Глава 18
Развалившись на гидрокушетке, Майлз созерцал прозрачный купол смотровой палубы. Теперь отсюда были видны не только созвездия – повсюду сверкали огни кораблей дендарийского флота, приблизившихся к станции.
Помнится, у него в спальне в летней усадьбе Форкосиган-Сюрло висела игрушечная эскадрилья барраярских космолетов; боевой порядок моделей поддерживался с помощью тонких крепких нитей. Он с силой дунул в кристальный купол, будто эскадра могла сорваться с места от одного дуновения, словно та модель.
Девятнадцать боевых кораблей и около трех тысяч человек личного состава…
– И все это мое! Мое… – сказал он, прислушиваясь к собственному голосу и почему-то не услышав в нем торжествующих нот.
Во-первых, сказанное было справедливо лишь отчасти. В какой степени это ценнейшее оборудование стоимостью в миллион бетанских долларов принадлежало ему, ответить было крайне сложно. Целых четыре дня напряженных переговоров ушло на выяснение того, что он так легкомысленно назвал деталями. Восемь кораблей принадлежало лично Оссеру, а восемью другими командовали капитаны-собственники. Почти все операции финансировались со стороны. Как оказалось, не менее десяти процентов его флота является собственностью Первого Банка Архипелага Джексона, известного немногочисленностью клиентов и весьма своеобразной сферой вложения денег. По сути дела, отныне Майлз косвенно поддерживал межпланетную контрабанду, промышленный шпионаж и переброску рабов с одного выхода п-в-туннеля к другому. Получалось, что он не владеет дендарийским флотом, а просто занимает должность главаря наемников.
Вопрос о принадлежности «Ариэля» и «Триумфа» осложнялся тем, что оба корабля были захвачены на поле боя. И если Танг до этого конфуза владел своим дредноутом на вполне законных основаниях, то Осон по-прежнему был должен изрядную сумму одному из банков того же Джексона, и кредит на покупку «Ариэля» до сих пор оставался невозвращенным. Оссер прекратил выплату его долгов, еще когда они оба работали на пеллиан, оставив «Луиджи-Бхарапутра-Хаусхолд-Файненс-энд-Холдинг-Компани-оф-Джексон-Прайвет-Лимитед» – так, кажется, называлось заведение – единственную надежду: на страховку. Когда капитан Осон узнал, что собственный детектив вышеназванной компании прибудет для расследования его дела, он едва не грохнулся в обморок.
Одних вопросов, связанных с боевой техникой, хватило бы, чтобы свести с ума кого угодно, но ведь имелись еще проблемы с контрактами личного состава. Если бы его желудок был по-прежнему способен болеть, Майлз скончался бы от шока. Теперь вместо того, чтобы разделить прибыль между двумястами дендарийцами, надо было ухитриться распределить ее на три тысячи человек.
А может, и больше, чем на три тысячи. Дендарийский флот рос, как снежный ком. Завод уже работал, и каждый новый корабль с Фелиции привозил кандидатов в наемники. Фелициане снова контролировали пространство внутри зоны и, одну за другой, захватывали пеллианские базы, расположенные в дальних уголках системы.
Офицеры начали поговаривать о том, что пора подписывать новый контракт.
Когда эти разговоры достигали ушей Майлза, он мог лишь повторять про себя замечательное правило: «Надо уходить непобежденным». Перспектива увязнуть здесь еще глубже повергла его в ужас. Надо улепетывать, пока весь этот огромный карточный домик не рухнул.
Ему было все труднее заставлять других путать реальность с вымыслом и самому при этом четко отличать одно от другого…
Внезапно Майлз услышал шепот со стороны пандуса. Здесь была отличная акустика, и он явственно различил голос Элен:
– Нет никакой необходимости спрашивать его. Мы не на Барраяре, и никогда туда не вернемся…
– Благодаря этому маленький кусочек Барраяра навсегда останется с нами, – нежно возразил Баз. – Как глоток воздуха с родной планеты… Бог свидетель, я не в состоянии дать тебе многого из того, о чем мечтал твой отец, но та небольшая часть его воли, которую я могу исполнить, должна быть выполнена.
В ответ она издала не то стон, не то злобное рычание. Каждое упоминание о Ботари в последнее время действовало на нее, как удар в солнечное сплетение.
Наконец они поднялись на смотровую палубу: Элен первая, Баз чуть позади. На его лице мелькнула с трудом сдерживаемая торжествующая улыбка. Элен тоже улыбнулась, но одними губами.
– Медитируешь? – небрежно спросила она Майлза. – Или, как обычно, просто глядишь в окно и грызешь ногти?
Он резко поднялся (кушетка, булькнув, приняла прежнюю форму) и ответил ей в тон:
– Как же так, я ведь просил часовых не пускать сюда зевак. Так хотелось подремать часок-другой…
Улыбка База сделалась еще шире.
– Милорд, поскольку у Элен не осталось родственников, вы теперь ее опекун, не так ли?
– Очевидно, да. Честно говоря, у меня пока не было времени для обдумывания этого вопроса…
Майлз невольно поежился – ему откровенно не нравился оборот, который принимал разговор. К чему они клонят?
– Прекрасно. В таком случае, я официально прошу у вас, как у опекуна, руки этой девушки…
Как же хотелось Майлзу врезать ботинком по этим идиотски оскаленным зубам!
– …а поскольку вы одновременно являетесь моим сюзереном, я прошу у вас разрешения на брак, чтобы… постойте, как же там… А, вот: «дабы мой сын достойно служил вам, милорд», – выдал Баз свою интерпретацию официальной формулировки.
