Какая ирония! Даже те, кто специально ищет прорицателя, все равно не представляют то, на что мы способны.
В зале ничего не изменилось. Изваяние по-прежнему возвышалось в середине помещения – мужчина с надменным взглядом, вытянувший руку вперед. Я мельком взглянул на статую. Если ты намереваешься создать магический объект, швыряющий молнию во всякого, кто к нему прикоснется, можно из чувства приличия повесить предупреждающую табличку.
Между прочим, очередной маг изучал скульптуру, сидя перед ней на корточках, – неопрятный подросток в темной одежде. Я уставился на него – это был мальчишка с копной взъерошенных черных волос и постоянно сползающими с переносицы очками, которые он поминутно поправлял.
– Зонд! – окликнул Грифф, и паренек испуганно вскочил на ноги. – Поздоровайся с нашим предсказателем. Покажи ему, что к чему. – Он повернулся ко мне. – Вы в порядке?
– Да. Я готов, – сказал я.
– Зонд обеспечит вас всем необходимым. Если будут какие-либо результаты, дайте мне знать.
Повернувшись, Грифф направился к лестнице и прошел сквозь барьер, даже не подняв на нем ряби.
– Привет! – Зонд неловко топтался на месте. – Значит, вы предсказатель?
– Он самый, – подтвердил я, оглядываясь вокруг.
– Меня зовут Дэвид. Правда, мне дали прозвище Зонд, которое прямо ко мне приклеилось. – Зонд хотел протянуть мне руку, потом заколебался и, в конце концов, спрятал ее за спину. – Вам надо взглянуть на нее? Ой!
Я вплотную приблизился к изваянию, и Зонд в тревоге застыл рядом, не решаясь меня оттолкнуть.
– Ничего не кладите ему в левую руку!
– Не дрейфь, – произнес я и улыбнулся. – Я и не собирался.
– Ладно! В зале очень сильная система защиты. То есть я пока еще не имел с ней дела, но…
Просканировав будущее, в которых я контактировал со скульптурой, я убедился в том, что варианты развития событий остались прежними. Когда я что-либо клал на каменную ладонь, мои действия неизменно приводили к одному и тому же – в зале материализовывался первозданный громовержец, пытающийся нас убить.
Я осмотрел руки изваяния: левая была пуста, правая сжимала жезл без каких-либо надписей и изображений.
– Все хотят заполучить именно его? – уточнил я, указывая на жезл.
– Это веретено судьбы, – подтвердил Зонд. – Но он является копией, настоящий артефакт спрятан внутри.
– Ага! Похоже, ты сможешь мне помочь.
– Неужели? – В голосе Зонда прозвучало изумление, но он быстро сосредоточился. – Здорово! А я и правда смогу?
– Надо извлечь артефакт, – сказал я. – Вопрос заключается в том, каким образом?..
Зонд оживился.
– Понимаете, скульптура является фокальной точкой заклинания Мебиуса. Это один из тех методов, которые были утрачены в послевоенный период, но в Аликаэрнских рукописях сохранилось подробное описание. Заклинание Мебиуса буквально захватывает часть пространства, на которое воздействует, и перекручивает его на пол-оборота, выводя из фазы с реальностью. Оба конца выделенного пространства устремляются навстречу друг дружке и соединяются, образуя объемный пузырь. Естественным следствием этого акта является то, что пузырь уплывает прочь, но когда такое происходит, восстановить связь невозможно, поэтому необходимо привязать пузырь к нашей физической вселенной. Как только заклинание выполнено, обнаружить пузырь можно лишь через фокальную точку. В прошлом нам уже приходилось обнаруживать фокальные точки заклинаний Мебиуса, но сейчас впервые…
Слушая Зонда, я краем глаза наблюдал за ним. Теперь-то я понял, что он уже перешагнул двадцатилетний рубеж – он просто выглядел моложе. Но Зонд не смахивал на ученика: я предположил, что он – новоиспеченный маг, недавно вышедший из-под опеки наставника.
В целом исследователи показались мне вполне опытными и подкованными. Но хватит ли у них сил?
Черные маги не случайно внушают страх. И дело не в том, что их колдовство более могущественное, чем у их менее злобных собратьев, – суть в самих людях, которые эту магию используют. Жизнь Черного чародея сурова и жестока: это нескончаемая война за положение и власть, полная вероломных союзов и предательских интриг. Междоусобная борьба не позволяет Черным объединиться: они друг для друга опаснее, чем кто бы то ни было.
В общем, с ними лучше не связываться.
Надо упомянуть, что хотя соперничество иногда ослабляет их хватку, делает их подозрительными и смертельно опасными для окружающих. Черные маги, дожившие до совершеннолетия, являются самыми крепкими и самыми беспощадными людьми на Земле.
Белые же колдуны помимо самой магии отдают предпочтение искусству дипломатии. Те маги, которых я увидел в ресторане музея, скорее всего, попали в исследовательскую команду благодаря нужным связям. Не поймите меня превратно, политиканство Белых магов давно стало притчей во языцех, однако они подчиняются определенным правилам. А вот для Черных магов никаких правил и преград не существует.
Если Делео, Пепел и Хазад решили, что им надо прорваться к артефакту любой ценой, они не отступят.
