– Своей не было, – хмыкнул эллариец, отрезая кусочек мяса. – Зато моей с избытком.
– Но во мне не было никакой…
Айсэттар поднял взгляд, не прерывая нарезку.
– А как же: «Вибрирует. Так тонко, что на губах остаётся даже не ощущение, а вкус»? – улыбнулся, хищно сверкнув глазами. – Я могу передать свою магию с помощью поцелуев, прикосновений, занятий любовью…
Где-то после слов о поцелуях я начала краснеть, вспоминая, как сама целовала Айсэттара под заклятьем. Попыталась перевести тему, на более интересную.
– Тогда почему магия не вернулась в наш мир?
– Вероятно потому, что даже моих сил на это не хватит, пока я не соберу нечто крайне важное для бывшей империи.
Вот опять.
– Почему Вы постоянно говорите о какой-то империи?
Снова этот чарующий смех, пробирающий до глубины души. Ямочки на щеках, на которые невозможно не смотреть…
– Время стирает историю, а победители её переписывают. Не будем торопить события, – он посмотрел на нетронутую еду в моей тарелке. – Ты не выйдешь из комнаты, пока не поешь.
Я послушно взяла вилку и нанизала на неё кусочек картофеля, политым каким-то диковатым соусом. И только после этого действия осознала, что того жалящего страха перед элларийцем в моей груди больше нет. Нутро разрывает от противоречий, но страха нет.
– То место, где мы были… это Ваш дом?
– Когда-то им был, – Айсэттар вновь отпил из бокала и на выдохе добавил: – В нём же я и узнал цену верности близких людей, в нём же познал вкус предательства.
Усмехнулся, сверкнув глазами. Я только сейчас поняла, то мужчина пьянел, как любой обычный человек.
Опустив взгляд в свою тарелку, я обнаружила, что всё съела. Оуни укоризненно смотрел на меня своими большими голубыми глазами.
– Да, тебе пора. Но, на этот раз я не доставлю удовольствия тому тёмному встретить тебя на улице, – яркий свет озарил комнату, повернув голову обнаружила белоснежное пятно посреди пространства. – Ступай прямо внутрь, тебя уже заждались.
Трудно было представить себе более расточительного способа использовать магию, но мы уже знаем, что ледяной принц отличается от всех магов в нашем мире. Такой метод перемещения был мне уже знаком, поэтому я не раздумывая поднялась со стула, замерев только тогда, когда вспомнила про оуни. Обернулась, посмотрен на каменную черепушку.
– С собой, да, – оборвал мои сомнения Айсэттар. – Ему необходимы твои эмоции, он – привязанный к тебе эмпат. Неужели не распознаёшь собственную стихию?
Взяла карабкающегося по столу элементаля в руки, и проигнорировав откровенную насмешку в словах элларийца, двинулась к белому свету, даже не обернувшись.
– Стой, – донеслось хмурое.
Замерла, не поворачиваясь. Мне прекрасно было слышно, как отодвигается стул. Айсэттар неслышно подошел сзади и шепнул на ухо, кладя руку на моё плечо:
– Я кое-что забыл.
Медленно разворачивает меня за плечо и склоняется, не слыша, как громко грохочет сердце в моей груди. Касание горячих мягких губ и уже знакомое болезненное ощущение тысячи жалящих иголочек, расползающихся по всему телу.
Я дёргаюсь, пытаясь оттолкнуть, но он крепко удерживает за плечи, не позволяя прервать этот кошмар. И уже через секунду всё стихает. Просто чужие горячие губы, что позволяют себе нагло улыбаться. Просто чужие сильные руки, что обвивают плечи, даря какое-то странное ощущение тепла и поддержки.
– Просто будь собой. Не надо больше притворяться слабой, чтобы защитить кого-то. Не надо больше прогибаться…
– Откуда Вы знаете?.. – спрашиваю растерянно, не смея отстраниться.
Улыбается. Снова.
– Чувствую.
И мир в очередной раз потонул в холодной белизне рассыпающихся искр.
Глава 9
Нир смотрел на меня волком, несмотря на то, что я уже в пятидесятый раз извинилась и попыталась объяснить, что произошло. Парень на все фразы только губы поджимал, даже не пытаясь съязвить, как делал обычно. Конечно, меня это настораживало, потому что такую реакцию он демонстрировал мне впервые, и я не знала, чего ожидать. А ещё от него фонило обидой и раздражением. Фонило так сильно, что я не сразу вспомнила почему. Я же была до макушки наполнена магией, поэтому восприятие эмпата усилилось!
Брат даже не пытался мне помочь, когда «матушка» закатила мне скандал чуть ли не с битьём посуды. Фестина ехидно улыбалась, входя в кухню за очередным заказом посетителей и презрительно фыркала на каждое «думаешь выросла можно теперь по постелям мужиков скакать?!».
Я стояла, глядя прямо в глаза этой полной женщины. Взгляд привычно осоловелый, а щеки порозовевшие. Интересно, сколько бокалов она уже успела выпить за сегодня? Говорят, что женский алкоголизм неизлечим и я склонна в это верить. Авео, наверное, тихо идёт на дно.
Я осторожно сунула замолотившего лапками оуни в карман юбки и погладила возмущенного элементаля.
