– Как вставать не хочется… – пробормотал Бласко, высунув голову из-под пледа.
– Угу… Но надо, – Жиенна отбросила плед, слезла с топчана и принялась разминаться. – Нечего расслабляться.
Из пристройки во двор вышел дядя, зевая, потянулся и пошел к мосткам – видимо, проверить сети, которые еще утром заметил Бласко. Но дядю перехватил невысокий кряжистый мужик с длинным пастушьим посохом-герлыгой. Он что-то тихо принялся дяде говорить, и сеньор Эрнандо резко погрустнел.
Причина выяснилась за завтраком: дядя зашел в столовую последним, сел рядом с бабушкой и сказал:
– Двенадцати овец не досчитались под утро на Горбках. И ведь там не только собаки были, два пастуха тоже. Ночью проснулись от жуткого воя, похватали посохи, из шалаша выскочили – и ничего… а когда утром обошли ночевку, с самого края нашли двенадцать туш. Совсем эти волколаки обнаглели, матушка.
Бабушка покачала головой:
– Если это волколаки, то уж точно не один и не два. Говорила я – надо паладинов вызывать. Давай все-таки вызовем, а?
– Да зачем. Канеро охоту готовит, я к нему сегодня же съезжу да и расскажу. И сразу после таскания барашка устроим облаву на тварей. Сам самопалы все перечищу и проверю, вооружим побольше народу – и справимся.
Близнецы молча ели овощное рагу и бараньи котлеты, запивая узваром.
– Ну попробуйте, посмотрим, – вздохнула сеньора Людовика. – Но я сомневаюсь, что это поможет. Ладно, хоть развлечетесь. Бласко, как, не желаешь поучаствовать?
– Ну, можно, – уклончиво сказал паладин. – Жиенна тоже не откажется, а?
Сестра кивнула.
Дядя повздыхал:
– Надо положить этому конец! А то так у нас и овец не останется… еще и водяники эти в озере… черти б их побрали. Сети портят, лодку перевернуть норовят… Нет чтоб возле Ибаньезовой усадьбы обосноваться – рядом с нами поселились, сволочи рыбохвостые!
– Водяников, кхм, больше нет, – сказал Бласко. – Я их ночью выгнал.
Дядя и бабушка уставились на него. А потом спросили одновременно:
– Никто не видел?
– Ты не пострадал?
– Всё в порядке, – заверила их Жиенна. – Я проследила, никто ничего не видел. Зато теперь в озере спокойно купаться можно. И рыбу с лодки ловить. И сырости такой по вечерам больше не будет.
– Спасибо, – искренне поблагодарил дядя. – Хоть одной заботой меньше… Надеюсь, и с волколаками справимся. Но это только толпой, я вам запрещаю в это влезать самим. Все-таки волколаки – не шутка…
Бласко и Жиенна многозначительно промолчали.
Улучив после завтрака минутку, они подошли к бабушке с картой, попросили ее показать, где были найдены все убитые овцы. Бабушка быстро поотмечала карандашом, потом сказала:
– Вы-то сами как думаете – что это такое?
– Не знаем, – честно ответила Жиенна. – Но обязательно выясним.
– Вы только, ради всех богов, не лезьте сами разбираться, – попросила бабушка. – Я не переживу, если с вами что случится.
– Не беспокойтесь, мы ведь не дураки, – Жиенна вздохнула. – Но нам очень интересно, что это такое. Потому что ни на что нам известное это не похоже… И уж особенно – на волколаков.
Этакое ее признание бабушку совсем не утешило, но сеньора Людовика ничего им не сказала. Так что близнецы, переодевшись в старые костюмы, оседлали своих лошадей и отправились на осмотр окрестностей, стараясь наведаться во все места, где находили убитых овец. А потом, ближе к обеду, набрели на очень укромное местечко: небольшую впадину между двумя взгорками, усыпанную валунами. Здесь никого не было, и они с большим удовольствием размялись, пошвырявшись друг в друга слабыми боевыми заклятиями, потом опробовали новое заклинание маскировки, с удовольствием убедившись, что догадка Бласко оказалась правильной: если его набрасывать на двоих, пользуясь их спонтанной синергией, то у одного из близнецов остается довольно много маны на другие нужды. Главное, чтоб синергия сработала.
А после этого, уже для физической зарядки, близнецы еще и помесились на кулачках. И Бласко, между прочим, стоило труда одолеть сестру в рукопашном поединке. И то – он понимал, что если бы драка была всерьез, еще неизвестно, кто вышел бы победителем. Сам он был очень сильным и быстрым, но Жиенна, уступая ему в силе, была зато еще быстрее, ловчее и гибче, и упор делала не на силу удара, а на захваты, броски и подсечки. Инквизиторок-беллатрис учили особому виду рукопашного боя, специально для них созданному, там были свои секреты и хитрые приемы, так что они могли драться на равных с очень серьезными противниками. К тому же милость Девы к своим посвященным (неважно, какого пола) проявлялась не только в виде особых мистических умений, но и в усилении их физических способностей, в том числе и силы, и ловкости, и выносливости.
После драки оба повалились на травку и лежали, выдыхая.
– Если бы местные решили подраться с тобой, у них не было бы никаких шансов, – сказал Бласко.
– С тобой – тем более. Что мы, собственно, и наблюдали, – Жиенна сорвала травинку и закусила ее. – Интересно… если они узнают, кто ты такой, испугаются задним числом? Ведь если бы дрались по-настоящему, ты легко мог бы им головы проломить или челюсти посворачивать.
