— Это возможно, у меня с собой есть…
Дальнейшее я не услышал, потому что Итачи неожиданно стрельнул мне пальцами в лоб. Перед глазами всё поплыло, и наступила чернота.
Очнулся я от того, что кто-то тихо мычал на кухне. Шипела сковорода, пахло яичницей и варёным рисом. Перед глазами было темно, то ли ночь, то ли… осознание произошедшего нахлынуло и смело. Я с трудом пошевелил отчего-то очень затёкшей рукой и нащупал на лице бинты.
Подняться на постели удалось с трудом, во рту ощущалась гадость, словно я не чистил зубы несколько дней или даже недель. Голова жутко болела.
— Кто здесь? — крикнул я, почему-то почти не ощущая чакры. Звать брата я поостерёгся. Неизвестно, где точно я нахожусь и кто в доме.
— Сайто! Ты очнулся! — раздался справа девичий голосок. Не Ино, не Сакура, не Шизуне и не Цунаде, хотя вряд ли Годайме стала бы мне яичницы жарить…
— Кто здесь? — повторил я вопрос.
— Это я, Шикару, — ответили мне.
— Шикару? Что ты здесь делаешь? И как долго? — спросил я, с трудом концентрируясь на её голосе. — И говори чуть потише, пожалуйста. Голова болит.
— Шикамару сказал присматривать за тобой, — ответила она почти шёпотом. — Ты… около двух недель был в коме. Не знаю, как тебя в неё ввели, я пока не проходила такую. Но Цунаде-сама проведывает тебя раз в несколько дней, а мне дали миссию по уходу за тобой.
— Двух недель! — крикнул я, словив новую волну головняка. — Чёрт!
— Повязки пока нельзя снимать, — подошла ко мне Шикару и коснулась затылка.
Не знаю, что она делала, но мне стало значительно легче. И красные пятна перед невидящими глазами скакать перестали.
— Скоро придёт Цунаде-сама, она как раз должна прийти, — тихонько поглаживала меня Шикару, явно щедро распределяя медицинскую чакру по моей несчастной головушке. — Она и скажет, можно ли снять повязки. Ты хочешь кушать? Я сварила рисовую похлёбку пожиже и яичницу, а ещё есть свиной рулет, его Наруто принёс, он заходил недавно.
— А мне можно? — спросил я, с опаской прислушиваясь к своему организму. Желудок после перечисления меню взвыл. — Всё же я две недели был в отключке…
— Поэтому тебе и надо поесть, чтобы быстрее восстановить твой резерв чакры, — в голосе Шикару я услышал улыбку и решил довериться в этом вопросе ей.
Всё же та же Цунаде тоже была в коме после нападения на деревню, а потом очнулась и сожрала всё, что нашла. Может, тут совсем не так шиноби выходят после голодовки, и чакра защищает организм.
— Неси всё, что есть, — сказал я, стараясь набраться терпения.
Вряд ли Шикару знает что-то об Итачи.
Значит, придётся дождаться Цунаде. Но что-то мне подсказывает, что «неизведанная кома» — дело рук моего онии-сана, чтобы как всегда провернуть всё так, как хочет он, а все остальные только постфактум приняли его решение. Ладно, хотя бы посвятил в свои планы. А то всё могло бы вообще…
— Твоя еда, — прервала мои упаднические мысли Шикару, которая, похоже, принесла что-то вроде кроватного столика. Только у нас такого не было отродясь.
В любом случае сначала стоит поесть и постараться сделать это так, чтобы мелкая Нара не вздумала меня кормить…
Глава 17. Вопросительная
Слава Рикудо, мучиться неведением долго не пришлось. Впрочем, мне хватило и двадцати минут, чтобы передумать всё, что только можно. Никогда ещё у меня так легко не получалось впадать в боевую медитацию. Возможно, в этом «виноват» мой новый шаринган? Скорее всего, так и есть, и Итачи смог за пару часов продумать тысячи планов. Правда, я так и не понял, почему брат был так уверен, что Орочимару захочет обменять его полудохлое тело на живого и невредимого Саске? Может, я чего-то не знаю? Как он там сказал? «Орочимару всегда мечтал обо мне»! Я сейчас какие-то непотребства представляю. Нет, нет, скорее всего, Итачи этим хотел сказать, что Саске — всего лишь замена ему, и даже без мангекё он представляет для Змея большую ценность, чем молодой здоровый организм Саске, у которого, впрочем, тоже нет высшего додзюцу клана. Итачи с Орочимару ещё напарниками были… может правда что-то личное? К тому же Итачи и сам не сможет оказать серьёзного сопротивления и нуждается в уходе. И Орочимару восстановит своё будущее тело.
Ну и, наверное, не последнюю роль сыграло то, что смерть Джирайи подстегнула к активным действиям Цунаде…
А вот что касается «чудесного воскрешения всея Конохи»… Я тут подумал и понял, что вообще-то это всё звенья одной цепи. Джирайя воспитывает сирот из Дождя, они вырастают, устраивают заварушки, пытаются изменить мир, как вообще-то завещал им их учитель. Я уже как-то размышлял над тем, что тут у каждого свои пути и часто можно совершенно сбить с толку, сообщив, что он идёт не тем путём и не к той цели, которую хотел. Предательство самого себя. Так вот. Нагато решил изменить мир путём боли, мол, народец узнает, как может быть плохо, — сразу будет счастлив от того, что ничего плохого не происходит. Повзрослеет, как когда-то повзрослел он, лишившись родителей, друзей, испытав страдания. В этом, конечно, что-то есть. По себе знаю, что иногда завидуешь себе вчерашнему: «вчера и не знал, какой счастливый, ещё никаких проблем не было, все живы были». Только беда в том, что вчера по незнанию, не в курсе ты был, что счастлив. Правильно на «Русском радио» говорили: «хочешь сделать человека счастливым, сначала сделай ему плохо, а потом верни, как было». Вот и Нагато-Пейн по такому же принципу поддерживал мир. И внезапно пришёл к нему Джирайя — его учитель, так сказать, авторитет, и пальцем погрозил: «неправ ты, Нагатыч, ой, не прав, не тем путём пошёл, дорогой». Тут у них случилась драка, Нагато плюс шесть тел забороли одного Джирайю, но… осадочек-то остался. Семечко сомнений было посажено.
