Как долго я разучивал иллюзии, накладывал иллюзии на предметы, пытался обмануть Итачи? Даже не помню… Но у меня был хороший учитель.
Сакура ахнула, осматривая руку, над которой работала.
— Всё совпадает, вот тут ещё проходят каналы, более тонкие.
— Я вижу четыре здоровых тенкецу. Одна над клювовидным отростком, — сказал Неджи, и я сразу включил в иллюзию маленькую точку.
— Ещё одна левее на пять сантиметров…
Я сосредоточился, создавая иллюзию поверх этого ужаса, в который превратилось тело моего брата. Шаринган может запомнить очень многое, но самое лучшее, что я в тот день запомнил, это как затравленное выражение в глазах Итачи сменилось искрами надежды.
Глава 14. Сообразительная[17]
Для шиноби, впрочем, как и для любого другого здорового человека, очень тяжело остаться беспомощным и бессильным. Не помню, как это всё точно называлось, краткий курс психологии мне читали слишком давно, ещё в прошлой жизни, но, кажется, там были какие-то стадии, типа отрицание, злость, депрессия и что-то ещё. Не знаю, проходил ли это Итачи, но он был очень спокоен. Даже слишком. И совсем не разговаривал. Просто лежал, позволял мне и только мне делать перевязки — вот где мой ирьёнинский Е-ранг пригодился — и молчал.
Если бы я был знаком с онии-саном не так давно и не знал, насколько он может быть приятным и интересным собеседником, то, может, воспринял это нормально. Типа пафосный и печальный, непрошибаемый Учиха и все дела. Но я уже отвык от такого «брательника», и сердце просто разрывалось, когда я наблюдал за ним.
К тому же я прекрасно понимал, что Итачи совершенно не нужна чья бы то ни было жалость, и изо всех сил старался вести себя как обычно. Не смотреть слишком пристально, но и не отводить взгляд от его ран, не говорить ничего лишнего, но и не избегать темы восстановления. Иногда мозги кипели, честное слово! А брат ни капельки мне не помогал, в том смысле, что продолжал играть в молчанку, отворачивался, когда я пытался с ним поговорить, и очень плохо ел. За несчастную неделю так сильно исхудал! Почти всё время отказывался от еды и игнорировал мои уговоры поесть.
Внешне Итачи почти не изменился, всё же местные технологии лечения просто поражают. Единственное — было непривычно видеть на его голове повязку: волосы оплавились, но Ино сказала, что через какое-то время они вырастут. Но, на мой взгляд, лысая голова это ничто по сравнению с тем, что могло быть после столкновения с огнём Аматерасу. Через неделю на видимых участках его кожи не осталось почти никаких следов ожогов. Но там, где повреждения были слишком сильными: на груди и боку — у него остались ожоговые рубцы. Не очень красиво, но кто там его видит? Эти рубцы ещё периодически вскрывались и текли сукровицей и гноем, так что ещё нуждались в перевязках со специальными компрессами, но выглядели значительно лучше, чем в самом начале. К тому же Ино приходила через день и лечила Итачи мистической рукой, высушивая их, или что там с такими ранами делают.
Состояние Итачи стабилизировалось, а девочкам-медикам удалось вернуть его кейракукей в относительную норму. Но Ино говорила, что восстановление до прежнего уровня может занять полгода. Кстати, Шикамару просветил Ино в наш общий секрет, и она вполне нормально к этому отнеслась. Наверное, для неё авторитет Шикамару был очень высок: только угукнула и отвела взгляд.
Я и до этого это понимал, но как-то отстранённо, что ли. Не испытывая на собственной шкуре. Но теперь в полной мере осознал, почему в среде шиноби мало кого подпускают близко, становятся друзьями, с такой-то высокой смертностью и рисками. Даже Итачи — шиноби S-класса, неубиваемый, с крутейшим додзюцу! И вот он лежит, молчит и сводит меня этим с ума. Слишком больно. Ты слишком рассеян и сам можешь погибнуть из-за этого на пустяковом задании. Скорее всего, поэтому меня на какое-то время отстранили от миссий, чтобы я мог «ухаживать за заболевшей матерью» — по официальной версии.
— Сайто, привет, — окликнули меня, когда я возвращался через парк домой. Пришла мысль, что Итачи не сможет отказаться от данго господина Теяки, так что я сбегал до его кафе и купил целую гору вкусностей. Я тут голову ломаю, а может, Итачи просто не очень нравится моя стряпня, а данго он по-любому съест.
— О, привет, Неджи, — кивнул я Хьюга.
— Ты домой? — он поравнялся со мной и пошёл рядом.
— Ага, — ощущая горячие рисовые колобки на шпажках в пакете, ответил я, поглощённый своими мыслями о том, что сейчас как приду и как заставлю брата хорошенько подкрепиться, а то одна кожа да кости остались.
— Как Итачи? Держится?
— Да вроде нормально, — пожал я плечами, — только молчит и не разговаривает со мной…
Я запнулся, осознавая, что сказал Неджи.
— Но… Как?.. — булькнул я, оглядываясь вокруг. Не хватало ещё, чтобы кто-то нас подслушал.
— Не волнуйся, никого нет, — успокоил меня Неджи. — И я не собираюсь никому выдавать Итачи, Сайто. Но я и Шино знаем о нём.
— Что?.. — выдавил я. — Но как?..
— Бьякуган видит чужие додзюцу. А это был точно не Саске, я помню его чакру. Так что оставался только один вариант, — ответил Неджи. — А Шино… У него свои способы, как ты понимаешь.