– Ты меня слушаешь?! Куда ты смотришь? Я задала тебе вопрос, – молчу, ощущая глухую, ничем не прикрытую зависть. Молчу, потому что знаю, что лучше не отвечать вообще, чтобы эта женщина не выдумала очередной повод для наказания. – Я что со стеной разговариваю?! – неожиданно взорвалась она, сорвавшись на визг. – Ты всё равно не выйдешь замуж! Тавьен со Маафруд приходил и ясно дал понять, что тебе лучше оставаться здесь, иначе он не оставит в покое никого, кто тебе дорог!
В груди взорвался испуг, какой был для меня привычен при угрозах жизни и здоровью близким. Тошнотворная волна стянула горло, и я едва смогла выдохнуть.
Тем временем Ниран развернувшись всем корпусом к госпоже Авео чуть ли не прошипел в едком слепом раздражении выплеснувшимся наружу, как холодная вода на расплавленный металл:
– Хватит Авео! Хватит угрожать, ты уже давно перешла все допустимые границы, но это… Это уже сильно слишком!
– Да как ты смеешь говорить со мной в таком тоне?! – немедленно взвизгнула женщина, которую было принято называть мамой.
– Знаешь что?! – Нир замер на мгновение, а после как-то едко улыбнулся и я почувствовала решимость. – Иди ты в задницу, алкоголичка! Меня всё это достало уже.
– Ты… – потрясённо выдохнула «матушка». – Да как ты?..
Стянув с себя фартук, он поправил рукава рубашки и уверенно шагнул ко мне. Взял за руку и повёл на выход. В смысле, на выход из здания вообще. Я недоумённо смотрела на него, отмечая какое-то странное облегчение.
– Нир?
– Просто пойдём домой, девочка для битья. Нам никогда не было здесь места.
И я бы воспротивилась ещё несколько дней назад. Воспротивилась бы настолько, что начала бы вырываться и требовать невмешательства в мою жизнь, но… Но уже сегодня всё было по-другому. Тавьен не представлял угрозы, Виттель не была приоритетом, Авео отныне тоже не имела ценности, как родительницы, способствующей обучению нерадивого дитя. Собственно, если Айсэттар продолжит моё обучение, наверное, мне и школа не нужна. А самое главное, что Ниран со мной.
– И где же наш дом? – не удержалась я от вопроса, погладив завозившегося в кармане юбки оуни.
Брат посмотрел на меня улыбнувшись уголками губ и обнял за плечи, продолжая шагать по уличной брусчатой дороге. Моё недавнее отсутствие и переживания были уже забыты.
– Там, где всегда было спокойно и хорошо. Там, куда всегда несут ноги, – почти пропел он, чем несказанно меня удивил, потому что я ожидала, как минимум, насмешки.
И без слов стало понятно где. Господин Такода невероятно обрадуется такому внезапному подарку судьбы…
Неожиданно резко замерла, подумав о том, что может сотворить Тавьен и вздрогнула от окрика, прозвучавшего со спины.
– Айрис!
Разворачиваюсь на голос Тавьена и сжимаю ладонь Нира, давая понять, что вступать в беседу не нужно.
– Я уже всё сказала, Тавьен. Катись в пропасть!
Чёрные глаза хищно сощурились на моём лице. Взгляд стал… страшным, но к моему счастью меня это уже не особо пугало после знакомства с ледяным принцем. Вот там действительно поджилки затрясутся, если он сделает так же.
– Я хочу поговорить, – он бросил красноречивый взгляд на Нирана и добавил: – Наедине.
И столько самоуверенности в нём было, что я даже хмыкнула насмешливо, чем несказанно удивила обоих.
Нир дёрнулся, желая проучить тёмного ублюдка, но я снова сжала его ладонь.
– Не о чем нам говорить, – с нажимом ответила я. – Мне плевать на всё, что ты можешь мне сказать. Плевать на угрозы и давление.
Желваки на лице парня дёрнулись, а сам он стал прямой, как палка, что свидетельствовало об очевидной бессильной ярости. Полагаю, если бы мы были сейчас наедине, он наверняка приложил не только руки, но и ноги.
– Ты нарываешься, Айрис… – рычит он. – Я же могу… – и затыкается, поняв, что при свидетелях, лучше не угрожать, да и угрожать, собственно, нечем.
Глядя прямо в глаза Тавьену улыбаюсь и отступаю на несколько шагов, демонстрируя свою полною свободу. Напряженная рука Нира всё ещё сжата моей ладонью, и я успокаивающе пожимаю её.
– Идём.
Сейчас я почувствовала даже большую победу, чем вчера. На данный момент Тавьену нечем мне угрожать, ведь все рычаги давления истаяли, как мираж. Трудно представить себе более благоприятный исход.
Прожигающий спину взгляд сопровождал до нашего поворота на другую улицу.
Зная Тавьена, я не питала особых надежд, что он сразу отступиться. Не раз на моих глазах вешали тех, кто перешел ему дорогу. Но сейчас в империи не всё гладко, и вряд ли кто-то станет обращать внимание на гнев обиженного тёмного, чья игрушка отказывается быть ему принадлежащей.
В любом случае, я всегда могу попросить элларийца о помощи, раз уж он взялся за моё обучение.
Вспомнив о том, что он сделал несколько часов назад, я чуть крепче сжала оуни в кармане. На губах ещё хранился этот морозный вкус, и я вновь облизала губы, в тысячный раз напоминая себе, что он не простой маг, а захватчик империи, убивший на моих глазах мужчину. Он маг, в силах которого снести всю столицу. Ледяной принц, в чьих глазах будущее, будто просчитано на столетия вперёд.