– Потому я почти и не бил их, боялся перестараться, – Бласко закинул руки за голову. – У меня удар неплохо поставлен, хотя до нашего учителя рукопашного боя, старшего паладина Ливетти, мне далеко. Он ударом кулака ломает доску толщиной в семь дюймов. А ребром ладони раскалывает надвое стопку из двенадцати черепиц. Каждую черепицу на два ровнехоньких кусочка.
– Наша наставница Паула тоже так умеет, – хмыкнула Жиенна. – С черепицей, я имею в виду. А семидюймовую доску ломает ударом ноги. Я так пока не могу. Не хватает силы удара, но сеньора Паула говорит – научусь. Правда, при том добавляет – мол, зачем мне это, если боевая магия есть…
– Магия, конечно, это большое преимущество, но хороший удар – тоже неплохо, – Бласко сжал и разжал кулак. – Конечно, среди младших паладинов я не самый крутой, хоть и числюсь в лучших. Вот Жоан – тот, пожалуй, покруче будет. Он в рукопашной как-то раз Ливетти одолеть смог и однажды дольше всех нас сумел продержаться против самого Джудо Манзони, представляешь?
– Ого! – восхитилась Жиенна. – Надо же. Вот что. Ты меня обязательно с этим Жоаном познакомь. Да и вообще со своими друзьями. А то ты с моими девочками знаком, а я с твоими приятелями – нет. Непорядок. Познакомь – и надо будет устроить дружеское махалово. Наставники, я думаю, только одобрят – ведь хорошая же тренировка.
– Мне нравится эта идея, – ухмыльнулся Бласко. – Хотя ни у одной из вас против Жоана ничего не выйдет. Даже у этой вашей здоровой, как ее… Иоланды.
Жиенна махнула рукой:
– Посмотрим. Ты недооцениваешь Иоланду. Она-то как раз доску в семь дюймов проламывает… Да и мечом машет весьма искусно.
Она посмотрела на небо, достала из кармашка жакета часики на плоской серебряной цепочке:
– Скоро обед. Давай-ка собираться, да по дороге к Роблесу всё-таки наведаемся.
Каса Роблес при ближайшем рассмотрении выглядела далеко не так убого, как казалось с дороги. Окна были все целые, дыр в крыше не виднелось, сад, хоть и неаккуратный, все-таки был довольно ухоженным – по крайней мере сорняки не росли, поваленные деревья не валялись, высохшие ветки по большей части были обрезаны. Даже кое-какие грядки виднелись между деревьями. Бродившая по саду коза всё пыталась дотянуться до морковки и репы на этих грядках, но длины веревки ей не хватало, так что всякий раз, возмущенно мемекнув, коза возвращалась к общипыванию живой изгороди.
Близнецы заехали во двор усадьбы и остановились, оглядываясь. Из трубы на крыше боковой пристройки шел дым, из открытого окна доносились лязганье, стук и чья-то ругань. С другой стороны, с галерейки на второй пристройке, слышался громкий размеренный храп.
Бласко пожал плечами:
– Похоже, им нет никакого дела до возможных гостей. Может, мы тут лишние?
Не успела Жиенна ответить, как бесшумно открылась дверь центральной «башни» и на пороге появилась молодая высокая женщина в зеленой юбке в коричнево-бело-черную клетку, белом переднике, вышитой сорочке и клетчатом же жилетике по здешней моде. Рукава сорочки были закатаны до локтей, и на тонких белых руках звенело по меньшей мере с дюжину браслетов. На шее болталось множество разнообразных бус и шнурков с подвесками, пояс тоже был отягощен всяческими висюльками. Черные длинные косы женщины, утыканные засушенными цветочками, двумя петлями лежали на плечах. Обуви на ней не было, зато на худых голых щиколотках тоже звенели браслеты.
И она была несомненно ведьмой – Жиенна и Бласко углядели это как маги да и почуяли чутьем посвященных. Бласко прошептал:
– Наверное, это и есть та самая Кармилла. Интересно, насколько она хорошо в магии разбирается, почует ли в нас магов?
– А вот не знаю, – тоже шепотом ответила Жиенна. – Но посвященных почует точно.
Кармилла пристально посмотрела на них, потом повернулась в сторону пристройки, приложила ладони ко рту рупором и крикнула:
– Лопито, а у нас гости!
Крикнула вроде бы негромко, но в пристройке расслышали. Лязганье, стук и ругань прекратились, распахнулась дверь и в нее высунулся взлохмаченный полноватый мужчина средних лет в поднятой на лоб гномьей рабочей маске с окулярами и в изрядно засаленном и местами прожженном кожаном фартуке.
– Гости? Кого еще черти принесли… – пробормотал он на салабрийском и уставился на Бласко и Жиенну, моргнул, опустил на лицо маску и покрутил ободки окуляров. – Я вас не знаю, кто такие? Явно ж не из села…
Он опять сдвинул маску на лоб.
Бласко учтиво приподнял треуголку:
– Добрый день, сеньор Роблес. Мы – внуки сеньоры Гонзалез, студенты, приехали на каникулы. Вот, прогуливались и решили зайти, засвидетельствовать почтение. Как принято у нас в Сальме…– он говорил по-фартальски, все-таки салабрийский близнецы знали недостаточно хорошо. Понимать – понимали, а говорить было сложнее, хотя мать их и учила в детстве.