По самой своей природе человек не может обойтись без Бога, будь этот Бог Высшим Существом, солнцем, образом, вылепленным его собственными руками, или идеалом совершенного человеческого существа – это не суть важно. Первый же призыв пробужденной души к свету, даже если он задушен ужасом перед неизвестным, первая же громкая мольба души о руководстве, утешении или помощи в минуту нужды являются бессознательным признанием Божества. Этот крик может быть выражением восторга перед исключительной красотой, или величием, или иным проявлением феноменальной силы; чтобы ни послужило возбуждающей его причиной – это Бог в человеке взывает к Богу, который его создал, прося позволения быть вновь допущенным в Сад Эдемский – состояние равновесия, совершенства, из которого он был изгнан божественным законом, дабы вернуться облеченным в бессмертие.
Всякое неудовлетворенное стремление к любви, преданности, истине; всякая волна восхищения красотой, в какую бы форму эта красота ни была облечена; всякое стремление к силе, могуществу и способности построить долговечный памятник своим собственным умением – все это является полуосознанным воззванием к Богу, в которого материалист, по его утверждениям, не верит. Его неверие – это негативная вера, и всякое усилие, которое он предпринимает, чтобы доказать истинность своего убеждения остальным, лишь продвигает его дальше на пути к окончательной, положительной вере и признанию Божества.
Поношения, проклятия и выпады атеиста или его молчаливое призрение к тем, кто громко заявляет о своей вере в Бога, в действительности имеют причиной восстание поруганного Бога в нем самом. Человек, который полагает свою веру в Боге, но теряет надежду и мужество из-за зла, совершенного другими, глубоко ошибается. Дело не в исчезнувшей вере; его временные сомнения обязаны своим существованием частичному онемению одного центра мозга, подвергшегося сильному воздействию, как бывает с участком руки или ноги, которые немеют из-за неоднократных ударов извне, и этот центр больше не отзывается на зов внутренней личности человека. Но это повреждение не является вечным. В смертный час или в момент великой неожиданной радости онемение исчезнет, и человек обнаружит, что шепчет нечто вроде «Господь мой Повелитель» или «благодарение тебе, Господи».
Человек, который обучил свой разум неверию путем чтения атеистических трудов или, поддавшись влиянию так называемых «свободомыслящих» – а в действительности самых жалких рабов – ослабил свою волю, столь полно отдавшись во власть негативных влияний, что из всех людей его стоит более всего пожалеть, ибо он ступил на тропу к уничтожению. Вне Бога не существует жизни, и человек свободен выбирать, примет ли он в конечном счете жизнь или смерть.
Признание и принятие Высшего «Я», которое приходит к изучающему философию после периода, который он считает атеизмом, является результатом попыток души вернуть низшее «я» к тесному единению с Божеством, ибо Бог и Высшее «Я» суть одно. Терминология, применяемая к Высшему «Я» различными ответвлениями религии и философии, привела к большой путанице.
Если бы ученики могли удерживать в уме одну великую истину, она бы пронесла их над многими глубокими водами сомнений и неверия; я имею в виду истину о том, что любое высшее представление любого человеческого разума является представлением об одном или нескольких аспектах Божества. И не имеет особого значения, называет ли он это представление Богом, Брахмой, Иеговой или Высшим «Я», ибо именно представление о Высшем существе он помещает внутри себя, вне себя или одновременно внутри и снаружи своего физического «я». Это Высшее «Я» знает (ибо оно и есть знание), когда какой-либо аспект Его поднимается к осознанию себя. Чем более совершенно это осознание, тем более совершенным становится отождествление, союз человеческой воли с Высшей Волей, тем больше мудрости, знания и силы готово служить индивидуальному Эго. Чем скорее человек осозна́ет, что во вселенной действует лишь одна Воля – Воля Божия – и что от употребления или злоупотребления этой Волей с его стороны зависит его собственная сила, тем скорее он вступит в права своего божественного наследства.
КОМУ ЖЕЛАЕШЬ ТЫ СЛУЖИТЬ? Урок 185
На протяжении двадцати столетий, вновь и вновь, изустно, письменно и символически, передаются то одобряемые, то отрицаемые бесчисленными народами всех наречий и мест пламенные слова Того, Кто знал, о чем говорил: «Не можете служить Богу и мамоне». Даже сейчас эти слова никем не поняты во всей полноте, если не считать немногих избранных на земле. Применяемое только к средствам обмена, к золоту и серебру, домашней птице и скоту, к землям и домовладениям, слово «мамона» обозначает лишь собственность человека; однако Тот, кто высказал эти слова, вкладывал в них нечто гораздо большее, чем то, что человек ныне понимает под материальным богатством. Мамона! Зверь! Воистину, в нынешнюю эпоху эти слова взаимозаменяемы, и если понимать под «зверем» также и низшее «я» человека, то это слово будет надлежащим образом выражать то, что великий Учитель подразумевал под мамоной. Человек не может одновременно служить зверю внутри себя и своему Высшему «Я», своему Богу.
Демон убил бы Высшее «Я», обладай он для этого достаточной силой.
Лжец, обманщик, убийца, гнусное воплощение эгоизма и похоти – таково это низшее «я», совратитель странника, начинающего подъем по Пути Силы.