«У тебя не будет никаких сыновей, потому что я отрежу тебе яйца, вонючий ворюга, предатель поганый…»
Эти слова вихрем пронеслись у него в голове, но отразились лишь в кисловатой усмешке.
– Я понимаю вашу просьбу, – медленно произнес Майлз, – но есть некоторые трудности.
Он лихорадочно искал какие-нибудь аргументы, чтобы прикрыть ими свою ревность и ненависть.
– Во-первых, Элен еще совсем молода… – наткнувшись на ее испепеляющий взгляд, Майлз осекся – он явно взял не в ту сторону.
– Но самое главное, – поправился он, – самое главное, я дал слово сержанту Ботари, что в случае его смерти исполню три самых заветных его желания, а именно: похороню его на Барраяре; позабочусь, чтобы Элен была помолвлена и обвенчана с соблюдением всех формальностей; и последнее – прослежу, чтобы мужем ее стал достойный офицер императорской армии Барраяра. Вы хотите, чтобы я нарушил клятву?
У База был такой вид, словно ему не хватает воздуха, и он не сразу нашел в себе силы ответить.
– Но я… Разве я не присягал вам? Это же все равно, что быть офицером императорской армии. Да и сам сержант Ботари присягал вам в качестве оруженосца. Или вы недовольны моей службой? Где я допустил промашку, милорд, скажите, я исправлю!
Бедняга совершенно растерялся.
– Вы не допустили никаких промашек, – у Майлза хватило совести признать очевидное. – Но ведь вы служите мне всего три месяца. Слишком короткий срок, хотя кажется, что прошла целая вечность. Столько было всего… – Майлз опять замолчал.
Он чувствовал себя не просто калекой, а безногим – горящий ненавистью взгляд девушки отрубил ему ноги по колено. До каких же пор ему суждено становиться все мельче и мельче в ее глазах?!
– И вообще – все это так неожиданно… – беспомощно пробормотал он.
Звонкий голос Элен вдруг превратился в жуткое утробное клокотанье:
– Как ты смеешь… – Она задохнулась от ярости, но, переведя дыхание, заговорила вновь: – Ты думаешь, что имеешь на меня какие-то права?! Я не была его рабыней, и тебе не принадлежу! С-с-собака на сене!
Баз осторожно взял ее за руку, пытаясь принять на себя волны ярости, готовой смести Майлза.
– Элен, может, нам не стоит пока поднимать этот вопрос? Может, лучше как-нибудь потом?
– Я желаю поговорить с милордом один на один, – отрезала она, усилием воли вернув своему голосу спокойный тембр. – Встретимся внизу. Я подойду через минуту.
Майлз кивком головы указал Джезеку на пандус.
– Ну… раз так – хорошо. – Баз медленно пошел к выходу, пару раз беспокойно оглянувшись. Словно повинуясь молчаливому соглашению, они подождали, пока стихнет звук его шагов. Когда Элен опять заговорила, в ее глазах не было ни ярости, ни возмущения – только мольба.
– Неужели ты не понимаешь?! Это же мой единственный шанс сбежать от всего. Начать жизнь заново – другим, незапятнанным человеком. Где-нибудь далеко, где меня никто не знает. Чем дальше, тем лучше.
Майлз досадливо покачал головой. Он готов был упасть перед ней на колени, если бы это могло что-нибудь изменить.
– А как ты не можешь понять, что такое для меня расстаться с тобой?! Ведь ты – наши горы и озеро, в тебе наши общие воспоминания. Когда ты со мной, я дома, куда бы меня ни занесло.
– Будь Барраяр моей правой рукой, я не задумываясь взяла бы плазменный пистолет и отсекла ее… Ведь твои отец и мать знали все об этом человеке. Знали – и тем не менее укрывали от справедливого наказания. Кто же тогда они сами?
– Сержант служил верой и правдой до самого конца. Ты стала для него искуплением.
– …принесенным в жертву за его грехи – так, что ли? А мне что прикажешь делать? Постараться превратиться в образцовую барраярскую деву и остаток жизни провести в поисках магических заклинаний, дарующих прощение? Этого он хотел, дьявол его побери?!
– Ты не жертва. Ты, скорее, алтарь… – попытался возразить он.
– Чушь! – Она заметалась по палубе, словно леопард, посаженный на короткую цепь. Все ее душевные раны открылись и кровоточили. Ах, как хотел бы он их излечить!
– Пойми же, – страстно заговорил Майлз, – со мной тебе будет лучше. Все равно, что бы мы ни делали, сержант останется в нас. Ты, как и я, не сможешь от него убежать. Он станет стеклом, через которое тебе придется смотреть на все, что будет тебя окружать… Я знаю это слишком хорошо – мой отец тоже преследовал меня всюду…
Элен вздрогнула и отпрянула от него.
– Мне тошно тебя слушать, – тихо призналась она.
Она еще не успела уйти, как пожаловал Айвен Форпатрил. В другое время Майлз смеялся бы до упаду, глядя, как они огибают друг друга на узком пандусе – словно два корабля, опасающиеся столкнуться при заходе на посадку. В момент наибольшего сближения Айвен не выдержал и инстинктивно, жестом футболиста, прикрыл свой пах. Элен усмехнулась уголком рта и с подчеркнутой вежливостью наклонила голову. «Вот и конец мечтам защищать ее от грязных посягательств Айвена, – подумал Майлз. – Она прекрасно обходится и без твоих рыцарских услуг».