Так вот, ничего такого у меня еще не было. Не успел я еще обзавестись такими необходимыми вещами, как герб, родовые цвета или хотя бы девиз. Но знать ему об этом было совсем не обязательно.
– Вы знаете, я нахожу это весьма удивительным, – задумчиво протянул я, внимательно оглядев по очереди оба его уха.
Нет, я ничего не имею против людей с большими, почти огромными ушами. Вот только последняя его фраза если еще не оскорбление, то явный намек на него. В этой среде свои правила игры, и играть по ним придется, хочу я того или нет.
Моя шутка понравилась даже тем троим, которые, несомненно, были из его компании. Они даже не смогли сдержать улыбок, скромных таких и едва уловимых, но все же…
Тибор продолжал стоять в прежней позе, боясь пошевелиться. Для этого мира ситуация очень серьезная. Ничего, друг, мы что-нибудь придумаем. И дело даже не в том, что мы с тобой прошли огонь и воду и видели очень много. Будь на твоем месте человек, которого я знал бы всего второй день и с которым бы нас ничего не связывало, ничего бы не изменилось. Ты со мной, и я за тебя отвечаю. Иначе грош мне цена, что в этом мире, что в любом другом.
На самый крайний случай есть у меня одна мысль, и она обязательно должна сработать. Если дело зайдет слишком далеко и ничего уже нельзя будет изменить, я поинтересуюсь у своего собеседника, не из Сонтрондира ли родом его шпага?
Сонтрондир, небольшое королевство, расположенное рядом с Монтарно. Судя по рассказам, страна эта ничем не примечательна, кроме одного. Дворянский титул там можно купить. Причем купить за весьма приемлемые деньги. Вот только в Империи, да и во многих других державах получение такого дворянства весьма презираемо. Наверное, это снобизм, но, с другой стороны, дворянство должно присваиваться за какие-нибудь особые заслуги. Меня в расчет не берем – до сих пор кажется, что титул достался мне не совсем заслуженно. Хотя тот же Горднер успел уже пару раз успокоить меня по этому поводу.
Человек, купивший себе новый статус, не мог рассчитывать на хоть какое-нибудь уважение со стороны других дворян. Ему откажут в доступе во многие дома, да и там, куда он умудрится попасть, будут постоянно посмеиваться за его спиной. С владельцем купленного титула не станут спешить породниться, будь он даже владельцем весьма приличного состояния. Деньги здесь решают далеко не все, и это, наверное, правильно. И самое главное, обвинение в получении дворянства именно таким образом считается тяжелым оскорблением, за которым немедленно последует вызов.
И я ни секунды не сомневался в том, что большеухий мгновенно забудет о Тиборе, едва я задам ему этот вопрос. К сожалению, ничего более умного в голову не приходило. Так, ждем его ответный ход.
Когда мой собеседник уже открыл рот, чтобы произнести, не сомневаюсь, нечто для меня оскорбительное, из-за угла двухэтажного здания постоялого двора показался Крижон, который вел в поводу горделиво вышагивающего Ворона.
Ну до чего же он хорош! Лебяжья шея, длинные тонкие ноги, черная блестящая атласная кожа – само совершенство!
– Аргхал! – восторженно прошептал мой недавний оппонент. Кем бы он ни был, но в лошадях явно знал толк. Да и не нужно быть особым знатоком, достаточно лишь посмотреть на моего коня. Вряд ли он сможет оставить хоть кого-нибудь равнодушным.
Когда Крижон подвел его совсем близко, Ворон потянулся ко мне головой. Как же, как же, мой зайчик. Я же совсем о ней забыл со всеми этими негодяями. Вот она, твоя ржаная горбушка, посыпанная крупной, чуть желтоватой солью.
Ворон осторожно снял угощение с моей ладони бархатными губами и ткнул носом, всхрапнув.
Сейчас поедем, красавец, застоялся ты за это время. Ну их всех к черту с ничтожными проблемами и амбициями. Я вставил ногу в заботливо придержанное Крижоном стремя и легко взлетел на коня. Надеюсь, это у меня получилось действительно легко, потому что сейчас мне нужно было показать, что именно всадник достоин своего коня, а не наоборот. Иначе меня бы явно провожали насмешливым взглядом: везет же людям, на коне ездить толком не умеют, а обладают таким сокровищем.
Уже с высоты Ворона я заявил этому человеку, все еще стоявшему под впечатлением увиденного:
– Я обязательно накажу его, господин Агреус. И, клянусь честью, мое наказание будет очень жестоким.
Тибор поежился теперь уже под моим взглядом, надеюсь, достаточно тяжелым, а Агреус кивнул, словно говоря: «Да, да, конечно, нисколько в этом не сомневаюсь». Как же ты вовремя появился, Крижон, пусть даже сделал это случайно. Ведь все могло закончиться достаточно плачевно. А для Тибора царапина на щеке – очень удачная расплата за то, что он, может быть, даже и не совершал.
Когда мы отъехали достаточно далеко, я поинтересовался у «жертвы дворянского произвола»:
– Что произошло?
– Я наступил ему на ногу, ваша милость, – ответил тот.
