Во время работы в качестве корреспондента в New Wave произошло два важных события, непосредственно связанных с моей духовной жизнью. Одно – это мой визит в Кашмир и встреча с большим Мастером кашмирского шайвизма, Свами Лакшманом Джу. Другое – короткая встреча с Джидду Кришнамурти в клубе Конституции в Дели.
Удивительно красивый Кашмир с древнейших времен известен как колыбель арийской цивилизации. Даже великий математик Пифагор заявил, что он в долгу перед брахманами из Кашмира за математические и духовные знания, которыми он владел. Великий китайский путешественник и историк Хуен Цанг, посетивший Кашмир в 63I году, чтобы повысить свои знания, похвалил кашмирских ученых мужей за эрудицию и их талант обучения. Китайский путешественник Он Конг, отправившийся в Кашмир в 760 году нашей эры и живший там как буддийский Бикшу, рассказывал, что в Кашмире более трехсот монастырей, глубоко занимающихся изучением религии и философии.
Кашмирский Шиваизм – это серьезный и глубокий подход в философии и в практике последователей Шивы, его можно назвать уникальным кашмирским даром в мистицизме и его практике.
Долина Кашмира живописна и настолько красива, что как только Вы впервые увидите ее, Вы согласитесь со словами императоров Моголов, описывающих Кашмир как «рай на земле», говоря по-персидски: «Агар Фирдаус бар Рю замин аст, хамин аст, о хамин аст, о хамин аст» (Если есть рай на земле, то это, именно это, именно это). Гранича с Тибетом и Китаем на Востоке, Туркестаном и Россией на Севере и Пакистаном на Западе, жизнь и культура Кашмира являются богатым сочетанием этих разнообразных стран. Великие Суфии, такие как Шах Хамадхани, внесли большой вклад в эту комбинированную культуру. Немногие знают, что первый в истории перевод на персидский несравненных Упанишад был сделан святым Дара Шикохом, братом деспотического императора Великих Моголов Аурангзеба, который, живя в Шринагаре, активно участвовал в изучении суфийских учений Кашмира.
Мой особый интерес в посещении Кашмира был связан с попыткой встретиться с великим йогом Шри Лакшманом Джу и посетить храмы V и VI веков в Бханджо около Анантнага, о которых упоминал Бабаджи. Эти храмы когда-то были созданы для тайных посвящений в высшие тайны религии. В те древние времена для посвящения в эти тайны издалека приходили жрецы-иерофанты древних египетских пирамид. Согласно легенде даже Иисус Христос провел в Кашмире некоторое время.
После посещения пещер я обошел много суфийских святынь, в том числе знаменитый Хазрат Баала, и поднялся в горы Ади Шанкарачарья, где до сих пор существует Лингам, установленный Шри Шанкарой.
Но самое главное, что произошло со мной в Кашмире, это встреча с великим адептом кашмирского Шиваизма Шри Лакшманом Джу.
В воскресенье около 15.30 я пришел в ашрам Шри Лакшмана Джу, в народе его звали Свамиджи. Мне сказали, что этот день был днем встреч Свамиджи с общественностью. Красивый ашрам Нишат Баг с красочным садом и видом на озеро Дал, расположенный на склоне горы недалеко от сада Великих Моголов, был его частной резиденцией. Обстановка была панорамной. Ашрам был заполнен молодыми и старыми людьми. Присоединившись к одной из групп, я ожидал Свамиджи, который, как однажды сказал мне Бабаджи, был величайшим авторитетом, знатоком кашмирского шиваизма и опытным адептом наших дней.
Через некоторое время толпа замолчала, и я увидел худощавого приблизительно лет семидесяти, ростом почти в шесть футов, чисто побритого светлокожего человека с седыми подстриженными волосами, одетого в кашмирский феран. Он вышел на крыльцо. Что-то аристократическое было в его поведении. Вместе с толпой я тихо поклонился великому человеку. Интересно, когда-нибудь я смогу встретиться с ним лично? К моему великому удивлению, после краткого обмена любезностями с некоторыми собравшимися для благословления людьми, он направился прямо ко мне с сияющим лицом и взял меня за руку. Его глаза смотрели в мои, как будто что-то искали. Я вздрогнул, и блаженное волнение прошло через все мое тело.
– Ну, пойдем, – сказал он, думаю, что все собравшиеся наблюдали за тем, как он, все еще держа меня за руку, повел меня в здание под названием «Зал медитаций». Внутри зала он опустился на кашмирский коврик и жестом показал, чтобы я сел рядом перед ним на другой коврик. Наклонившись вперед, он держал меня за руку.
– Подойди ближе, сынок, – произнес он, – я ждал тебя. Не веришь? Хммм! Неверующий Томас.
Из своего ферана он вынул темный объект.
– Видишь? Узнаешь их? – спросил он, держа их перед моими глазами. Я был ошеломлен. Это были рудракши, которые носил на шее Бабаджи, большие и практически черные.
– Баба Махешварнатх дал их мне, когда мне было двадцать лет, и про этот факт больше никто не знает. Через год после этого события я опубликовал «Бхакавад-гиту» с комментариями Абхинавагупты. Это было желанием Бабы. Я рад, что твой Мастер послал тебя ко мне. Хотя Бабаджи не мой личный Гуру, я почитаю его не меньше, чем моего Мастера Свами Мехтаба, и как великого Гуру Свами Раму. Ты благословен тем, что твой Мастер нашел тебя и восстановил твою связь с Шри Гуру.
