сказала это в шутку. Или понадеялся на это.
— Нет, — я активно замотала головой. — Понимаешь, я живу одна, а времена сейчас опасные и мне бы хотелось чувствовать себя более защищенной.
— Лорет, это опасно.
— Томат слушается меня и выполняет мои команды, — я вновь качнула головой и погладила пса. Да, Томат выглядел как исчадье Ада. Невероятно огромный и опасный на вид. На такого пса посмотришь и коленки сами по себе начинают подгибаться, но я рядом с ним никакого страха не ощущала. Наоборот, было чувство защищенности.
— Это было раньше, — немец так же не хотел отступать. — Когда-то ты его дрессировала вместе с кинологом, но неизвестно как этот Доберман сейчас поведет себя с тобой.
Варнер не хотел отдавать мне Томата. Немец считал, что Доберман не станет меня слушать, что возможно повлечет за собой ситуацию опасную не только для меня, но и для окружающих. Лишь намного позже нам пришлось прийти к одному соглашению. Если местный кинолог через неделю подтвердит, что Томат меня воспринимал, как хозяйку и слушал, я могла забрать его себе.
А я не сомневалась в том, что из Марселя уже уеду с Доберманом. Томата я знала с тех пор, как он был щенком и из всех собак, которых дрессировали для охраны владений семьи Марсо, он всегда был для меня очень близким. Он мой четвероногий друг, в помощи которого я сейчас нуждалась.
Я все еще чувствовала, как от этого дома у меня по спине бежал холодок, из-за чего в первую ночь даже заснуть не смогла, но уже вскоре я нагрузила себя делами, благодаря чему значительно отвлеклась и стала засыпать в тот момент, когда моя голова касалась подушки.
Теперь я каждое утро выходила на пробежку. Я как-то привыкла к тому, что в Витроле жила активно и не хотела терять этого огонька, благодаря чему пробежка и зарядка стали для меня обязательной частью дня.
Так же я очень много времени проводила с Томатом. Как я и ожидала, Доберман меня отлично запомнил и выполнял все мои команды и вообще вел себя, как самый идеальный в мире пес. Я даже несколько раз ходила гулять с ним в парк. Правда, при этом я надела на него обязательные ошейник и намордник.
— Томат, ты же покусаешь Флавье, если он приблизится ко мне? — поинтересовалась я у собаки. Я сидела в саду на газоне и кидала Доберману помидоры. Он их ловил прямо в воздухе и тут же поглощал. Все же соскучился по своим любимым лакомствам.
Я могла бесконечно нагружать себя разнообразными делами, но, тем не менее, не прошло и дня, чтобы я не вспоминала о Леон-Гонтране. Спустя время мне стало немного легче и мое сердце уже не так хаотично билось, когда я думала о Флавье, но все равно этот парень прочно засел в моем сознании. Он будто бы завладел моими мыслями и как бы я не пыталась прогнать его из своей головы, все казалось безуспешным. По моей коже все еще бежали мурашки, когда я вспоминала о моментах нашей близости, которую он пропитывал грубостью и я до сих пор так прекрасно помнила его ироничную улыбку и серые глаза. Но за последние месяцы я заставила себя относиться к Леон-Гонтрану немного иначе. Я заверила себя в том, что мои мысли были переполнены им лишь потому, что я жаждала мести и после того, как мне удастся это сделать, я успокоюсь и забуду о Флавье.
— Томат, лови, — я кинула Доберману еще один помидор и проследила за тем, как этот огромный пес побежал за ним. Все же Томат наводил ужас только одним своим видом и если Флавье не был безрассудным, он не посмеет подойти ко мне, пока у меня будет такой защитник. Люди могли бояться Леон-Гонтрана, но Томат выдрессирован, как охранник и он несмотря ни на что защитит меня. Флавье очень сильно пожалеет, если не воспримет этого Добермана всерьез.