– Боюсь, мы этого тоже не узнаем. Может, это она про опыты Роблеса, – Бласко оглядел долину с озером и с удовлетворением отметил, что на воде появились лодки, с которых кто-то расставлял сети. Видимо, дядя сказал своим работникам, что водяников больше нет. Любопытно, как он им эту уверенность объяснил.
– Может… Между прочим, она с ним спит. И беременна от него. Так еще не очень заметно, но я углядела, – сказала Жиенна. – Ты не увидел, наверное, потому что мужчина. Или просто не смотрел так, как я. Но сам Роблес знает – потому ей спиртного и не наливал.
– Не удивлен. Мне кажется, что они нашли друг друга, – хмыкнул паладин. – Ну и славно. Знаешь, мне бы хотелось, чтоб у них всё было хорошо. Пусть сеньор Роблес наконец найдет правильный способ заделывать эти свои банки. Разбогатеет, женится на Кармилле, нарядит ее в шелка и бархат на зависть всем здешним сплетникам.
Жиенна только покивала, соглашаясь.
Четверть часа они спускались молча, потом она заговорила:
– А что скажешь про вчерашних овец?
– Ничего хорошего, – вздохнул паладин. – Очищение и экзорцизмы явно что-то убрали, и за ночь овечек неплохо обработали муравьи, какие-то мелкие падальщики и вообще природа наконец взялась за них как следует.
– Угу. А значит – там что-то было плохое. И меня очень беспокоит то, что мы так и не поняли до сих пор, что именно, – Жиенна потеребила свой шарфик. – С равным успехом это может быть как некромантия, так и малефикарья магия. А точнее определять я еще не умею. Одно только ясно – никакие это не волколаки. И я теперь точно не успокоюсь, пока не выясню, что это такое. Тем более что, судя по карте, почему-то растерзанных овец находили пока что на землях Гонзалезов, Роблесов и Канеро. А у Ибаньеза и Салисо – нет.
– Может, они просто никому не говорили, – предположил Бласко. – Надо у поселян поспрашивать.Уж слухи какие-нибудь наверняка ходят.
– Само собой, только осторожно. Но вообще не нравится мне всё это. Как-то жутковато, а?
– Угу. Но бабушке пока ничего не скажем, – Бласко посмотрел на усадьбу Каса Гонзалез. – А то она тут же напишет запрос в Овиедскую канцелярию и попортит нам дело.
– А если… если это и правда что-то серьезное? – искоса глянула на него Жиенна. – Настолько серьезное, что мы вдвоем не справимся?
– Сначала выясним, что это, а там посмотрим, – уклончиво сказал Бласко. Любопытство разбирало его чем дальше, тем сильнее. – Что вечером делать будем?
– Знаешь, не хочу никуда ехать. Погода хорошая, тихая… давай в озере поплаваем. Заодно растрясем то, что успели наесть. А завтра поедем в село, будешь тренироваться для таскания. А потом в гости к сеньоре Салисо заглянем. Хочу на ее близнецов глянуть. Да и просто из любопытства.
Обед оказался, как обычно, плотным и обильным. Наевшиеся у Роблеса близнецы осилили только похлебку и съели по куску пирога с ягодами. На вопрос бабушки, почему не едят остальное, сказали, что поели в селе в траттории.
После обеда, как и собирались, пошли на озеро, но не на мостки, а чуть дальше, выбрали местечко поудобнее. Между двумя пышно разросшимися вербами расположился серпик чистого желтоватого песка, хорошо прогретый на солнце. Берег тут был пологий, с ровным твердым дном – одно удовольствие купаться. Близнецы наплавались вволю, а потом Жиенна расстелила на песке широкое полотенце, сняла купальный костюм (короткая сорочка без рукавов и штанишки до середины бедер), развешала его на ветках вербы и улеглась позагорать под вечерним солнцем. Бласко тоже снял короткие купальные панталоны, повесил на куст, уселся рядом с сестрой на своем полотенце и сказал:
– Между прочим, у меня ощущение, что за нами подсматривают.
Сестра вяло махнула рукой:
– Я бы удивилась, если б не подсматривали. Хе, небось ждут, что мы сейчас трахаться начнем, раз уж разделись. Черт с ними, пусть ждут. Не собираюсь я сидеть в мокрой сорочке из-за каких-то озабоченных местных.
Бласко шевельнул пальцами, создавая несколько крохотных поисковых огоньков, и пустил их в разные стороны. Усмехнулся:
– Один из любопытных – дядин конюх. Второй – садовник. Залез на башенку на левой пристройке и пялится. А вот двое других – вон на том острове, – паладин махнул рукой, указывая на островок, поросший ивняком и камышами. До островка было около полумили.
– С той стороны длинная коса, и тянется она от владений Ибаньеза, между прочим. Может, это как раз Ибаньезовы громилы на нас пялятся.
Жиенна повернулась на живот, подставив солнцу округлые мускулистые ягодицы. Сказала:
– Они далеко. И пусть только попробуют подобраться поближе. Мы ведь им вломим и без всякой магии, а?
– Конечно. И вообще это бабушкин берег, не должны бы они сюда лезть. А всё-таки мне не нравится это… Учитывая дурную славу Ибаньеза и его приятелей, и всеобщую местную озабоченность, – Бласко сосредоточился на том огоньке, который сновал по островку. – Сейчас я им устрою веселье.