Если человек хочет достичь звезды, он должен идти одиноким путем. Дорога к звездам – дорога одиночества. Если человек сможет найти даже единственную другую душу, которая смогла бы сопровождать его на этом пути, воистину благословен он. Но, увы, слишком часто проходит он мимо такой души, не замечая ее, исполненный презрения и бесчувствия. Вожделение или невежество останавливают его шаги на самом пороге успеха, когда он внимает искусителю и одновременно пытается взойти на следующую ступень. Но сделать этого он не может и вынужден ждать, когда будет выковано еще одно звено между звеньями цепи, которая свяжет его с его другим «я». Или он отыскивает это второе «я» и начинает свой Путь, а в это время демон в форме мирской власти или гордыни пробуждается от сна, в котором пребывал – и вот уже Зверь, мамона, хватает человека и вновь отбрасывает назад.
Этот зверь стоит, поджидая человека во всяком трудном месте пути – и не раньше, чем стопы странника будут обуты в сандалии самопознания, не раньше, чем рука его крепко охватит посох «истинного бесстрастия», сможет он безопасно и уверенно пройти весь путь к дому Отца своего и услышать, как тот говорит: «Хорошо сделано, сын мой! Зверь убит».
ЭГОИЗМ И ЭГОЦЕНТРИЗМ Урок 186
Разве пытается семя растения развернуть листья, чтобы извлекать из воздуха необходимые составляющие для питания корней, или цветы – для формирования нового семени, прежде чем оно хотя бы начало выпускать стебель, который будет поддерживать эти цветы? Разве мудрый родитель пытается поместить своего ребенка в колледж прежде, чем ребенок созреет разумом настолько, чтобы понять хотя бы зачатки хотя бы одного предмета из такого курса? Однако многие люди пытаются достичь целей, столь же непрактичных и неестественных, каковы подобные цели семени или родителя. Если бы и было возможно осуществление такой цели, результат этого был бы неестественным, и одна из многих причин тому такова: отсутствие функций, с помощью которых необходимое питание – физическая или ментальная энергия – могло бы подаваться извне, чтобы дать возможность раскрыться скорлупе или молекуле, а внутреннему – стать внешним; а также невозможность поддерживать то, что выйдет наружу, пока не будет выполнена его божественная цель в развитии нового семени или клеток.
Если бы можно было добиться такой цели, результатом стало бы уродство, аномалия, неспособная исполнить божественное предназначение. И ни в каком случае эта истина не является столь очевидной, как при чрезмерном развитии качества эгоцентризма в характере мужчины или женщины. Семенем качества эгоцентризма является «эгоизм» – индивидуальность, несмотря на общепринятое определение этого слова, ибо эго является духовным семенем личности, сознанием «я есмь».
Качество смирения носит определенное сходство со стеблем растения или стволом дерева. Это тихая незаметная сила, которая является истинной поддержкой и основой, питающей остальные, внешние черты индивидуальности. Истинное смирение абсолютно необходимо для духовного роста. Сверхразвитие качества эгоцентризма и соответствующее недоразвитие качества смирения всегда заметно в вождях толпы. Недостаток истинного знания, несколько беспорядочное чтение, посещение определенных курсов лекций и ментальной гимнастики готовит закоренелого эгоцентриста для такого лидерства. Нормальное же развитие качеств эгоизма и смирения, при прочих равных условиях, служит подготовке человека к истинному лидерству; но такой человек обычно не спешит объявлять себя лидером. Если только другие не обратят к нему явственный призыв, он станет избегать всего, что может вытолкнуть его в первые ряды. Его сознание собственных ограничений настолько отчетливо, что ему воистину тягостно оказаться в ситуации, где он выглядит в глазах ближних своих как высшее существо.
У эгоцентриста не больше шансов отпереть сокровищницу Божества и оценить ценность тамошних сокровищ, чем у цыпленка – оценить стоимость витрины с драгоценностями в окне ювелира.
Болтун на углу улицы, который собирает вокруг себя толпу, что слушает, как он критикует все правящие силы; который вряд ли слышал о политической экономии, истории циклических законов или о неизбежных результатах этих законов; которого можно припереть к стенке с помощью его собственного невежества или лености ума – такой болтун является примером чрезмерно развитого эгоцентризма. В результате его болтовни, возможно, большое число людей придет в ярость, и вместо того, чтобы искать некие истинные средства от ментальной или моральной болезни общества, он подстрекает толпу к отмщению какому-то другому человеку, который занимает положение во власти – но, по всей вероятности, в равной степени является жертвой обстоятельств, окружения и неверных методов образования. А если привести иллюстрацию, более близкую к повседневной жизни, то ею может быть эгоцентричный муж и отец семейства, который, будучи неспособен произвести сколько-нибудь глубокое впечатление на коллег по службе, однако полностью убежденный в том, что его совершенно не понимают и недооценивают другие в силу их собственного невежества, превращает свой дом в место постоянных мучений для жены и детей. Он донимает их жесткими методами правления, постоянными требованиями доверия, непрестанной критикой их слов и поступков, напоминаниями об их якобы более низком положении, а также пророчествами о том, какое зло падет на их головы из-за недостатка уважения и почтения к нему. А в действительности его ничтожность по сравнению с другими людьми, с которыми водит знакомство его семья, недостаток самоконтроля с его стороны, его ограниченные представления о великих реальностях столь самоочевидны для его домашних, что, несмотря на их искреннюю привязанность к нему, в умах его близких рождается такое чувство неприязни к узости его взглядов, такое неуважение к его побуждениям и запретам, что в конце концов они развиваются в нечто, весьма приближающееся к ненависти, вместе с желанием убраться от него как можно дальше, чтобы никогда больше не пришлось видеть его лица.