Далее они идут за Наруто в Коноху, которую сейчас некому защищать: Итачи погиб в сражении с братом, Джирайю убил, Орочимару — скрывается по подземельям, да ещё и ликвидировал Третьего пару лет назад. Особо сильных шиноби раз-два и обчёлся, кто мог бы что-то противопоставить такому мега боссу, как Пейн. Цунаде вообще — медик и больше поддержка, чем активный боец. А после того единственного «божественного удара» и она в минусе.
Тут является Наруто, кстати, тоже ученик Джирайи, что, пожалуй, даже важнее всего остального. И вот у него своя концепция и взгляды на то, как сделать мир во всём мире. Конечно же, на фоне идёт сражение, но росточек сомнений, попав на благодатную почву, щедро политую кровью, начинает бурно расти и колоситься. И потом физическая победа, как контрольный удар от Наруто. Нагато проигрывает по всем статьям, но перед смертью решает… пойти другим путём. В его сердце уже выросло настоящее дерево противоречий, которое и подвигло на это «чудо» с воскрешениями.
То есть, отсюда вывод: если вытащить из этой цепи любое звено, то цепи как таковой не будет. Не погибнет Джирайя от рук Нагато, не посеет сомнение, а не будет сомнений ранее, фиг Наруто сможет достучаться до Нагато и что-то изменить. А значит, при сохранении жизни Джирайи ставится под удар вся деревня. В этом Итачи тоже был прав. И ведь разобрался по всяким моим оговоркам и информацией от Шикамару.
Значит, союз с Орочимару и упреждающий удар, действительно, практически наш единственный шанс. Но, чёрт возьми, эта жертвенность Итачи! Ар-р-р-р! Злости не хватает! Ладно ещё с него стряс обещание постараться выжить, а то с него станется сделать какие-нибудь глупости. Типа впустить в своё тело Орочимару, а потом попытаться подорвать его изнутри, каким-нибудь особым хитровыверченным самоуничтожением. Мне же он как-то установил «красную кнопку», причём дистанционную. Вполне может быть, что у него тоже есть такая. Орочимару, конечно, тоже не дурак, а даже местами гений, вполне возможно, что распутает и разминирует… но всё равно «сиди и бойся». Так вот подумает, какой с Итачи гемор, и скажет: «да ну вас, ребятки, мне и Саске подойдёт». Хотя гемор-то гемор, но интере-есно-о… Может, Орочимару любитель шарад и сложных задачек, кто его разберёт?
Надеюсь только Итачи в свои шаринганы никаких скрытых команд не запаролил… А то посмотрю на Саске и…
Кстати, интересно очень, как именно они заберут Саске? Не захочет ли тот «пообщаться» со старшим братом? Или ему попросту не скажут, что Итачи решился на такой финт ушами? Сколько вопросов…
— Сайто! Ты очнулся! — раздался знакомый голос почти над ухом, и я чуть не подпрыгнул. Нафиг к незрячему так подкрадываться?! А если бы я вмазал сразу от неожиданности?
— Наруто?! Ты в деревне? Как всё прошло с Саем? Где Итачи? — я хотел и про Саске спросить, но вовремя прикусил язык. Мало ли, может Итачи ещё никуда не отправили. Сколько вообще приживляются глаза? Если мой брат отправил меня в двухнедельную кому, то, может, и сам где-нибудь в больнице отлёживается?
— Наруто, будешь есть? — спросила Шикару.
— Конечно, буду! — не постеснялся тот. — Тем более ты великолепно готовишь, Шикару-чан!
Следом за Наруто я переместился в нашу как бы гостиную и терпеливо ждал, пока он насытится, вслушиваясь в его тихие причмокивания. С лишением зрения слух как будто усилился. Наконец, он отложил плошку и палочки и обратился к моей сиделке.
— Шикару-чан, я посижу с Сайто, ты можешь сходить до госпиталя и сообщить бабуле, что он очнулся? Заодно и Шикамару найди. Не торопись, в общем.
— Поняла, — ответила Шикару и тихо удалилась.
— Рассказывай! — потребовал я, стоило входной двери закрыться.
— Бабуля рассказала мне о плане Итачи, — сразу взял быка за рога Наруто. — Обмен на Саске и союз с Орочимару против «Акацуки». Сначала я был против, но Извращенец сказал, что Орочимару — его друг, такой же, как для меня — Саске. Это о нём он всё время говорил, когда просил забыть Саске. И на самом деле, он тоже хочет возвращения своего друга. Всегда ждал, даже через столько лет, после его предательства. Я не знаю… Орочимару убил Третьего… Я не знаю, как это всё вместе уместить. Но Извращенец сказал, что он очень силён, а Шикамару — что без помощи Орочимару Джирайя умрёт.