Да уж, еще раз спасибо Крижону. Вполне возможно, за такое его и убить могли. И мне не удалось бы за него заступиться, потому что меня бы не смог понять абсолютно никто. Да и было ли у нас по-другому? Примерно в такие же времена в Японии крестьянин мог лишиться жизни за один лишь косой взгляд в сторону самурая.
– Тибор, – снова обратился я к нему, – я дал слово дворянина, что накажу тебя, и накажу очень жестоко.
Тот кивнул. А что ему еще оставалось делать, сыну своего времени и своего мира?
– Так вот, ты трижды объяснишь Крижону, почему обманул его насчет человека, который может своим прикосновением превратить любой предмет в золотой.
Крижона пошатнуло в седле. Ведь я знал его планы, в которых добытому таким способом золоту отводилась главная роль. Все та же корчма, только уже не на родине, а на западной окраине Мулоя, где он даже успел присмотреть для нее место. Слишком уж злая шутка получилась на этот раз у Тибора, хотя вряд ли он такого хотел. Ничего, отбрешется, да и Крижону пора поумнеть и перестать верить во всякие сказки. Тем более объясниться Тибору рано или поздно все равно бы пришлось.
В Дрондере мы пробыли пару дней. Причиной тому стало мое решение положить оба векселя в один из столичных банков. Так будет спокойнее для меня и надежнее для денег. Оба моих векселя были на предъявителя, но получить по ним деньги случайному человеку весьма затруднительно. Существовала специальная защита: чтобы доказать работникам банка, что векселя действительно мои, мне следовало при обращении за деньгами озвучить несколько цифр. Прямо ПИН-код какой-то. Уж не знаю, где такие цифры в векселе были зашифрованы и каким образом это сделали. Я внимательно изучил оба векселя, но так и не смог ничего понять. Выполнены они были из пергамента хорошего качества и пропитаны бесцветным веществом, видимо, для защиты от влаги.
Герб банка, выдавшего вексель, печать, сумма цифрами и прописью, еще какие-то закорючки и буквы.
Ничего не понятно. Да и черт с ним, мои ли это проблемы. Проблема оказалась в том, что в банке, куда я обратился, меня попросили подождать до следующего вечера. Не знаю, что было тому причиной, но пришлось подчиниться. «Экспертизу на подлинность будут производить», – усмехнулся я.
В столице мне в очередной раз пришлось обновить гардероб, потому что хотелось предстать перед Миланой совсем другим человеком. Зашел в Геральдическую коллегию, но пока безрезультатно. Дело в том, что при пожаловании титула или получении дворянства составляются новые гербы, которые подтверждаются королевской грамотой. Вот такое послание из герцогства я и ждал. Не было у меня времени, чтобы полностью решить этот вопрос еще в Эйсен-Гермсайдре, слишком уж мы торопились. Мне только и удалось переговорить с сухим морщинистым старичком, главным в коллегии.
Вместе мы набросали эскиз моего герба, договорились о его цветах и даже обсудили девиз, который будет на нем начертан. Все остальное он должен был сделать сам и переслать после утверждения великим герцогом именно по этому адресу. Тогда я смогу нанести свой герб на любое свое имущество по желанию, а также использовать в одежде мои родовые цвета. Придумать свой герб стоило мне огромных усилий, а затем я просто передрал его с эмблемы «феррари» – черная вздыбленная лошадка на золотистом фоне.
Это были цвета герцогства Эйсен-Гермсайдр, к которому я теперь имел отношение. А третьим цветом я выбрал алый.
С девизом особых проблем не было, почему-то мне в голову сразу пришел один из уже существовавших, пусть и в моем мире. Род этот давно пресекся, а сам я не имел к нему никакого отношения, но смысл девиза мне подходил как нельзя больше.
«Fieri praestat, guam nasci» – так это было на латыни, что в переводе означало: «Лучше быть пожалованным, чем родиться».
Глава 24Заира
При нашем расставании Милана дала мне несколько адресов, по которым я мог бы ее найти или, по крайней мере, узнать, где она находится в данный момент. Одно из таких мест находилось в столице.
Столичным адресом оказался дом графа Толньера, находящегося с Эврарнами в близком родстве. Сказать по правде, не очень-то я и волновался, входя в его дом. Слишком мала была вероятность того, что Милана окажется там. Так оно и вышло.
Графа в доме не было, но это меня нисколько не расстроило. Один из его слуг поведал, что и хозяин дома, и Милана находятся сейчас в Веленте. Девушка действительно была здесь совсем недавно, еще и трех недель не прошло. И еще добавил, что мне следует поторопиться, чтобы застать ее в Веленте, поскольку в самом скором времени она собирается в Сверендер.
То, что слуга знает так много, меня не удивило. Зачастую они бывают осведомлены лучше хозяев. А вот поторопиться действительно следовало. Если до Велента всего несколько дней пути, то в Сверендер дорога будет измеряться уже неделями.
На следующее утро вопрос с векселями был решен, и наша троица вновь отправилась в путь.
Первые два дня пути прошли нормально, но на исходе третьего выяснилось, что их лошади не смогут выдержать заданный мной темп. Захромала кобыла Крижона, и остаток пути в тот день мы плелись уже шагом. Да и конь Тибора выглядел весьма утомленным дорогой.