– …но проверить данную информацию не представляется возможным, теоретически у нас нет оснований полагать, что тоннельный аспект фокальной точки с течением времени ослаб, – тараторил Зонд и осекся на полуслове. – Я вас утомил, мистер Верус?
– Нисколько. И зови меня Алекс, – сказал я. – Значит, изваяние является тайником, в котором хранится артефакт, да? И веретено судьбы спрятано за семью печатями?
Зонд замялся.
– Пожалуй.
– А где же ключ?
– Именно этим сейчас и занята наша команда. Старшие члены практически не сомневаются в том, что достаточно вложить скульптуре в руку нужный ключ. К сожалению, с изготовлением ключа возникли определенные трудности.
Я смерил Зонда взглядом.
– И сколько вы предприняли попыток?
Зонд почесал голову.
– Не могу вам ответить. Меня привлекли к проекту несколько дней назад.
– А почему, кроме тебя, здесь больше никого нет?
– Мне сказали, что я должен досконально продумать, каким образом извлечь из изваяния веретено и постоянно быть на связи.
– Ясно, – протянул я.
Короче говоря, маги блуждали в потемках. Поэтому-то Лайл и обратился ко мне – прорицатель был для исследовательской команды последней соломинкой, за которую они могли уцепиться.
Похоже, они уже перепробовали все мыслимые варианты. Мне захотелось узнать, сколько раз пробуждался первозданный громовержец – и сколько человек погибло и было покалечено, – прежде чем маги, наконец, стали благоразумно держаться подальше от изваяния.
Разумеется, они затаились в других залах музея: никто не хотел оказаться в радиусе поражения.
А если мы с Зондом станем следующими жертвами грозного первозданного?
– Ты обучался у мага-академика? – спросил я у Зонда. – Какая у тебя была специализация? Теоретическая магия?
Зонд недоуменно заморгал.
– Нет, мировая история колдовства.
– Ты можешь сказать, кого изобразил скульптор?
Зонд помолчал.
– Вам действительно интересно?
Я кивнул, и Зонд просиял.
– Ого! А вы первый, кто спросил меня об этом!
– Дай-ка я сам догадаюсь, – пробормотал я, обходя вокруг изваяния. – Получается, что команда хотела узнать, сможешь ли ты ее вскрыть. Хотя бы теоретически.
– Да. Я… э… ну… – Зонд смущенно кашлянул. – Мантия относится к эпохе Позднего Предтечи, а поза имеет сходство с уцелевшими послевоенными образцами. Некоторые считают, что сначала статуя не обладает никакими магическими свойствами, но… – Зонд поправил очки, радуясь возможности оседлать своего любимого конька, – но я сразу же залез в архивы! Я ничего не обнаружил в материалах послевоенного периода, но когда я заглянул в наши архивы времен Войн Тьмы, то быстро нашел все, что нужно. Мужчину звали Абитриакс, и он был полководцем Белых войск. – Зонд указал на жезл, зажатый в кулаке статуи. – Имейте в виду, что веретена судьбы являлись не только оружием, но символом высокого звания. Согласно историческим хроникам, Абитриакс погиб как раз за несколько месяцев до окончания войны, и я предположил, что его скульптура была изготовлена примерно в тот же период. Вряд ли изваяние создали лишь для того, чтобы поместить внутрь него веретено судьбы. По-моему, статуя увенчивала гробницу.
Я нахмурился.
– Гробница полководца… – я посмотрел на каменного воина, гордого и властного. Вероятно, Зонд прав. – Ты считаешь, что Абитриакса похоронили вместе с его оружием?
– Да, – закивал Зонд. – Но в архивах нет ничего, что подтверждало бы мое предположение.
– А ведь ты наверняка угадал, – заявил я и добавил: – Знаешь что, Зонд, не прекращай свои изыскания. Они нам еще пригодятся. Судя по всему, нам понадобится любая информация, связанная с этим Абитриаксом.
– Хорошо, – Зонд помолчал. – А вы сможете извлечь веретено?
– Точно.
– Каким образом?
– Понятия не имею.
– Тогда откуда у вас такая уверенность? – удивился Зонд.
– Потому что за мной охотится слишком много народа, – усмехнулся я. – Предоставьте мне свободу действий, и я что-нибудь придумаю.
Зонд вежливо отступил назад, а я, в свою очередь, замер перед изваянием и закрыл глаза. Я молча простоял минуту, а затем начал методично заглядывать в будущее.
Скульптура являлась фокальной точкой помещения. Просканировав грядущее, я понял, что вариантов развития событий было немного. Что бы я ни делал со скульптурой, что бы ни клал ей на ладонь, это приводило к одному и тому же результату: в зале появлялся первозданный гигант, который нападал на нас.
Несколько успокаивало то, что ни в одном из возможных вариантов будущего громовержец не сумел спалить меня дотла. Также я с удовлетворением отметил, что Зонд из будущего весьма успешно уносил ноги. Парень был гораздо более проворным, чем это можно было сказать по его виду.
Просмотрев будущее, я приступил к скрупулезному изучению вариантов, выискивая самый удачный – а именно тот, в котором я бы активировал скульптуру,