– А эти уроды не поймут, что это была именно магия? – Жиенна устроилась позади брата, и они потрусили в сторону усадьбы Гонзалезов.
– Не думаю, для них оно было больше похоже на оползень. Я постарался направляющие пустить параллельно склону, чтобы большой кусок дороги обрушить, они должны были в самый низ взгорка съехать. Боюсь, сеньоре Салисо придется заново прокладывать там дорогу.
– Так ей и надо. До чего же мерзкая тетка! И жадная какая! Обедом не угостили, мало того – скатерть отвернули, а нам постелили какую-то тряпку, и чашки поставили старые, у меня даже со сколом была. А печенье! Тьфу! Пересушенное и несладкое. И повидло засахарившееся… Жадина она, эта Салисо.
– И завистливая до ужаса, – добавил Бласко. – И она правда ведьма. Слабая, но что она сглазить может и порчу навести – охотно верю. Нас-то не получилось, а вот Лютику досталось. Я не сообразил, что ведь лошадей надо защитить… а должен был. Сеньор Теодоро мне бы за такое высказал много… неприятного.
Сестра вздохнула:
– Ну, мы оттуда убрались, и слава богам. Раздумывать и рассуждать будем попозже, сейчас я соображаю плохо. Веришь, нет – испугалась. Даже стыдно теперь.
– Да чего уж там, – Бласко тоже вздохнул. – И я испугался. Хм… Как думаешь – расскажем бабушке и дяде?
– Даже не знаю. С одной стороны, я бы не стала. Но с другой… а что если этот урод Ибаньез сунется на бабушкины земли? Надо предупредить.
– Эх. Тогда расскажем, только… как-нибудь без особенных подробностей. И рассказывать будешь ты, у тебя лучше получается.
Жиенна только вздохнула, и до самой усадьбы они ехали молча – сказывались пережитый испуг (хоть и не сильный, но близнецы до этого уже давно никого и ничего не пугались) и магическая усталость.
Сдав Лютика конюху (Бласко не забыл незаметно снять заклятия с его копыта), близнецы, помыв руки в рукомойнике возле конюшни, пошли прямо на крышу пристройки, где уже накрывали ужин. В этот раз на столе были рыбные блюда, и близнецы с удовольствием отдали им должное, особенно пирогу с рыбой и карасям в сметане. Запивали светлым пивом.
– Хорошее пиво, – похвалил Бласко. – По-моему, мы такое же сегодня в траттории в Трех Оврагах пили. Нас Бенито угощал.
– А, пивоваров сын? Стало быть, подружились? – обрадовался дядя. – Ты его попроси, чтоб поучил тебя разным приемам для таскания.
– Так уже, мы еще во второй день с ним сначала на кулаках помесились, а потом подружились, – улыбнулся Бласко. – Сегодня тренировались барана таскать.
– А-а, то-то, смотрю, проголодались, – бабушка придвинула к нему блюдо с пирогом. – Может, надо было бы мяса подать?
– Спасибо, рыба тоже хорошо, – Бласко подумал недолго и взял еще кусок пирога.
Дядя поинтересовался:
– А как вы ему объяснили, что вы хоть и близнецы, но никому, хм, не даете?
– Сказали, что у нас в Сальме так не принято, – ответил Бласко. – И что мы вроде как обручены, и оттого никому не даем.
– Молодцы, это вы правильно додумались, – похвалила бабушка. – И не соврали, и прямо не сказали.
Жиенна положила себе карася в сметане, ковырнула его вилкой и сказала:
– М-м… Мы сегодня еще к сеньоре Салисо с визитом вежливости ездили.
Бабушка и дядя переглянулись. Дядя спросил:
– И как она вас приняла?
– Очень плохо, – скривилась Жиенна. – Ужином не угостила, чай подала какой-то бледный, как будто его уже два раза перед тем заваривали… И печенье овсяное. А чашки были надколотые! Да еще она на нас так смотрела, что я прямо порадовалась, что нас с Бласко сглазить нельзя.
Дядя прижал пальцы ко лбу, благодаря богов:
– И хвала богам за это!