– Свамиджи, – произнес я со слезами на глазах, – что я еще могу сказать. Кажется, что Вы знаете все обо мне.
В течение получаса мы обсуждали некоторые аспекты и практики кашмирского Шиваизма. Он предложил мне некоторые изменения в практики крийи и попросил прочитать Пратьябиджнахрдаям, Виджана-Бхайрава и Паратрисикави- варана. Перед завершением встречи он вручил мне два небольших буклета с его английским переводом санскритских текстов «Бодхапанкадасика» и «Параправесика», переведенных как «Пятнадцать стихов мудрости» и «Вхождение в Высшую Реальность».
Уходя, я поклонился ему в ноги. На прощание он сказал: «Когда увидишь Бабаджи, передай ему от меня пранамы и пусть Господь Нектара освобождения, Амритешвара Байрава, освободит тебя».
Из Кашмира я вернулся в Нью-Дели и через две недели после возвращения услышал, что в клубе Конституции в течение двух дней Джидду Кришнамурти будет проводить вечерние лекции. По определенным причинам я не смог пойти в первый день, но в последний день я успел появиться там за несколько минут до начала. Там собралась элитная публика: бизнес-магнаты, промышленники, политики, принадлежащие к различным партиям, ученые, представители интеллигенции и средств массовой информации. Как журналисту, мне удалось найти хорошее место, откуда я мог хорошо видеть оратора. Публика молча ждала его.
В шесть часов, минута в минуту, он вошел. Безукоризненно одетый в светло-коричневую шелковую курту и белые штаны, он сел на возвышении, скрестив ноги. С седыми волосами и красивым лицом похожий на современного Будду, он сложил руки в знак приветствия и начал говорить. Не было никакой драмы, ни официального или специального представления. Он сразу перешел к теме. Отчетливо помню его первые слова, произнесенные много лет назад: «Я хотел бы отметить, что мы не пропагандируем никакую веру, никакие идеалы или какую-либо организацию. Мы вместе обсуждаем то, что происходит в мире…»
Около часа стояла полная тишина, пока Кришнамурти обнажал анатомию и физиологию насилия, и как в течение многих столетий религия излишне призывала и подстрекала к насилию. Он убеждал людей осознать, как глубоко это было в их умах, и в мольбе со сложенными руками просил увидеть в себе неисчислимый вред насилия и осознать насилие повседневной жизни. Это не была демонстрация какой-то идеологии или философии, а путешествие в подсознание и бессознательное самопознание. Аудитория была так погружена в его речь, что даже после того как Кришнамурти замолчал, в течение нескольких минут никто не говорил. Потом он сложил руки в «Намасте» и поднялся. Как будто что-то очень личное и интимное произошло со мной. Собираясь уйти, он вдруг остановился и обернулся, и в течение нескольких секунд смотрел мне прямо в глаза. Затем повернулся и ушел.
Я почувствовал ощутимую силу, вошедшую в меня. Даже после того как я сел в автобус и вернулся в свою комнату, эффект странной энергии оставался. Это было как чувство опьянения с определенным утонченным блаженством, которое не могло быть объяснено. Помню, что когда я, шатаясь, вошел в свой номер, мой друг Шеридан, живущий наверху и впоследствии ставший личным секретарем президента Абдула Калама, спросил меня, не пьян ли я. Это чувство опьянения сохранялось в течение всей ночи, я уснул только на рассвете.
На следующий день я подал заявление об уходе из New Wave мистеру Ганешу Шукле. Через день я уже сидел в поезде, направляющемся в Бенарес. В Бенаресе я получил разрешение на пребывание в Джуне Акхада. Рядом, в Раджгате, был центр Кришнамурти, но я не имел ни малейшего желания пойти туда. Вместо этого целый год я провел один, гуляя по многочисленным гхатам, иногда посещая храм Каши Вишванатх, упиваясь абсолютной и безусловной свободой.
44Васант Вихар
Однажды ночью в полнолуние, наблюдая за плывущими лодками мимо Маникарника Гхат, я почувствовал непреодолимое желание встретиться с Джидду Кришнамурти. На следующее утро я отправился в Раджгат и посетил тогдашнего главу центра Кришнамурти мистера Упасани. В ответ на мою просьбу он сообщил, что приблизительно через неделю Кришнамурти прибудет в Ченнаи. Он предложил мне поехать в Ченнаи и до этого встретиться с известным борцом за свободу мистером Ачутом Патвардханом, позже ставшим заместителем президента организации Кришнамурти. Также он сказал, что договорится о встрече с Кришнамурти, как только тот появится.
Поблагодарив его, я пошел на железнодорожную станцию, чтобы купить билет в Ченнай. Билет со спальным местом второго класса был только на поезд, идущий через два дня. И так через несколько дней я прибыл в Ченнаи. Вместо того чтобы пойти в дом моих родителей, я направился прямо в штаб организации Кришнамурти. Там, в офисе, я попросил встретиться с Шри Ачута Патвардханом. Через домофон офис-менеджер мистер Патаби связался с Ачутой Патвардханом, и меня проводили в просторный холл, попросив подождать. Примерно через полчаса он вошел в комнату.