Жиенна встревожилась:
– Что ты задумал?
– Ничего особенного, не беспокойся. Просто там… на острове… о. Ага! Ну, теперь получите! – Бласко быстро влил в огонек побольше маны, пошевелил пальцами, сплетая заклинание, и отпустил его, лег на полотенце, закинув руки за голову.
– Слышишь, как вопят? – удовлетворенно сказал он.
И правда, по воде с острова донеслись неразборчивые вопли.
– Что ты сделал?
– Осиное гнездо на них уронил. Как раз над ними на вербе висело, – усмехнулся паладин. – Пусть попрыгают и побегают.
На островке на берег выскочили два здоровенных парня и попрыгали в воду, нырнув с головой. Над ними кружилось темное облако осиного роя. Парни вынырнули, глотнули воздуха и тут же занырнули снова.
– Так им и надо, – Жиенна снова повернулась на спину. – Жаль, что нельзя было приказать осам искусать им задницы и морды. Но так тоже неплохо.
Преследуемые осами здоровилы, время от времени высовывая из воды головы, поплыли в сторону зарослей камыша – видимо, сообразили, что там осам будет сложнее их атаковать.
Солнце спустилось ниже, стало прохладно, и близнецы, свернув полотенца, оделись и покинули пляжик.
Как Бласко и говорил, этим вечером уже не было никакой сырости, потому ужин на галерее всем был только в удовольствие.
Утром следующего дня близнецы наткнулись на новую жертву неведомой напасти. Овца валялась у самой дороги на общинной земле сразу за камнезнаками Гонзалезов. И была убита не больше чем полчаса назад.
Осмотрев ее, Бласко глубоко задумался. Жиенна же вошла в транс и стала прощупывать окрестности, выискивая малейшие нарушения в тонком плане.
– А может, мы не то ищем? – вдруг сказал паладин, прерывая ее медитацию. Жиенна встрепенулась:
– Что ты имеешь в виду?
– Вот ты только что просматривала тонкий план. И что ты там увидела?
– А ничего. Почти ничего. Совсем немножко темных воздействий, слабенький след некротической энергии… но всего этого очень мало для вот такого, – показала она на овечий труп. – Фон здесь самый обычный, ничего этакого нет.
– Если бы это было что-то вещное, осязательное, так сказать, то были бы и зримые следы, – Бласко почесал нос. – Но их нет. Я их даже в тонком плане не вижу. Но чувствую легкую, едва уловимую вонь. А что, если это… если это результат действия какого-то заклинания? Заклинания, направленного на овец извне… Отложенного и избирательного заклинания… Как думаешь?
Сестра посмотрела на овцу, перевела взгляд на брата и медленно проговорила:
– Хм… Теоретически… Теоретически это возможно. Но… Только если это магия крови. И не простая, а очень хитровывернутая.
– Подробнее, – попросил брат. – Нас-то пока не особо этому учили. Способам распознавать и противостоять кровавой магии как раз и будут учить после отпуска. А до этого только самое основное – как почуять, чем опасно… Вас ведь наверняка подробнее обучали, а?
– Да. По сути нас обучали теории магии крови – да и вас должны будут учить, особенно тех, кто в храмовники собирается. Видишь ли… По крови можно сделать много чего, это ты и так знаешь. И даже можно создать такое заклятие, которое будет убивать на расстоянии, выбирая жертву по целому списку признаков. Точное, узко направленное, отложенное, с кучей условий заклятие. Простому самоучке это не под силу, Бласко. Это должен быть очень опытный, очень хорошо магически образованный человек. Сам ведь понимаешь, где попало такие знания не получишь – а значит, кровавый маг где-то у кого-то учился…
Она огляделась, выбрала подходящий камень и села на него. Достала из кармана широких брюк свой мажеский блокнот, раскрыла там, где были общие схемы, и принялась чертить карандашом сложный узор линий:
– Смотри. Выбор цели – овцы. Добыть здесь овечью кровь дело нехитрое. Все здешние овцы родственны, для улучшения породных качеств даже стараются скрещивать близкородственных. Так что просто слепить заклинание и запустить по крови – не получится. Наступит овечий мор во всей округе.
– А если овечий мор – это и есть цель?
– Сомневаюсь. Его можно вызвать куда более простым способом, и не таким зрелищным. Просто наслать болячки – это может любой самоучка как раз. Нет, тут явно другие намерения. Смотри на схему. Итак, цель – какие-то определенные овцы. Помнишь ведь – страдают только овцы Гонзалезов, Канеро и поселян, кто у Роблесов арендует. Да и мы находили только овец с соответствующими клеймами. Значит, вот здесь стоит ограничение на выборе цели, – Жиенна ткнула карандашом в схему и изобразила соответствующую руну. – Кровавый маг должен вплести в заклинание указание на принадлежность овец определенным людям. Это сложно, но можно. Не знаю толком, как. Но вроде бы для этого кровь этих людей не нужна. Потом… способ убийства овец тоже надо прописать. Это где-то здесь, – она начертила на схеме несколько рун и черточек. – А время действия заклятия – здесь.
– Сложно как-то, – покачал головой Бласко. – Да это же магоформула шестого порядка получается, не меньше. Это должен быть какой-то уж очень хорошо обученный маг крови. Или обычный, но все равно хорошо обученный.