— Да, — пришибленный осознанием того, что пребывание моего онии-сана в Конохе становится каким-то секретом Полишинеля. Ино, Сакура, Наруто, Шикамару, Цунаде-сама… Теперь Неджи, Шино и кто там ещё? А!.. Какаши в курсе, и ещё Рикудо знает сколько народу! Я уже даже затрудняюсь сказать, знают ли о моём брате Шин и Сай, они ничего не говорили, и я тоже, кажется, не упоминал Итачи в разговорах… Как же сложно не запутаться в том, кому и чего сказал и кто и что знает!
— Не волнуйся так, об этом знаем только мы вдвоём, — сказал Неджи, вырывая меня из упаднических панических мыслей.
— Что?.. С кем вдвоём? С Хинатой, что ли? — мне захотелось присесть, и я плюхнулся на скамейку в тени дерева. Неджи сел рядом.
— При чём тут Хината-сама? — строго спросил он. — Я имел в виду себя и Абураме Шино.
— Просто подумалось, — пожал я плечами. Из пакета аппетитно пахло данго. Я достал две шпажки и поделился с Неджи. Надо заесть моё горе и подумать, что со всем этим делать. Проблемы растут, как снежный ком!
— Он всё время молчит, — вздохнул я. Что уж там, поделюсь напоследок и наболевшим. — Вообще не разговаривает. Игнорирует меня. Онии-сан стал совсем на себя не похож. Вот, данго ему купил, думал, может, поест… Он их любит. Кажется. А я сегодня впервые, кстати, попробовал данго после того, как меня Генна сто лет назад угостил в Хитори и я еле отскрёб липкий рис с зубов. А эти ничего так, на самом деле — вкусные.
Неджи отчего-то закашлялся и своими огромными светлыми глазищами уставился на меня.
— Что? — тоже чуть не подавился я. Бьякуган вблизи, даже не активированный, страшный какой-то. Склера словно заполнена жидкой прозрачно-лиловатой ртутью. Из-за отсутствия зрачка эти глаза были своеобразными на вид. Потусторонними такими. И непонятно, на что он смотрит.
— Наш клан практикует «мягкий кулак» тайдзюцу, — сказал Неджи. — В клане Хьюга постоянно тренируются, в том числе по «выбиванию» тенкецу, и если прозеваешь и подставишься под «небесное касание», тенкецу потом восстанавливается чуть не неделю самостоятельно и зверски болит, так, что больше никогда не захочешь это повторить. Даже ирьёдзюцу особо не помогает. А у твоего… брата было вроде как «выбито» и после восстановлено до минимального уровня около шестидесяти крупных узлов и около трёх десятков мелких.
Я завис от этих слов. И до меня дошло!
Как дурак последний, видел только внешнее: что вроде бы всё в порядке, Итачи вполне цел, а значит, здоров. Но система циркуляции чакры это тебе не кот чихнул! Моему брату просто было невероятно больно, и он терпел, не жаловался, даже стона я от него не услышал за всё время. Просто молчал, возможно, как-то медитируя и пытаясь отрешиться от боли. А я… Хотя бы раз на него шаринганом взглянул! Я даже не понял, что он агонизирует! Шиноби хренов!
— Вижу, ты понял, — кивнул мне Неджи.
— Почему?.. — спросил я. — Почему ты спросил, как он? Почему мне кажется, что тебе не всё равно на моего брата? Почему я могу доверять тебе?
— Мы все тогда приготовились к смерти, — пожал плечами Неджи.
— Что? Ты о чём? — снова затупил я.
— В пустыне Демонов, — как мне показалось, скептически посмотрел на меня Хьюга. — Та техника, которую использовал тот подрывник. От неё не было спасения. Шино почувствовал и даже испытал её благодаря жукам-разведчикам. Я увидел с помощью бьякугана. Тот парень из Песка, Шишио, он первым почувствовал её приближение через свою «земляную печать». А Хоичи сказал, что его барьер не помог бы против «нано-бомб» которые разрушают все живое. Мы были обречены. Некуда скрыться и некуда деться. Смерть была неминуема.
Я смотрел на Неджи во все глаза, только сейчас вспомнив, что мне об этом говорил Какаши. Но я был слишком занят переживаниями за состояние Итачи, чтобы обращать на подобные мелочи внимание. Но для Неджи и остальных это были совсем не мелочи.
— Он пожертвовал собой, но спас всех нас, — сказал Неджи. — От нас не осталось бы даже тел…
— Поэтому ты и все остальные так волновались за него? — дошло до меня.
Поэтому Ино сильно переживала за моего брата и даже не дёрнулась, когда узнала, кто он. Вот почему Амено так старалась: кроме приказа от Канкуро у неё был и личный мотив. Потому что выживший Шишио был её товарищем по команде, может, даже больше, чем товарищем. Они все были благодарны за свои жизни. Это ценят. Выжили бы только Гаара с её абсолютной защитой и Какаши, который пропускал через себя молнию. Впрочем, неизвестно, как сложился бы тот бой далее. У Дейдары было ещё то дзюцу саморазрушения…
— Но ты… Ты тоже спас меня. На миссии, — возразил я сам себе, размышляя вслух.
— Это другое, — хмыкнул Неджи. — От тебя это тоже зависело. Мы зависели друг от друга. А тогда… Наша смерть была слишком очевидна и не зависела от нас, мы могли только её принять.