А потом мой Адепт Зла дребезжал в руках, потому что я никак не мог догадаться, как же его выключить, и это не из-за того, что был спросонья. Рычажка или кнопки «выкл» не наблюдалось в принципе. А так как завёл я его до упора, ждать пришлось около двух минут. Но, даже находясь под подушкой, мой железный буддист издавал такую жуткую трель, что я сто процентов разбудил всех соседей с боков, сверху и снизу. Мстительно желая, чтобы Шин и Сумииро тоже попали под атакующий звуковой удар.
Маленький железный монстрик, кстати, был заточен под шиноби, потому что толстое стекло, защищающее циферблат, явно было противоударным. А паяный почти монолитный корпус, к которому были намертво приделаны «колокола», о которые неумолимо бил толстый «язычок», наводил мысли о танках. Наверное, выдержит, и если об стену со всей дури шарахнуть.
Тут же в памяти всплыли строчки из подписанного мной и зачитанного мне вслух чинушей договора-инструкции о проживании. Я ещё про себя похихикал над пунктом, в котором говорилось, что в помещениях общежития нельзя кидаться оружием и предметами утвари, особенно используя чакру. Ну да, швырнёшь и пробьёшь сквозную дыру через три квартиры. Типа, упс… а я будильника испугался.
К Академии шиноби, так знакомой по аниме, я подошёл без пяти восемь. Перед входом уже наблюдалась многочисленная толпа. Среди народа я узнал нескольких парней постарше, которых видел на «фестивале», они стояли немного в стороне. А основной массой были дети лет шести, видимо, первоклашки. Их родители и сопровождавшие также выстроились неподалёку. Народ переговаривался. Кто-то даже перекусывал.
— Сайто, привет, — подошёл ко мне Генна. В руках он держал что-то вроде маленького транспаранта на короткой палке. Японцы ещё с такими в аэропорту встречают.
— Ну что, какой класс тебе дали? — поинтересовался я.
— Первый «С», — улыбнулся он, — а мелкого подняли в «В» класс, — он кивнул на своего младшего брата, который уже полгода учился в Академии, тот пришёл пораньше на занятия и чтобы поглазеть. Забавный шкет. Визуально напоминал Инари, но не в эмо-версии, а наоборот, когда тот перестал ныть. Наверное, в этом «сходстве» виновата панамка, которую брат Генны носил, похоже, не снимая, по крайней мере, без неё я его не видел.
— Вот и Цунаде-сама, — восхищённо выдохнул Генна. И я заметил, что на возвышение с трибуной вышла светловолосая женщина.
Почему-то, когда смотрел аниме, я не задумывался, какого она роста. Точнее она казалась высокой. Но Сенджу Цунаде по сравнению с мужчинами, которые тоже выстроились на возвышении, была мелкой. Намного ниже меня сегодняшнего, и это с учётом каблуков, потому что на медосмотре мне намеряли рост в сто семьдесят пять сантиметров.
— О, а вон тот старик с бородой и в очках, это кто? — спросил я друга, который влюблёнными глазами зырил — по-другому и не скажешь — на Хокаге.
— А? Это директор Академии — Хомура Митокадо, он также является старейшиной и советником Цунаде-сама, — был ответ.
Ну нифига себе! Оказывается…
Цунаде задвинула речь, примерно как на всех школьных линейках, про «учиться, учиться, учиться», немного про «Волю Огня в наших сердцах» и «сплочение учеников» и, в общем-то, довольно быстро свернулась. Мы стояли далековато от «сцены», но фигуру Годайме я оценил. И всё же в аниме несколько преувеличили, нарисовав так, что груди чуть не перевешивают всё остальное. Впрочем, может, это я уже с фан-артом путаю? Там точно было нарисовано нечто тридцатого размера. У неё большие, конечно, но вполне пропорциональные, и не было ощущения «декольте до пупа». Вполне прилично всё. Не было чувства, что если она резко повернётся, то всех смахнёт своими титьками. Это была именно грудь: высокая, округлая, пышная и красивая. И половина взрослых шиноби явно на неё медитировали.
— Соискатели, которым больше шести лет, должны подойти в комнату сто три, — дал объявление со сцены чуть ли не Ирука, шрама я не увидел, а так издалека был похож причёской. — Остальные дети, подойдите к своим учителям согласно реестру.
— О, мне пора, — встрепенулся Генна, — давай, удачи, Сайто! Класс один-С, подойти ко мне! — скомандовал он, поднимая табличку, и к нему начала стекаться малышня.
Я махнул ему рукой и направился в здание Академии.
Глава 18. Быстротечная[7]
После поступления в Академию время полетело со скоростью Райкаге. Не заметил, как прошло три месяца, настолько увлёкся всей этой жизнью. Сай с анализом немного промахнулся: определили меня в класс «А», который «четыре с половиной». То есть народ в моём классе поступил в апрельский призыв, и в основном ребята были рождены в шестьдесят восьмом-шестьдесят девятом годах, детишкам было по десять с половиной-одиннадцать лет. И я такой среди них пятнадцатилетний лоб. Кстати, в моём классе училась знакомая троица «команда Конохомару» и тот «умник» с «фестиваля», который оказался… девчонкой из клана Нара. Для русского восприятия её имя звучало довольно весело — Шикару. В общем-то, понять, что это девочка, было сложно. Штаны, футболка-сетка, жилетка, как у пацана, никаких юбочек-косичек. И никто ей в классе не «тянкал». Родовых окончаний в японском нет. Местное «я» можно сказать и в неопределённом «детском» местоимении, а ещё больше тут любят говорить о себе в третьем лице. Что-то вроде «Шикару хочет сказать Сайто…». Поди пойми, какого пола человек к тебе обращается.
Короче, надо мной втихую прикалывались почти два месяца, а потом всё же сказали, что Шикару — девочка. Типа по имени я должен был это понять. Ага. По работе я в основном с мужчинами сотрудничал, так что японские женские имена я знаю лишь из аниме. А из грамматики помню, что имя определённо женское, если заканчивается на «ко». С другой стороны: Хината, Сакура, Ино, Тен-Тен, Моэги, Цунаде, Шизунэ, Тэмари, Рин, Таюя, Конан, Куренай… Одна Анко попадает под категорию «нормальных японских женских имён»!
С Шикару мы подружились, если можно говорить о дружбе между попаданцем пятнадцати физических и тридцати четырёх моральных лет и гениальной девочкой одиннадцати годов. Мы вместе сидели на самой задней парте. Я — потому что ну куда всем обзор загораживать, а Шикару, видимо, из-за её гениальности, было дико скучно на уроках, вот и занимала «галёрку». Я был для неё чем-то новым и неизученным, как мне кажется. Впрочем, от того, чтобы внаглую дрыхнуть или откровенно мешать мне, она воздерживалась. Так что такое соседство меня вполне устраивало.
Конечно, может быть, в маленьких гениальных мозгах уже сейчас зрел коварный план, что, когда она вырастет и у неё взыграют гормоны, у неё будет классный взрослый красивый друг, на которого пока остальные одноклассницы поглядывают со смесью любопытства и страха, не знаю. О таких вещах мы не говорили. А сам я думаю, что мои одноклассницы меня не заинтересуют, как женщины, как минимум лет шесть-семь. Пока все они, включая Шикару, вызывали во мне скорее какие-то отцовско-братские чувства, но никак не сексуальный интерес.
Обучение в Академии мне нравилось. Было много географии и что-то вроде геополитического «обществознания». Уроки актёрского мастерства, на которых объясняли о мимикрии, на что обращать внимание, подражание различным людям, манере разговора, работа в характере — очень интересно. Потом что-то вроде тактики-истории. Рассказывали различные сценарии боёв, стратегии войн, исторические события. Местные войны — это крайне редко «толпа на толпу», скорее куча диверсионных команд под единым руководством. Фронт достаточно гибкий, в общем, тут своя специфика из-за чакры и шиноби, которые ого-го чего могут. Практически очень сложно в местные реалии даже приблизительно сунуть опыт нашего мира по ведению военных действий.
На уроках «прикладной стратегии» нас учили устанавливать ловушки, рассчитывать эти ловушки, радиусы действий, места, как всё прятать, как маскировать и делать «обманки». Эта прикладная стратегия совмещалась с «прикладной математикой», и я наконец понял, куда можно приложить математику. В одиннадцать лет детки в уме должны были решать нехилые задачки. На бумаге, конечно, тоже. «На сколько сантиметров от центра мишени отклонится кунай, если расстояние от шиноби до мишени равно десять метров, а боковой ветер равен…» — в таком духе. И да, мы должны были «на ощупь» и на вид по флажкам уметь определять эту самую скорость и направленность ветра. От новых знаний пухла голова.
Немаловажными предметом были занятия по медитации, концентрации и манипуляции чакры. Я со своими «частными уроками» у Генны как раз нагнал в управлении чакрой своих одноклассников. Научился циркулировать и ускорять её движения в теле. Правда, пока незначительно и довольно медленно, в бою меня скорее нашпигуют кунаями, чем я что-то там сконцентрирую, но уже неплохая подвижка. Ещё на практикуме мы изучали ручные печати, тренировали гибкость суставов, скорость и чёткость выполнения мудр. Тут мне мои каменные шарики для медитаций сослужили хорошую службу. У детей в силу большей гибкости пальцы гнулись очень хорошо. К тому же многие в классе были клановыми, так что обучались дополнительно у родственников. Все предметы в какой-то степени были завязаны между собой, а их направленностью было воспитание шиноби — убийц без страха и упрёка. То же скоростное решение задач, как мне на пальцах объяснила Шикару, было практически невозможным без «боевой медитации», когда полностью очищаешь своё сознание и внутри тебя как бы замедляется время, в котором ты думаешь: вычисляешь, находишь решения и продумываешь парочку стратегий.
У клана Нара это было что-то вроде природной способности, поэтому за отведённое время она могла продумать раз в пять больше комбинаций, чем любой из одноклассников. То есть, когда я решал на «фестивале» те «ребусы», то у меня было десять минут, а у неё это время превращалось во что-то около двух часов.
Немалую долю в уроках, которые у нас начинаются с девяти и заканчиваются в три часа дня, занимает физподготовка. Каждый день не менее двух часов. Разминка, бег, отработка ударов на макиварах и с противником — со мной обычно в пару вставал наш сенсей, мы были одной комплекции. Спарринги вкруговую. Ещё на занятиях отрабатывали метания оружия в мишени. В последнюю неделю заставляют это делать из различных позиций: с колен, в прыжке, отвернувшись. Ходят слухи, что старшие группы метают с разбега, а потом переходят на полигон с двигающимися мишенями. У меня пока и в стоящую мишень получается через раз