Бласко повторил его жест и сказал:
– Нас-то нельзя. А вот лошадей – можно… Мы об этом как-то не подумали, и у Лютика копыто треснуло и подкова отпала.
– Плохо, – вздохнул дядя Эрнандо. – Но справимся. А пока, Жиенна, возьми какого хочешь в конюшне.
– Спасибо, дядя, – искренне поблагодарила его инквизиторка. – Но на этом ведь неприятности не кончились… Когда мы у сеньоры Салисо были, к ней приехал Рубио Ибаньез, вломился как к себе домой и стал на нее орать. А потом нас увидел. Сообразил, что мы близнецы, и начал ко мне приставать. Пришлось мне на него, хм, по-особому, по-инквизиторски посмотреть. Иначе никак не мог угомониться.
– Вот сучий вылупок, чтоб его поплющило да искорячило! – выругался дядя. – Он там один был или с громилами своими?
– В дом зашел один. Мы побыстрее убрались оттуда, но оказалось, что громилы с ним были. И когда мы уж на склон стали подниматься, они погнались за нами. Тут-то и оказалось, что Лютик захромал. Пришлось мне Жиенну на седло взять, – признался Бласко. – Не хотелось, чтоб они нас догнали. Потому что кончилось бы плохо. Может, я бы его даже пристрелил.
– Если бы ты его пристрелил, тебе бы все спасибо сказали, – вздохнула бабушка. – А тебе самому ничего бы и не было. И поверь – даже не пришлось бы алькальду говорить, что ты паладин. Достаточно было бы сказать, что Рубио на тебя напал и к Жиенне приставал с непристойными желаниями.
– Руки марать не хотелось. Правда… правда, когда мы от них удирали, пришлось к магии прибегнуть, телепорт построить. Но они не видели. Да и не до того им было – оползень случился, половина склона под ними обрушилась. Ну а мы этим и воспользовались, чтоб оттуда убраться, – закончила рассказ Жиенна.
– Всё равно эти сволочи так просто не отцепятся, – дядя потер лоб. – Так что вы будьте осторожны. И, Жиенна, я тебе тоже пистоль дам. На наши земли они не сунутся, конечно, но в селе и на общинных землях прицепиться могут. Вы там старайтесь сами не ходить, Бенито расскажите. Треховражные парни терпеть Ибаньеза не могут, так что на них можно рассчитывать. Ну и, само собой, к Салисо больше не надо ездить.
После ужина и мыльни Жиенна и Бласко поняли, что как-то слишком устали, потому, помолившись, повалились на кровать и, улегшись поудобнее, принялись наконец обговаривать сегодняшние приключения.
– Ну, что мы теперь знаем совершенно точно? – спросила Жиенна. И тут же сама загнула один палец:
– Первое: сеньора Салисо – ведьма.
– Угу, – кивнул брат. – А Рубио Ибаньез – полный урод. А также то, что сеньора Салисо очень заинтересована в победе своего игрока в таскании барашка. И еще то, что у нее с Рубио какие-то дела. Помнишь, он орал, что они так не договаривались?
– Помню. Значит, второе, третье и четвертое. И это всё связано между собой. А еще мы узнали, что неведомая напасть почему-то не трогает овец Салисо и тех поселян, кто арендует у Ибаньеза. И поселян из Дубового Распадка. Смекаешь?
– Угу, – снова кивнул Бласко. – Неведомая напасть для Салисо очень даже ведомая. Хочешь сказать, что это она сотворила такое могучее заклятие крови?
– Возможно, – Жиенна накрылась одеялом. – Но я не почуяла в доме Салисо никакой кровавой магии. Ни в доме, ни от нее самой.
– А от Рубио? – Бласко тоже завернулся в стеганое одеяло, наполненное шерстью. – А то я не успел…
– Я тоже, – вздохнула она. – Не успела. А потом не до того было. И вот поэтому я думаю, что все-таки надо как-то за ним последить. Но как-то так, чтобы на его земли не соваться. Самим, в смысле.
– Ну и как ты собираешься это провернуть? – Бласко даже высунул голову из-под одеяла.
– Пока не знаю. Завтра подумаем, – Жиенна зевнула. – А теперь давай спать.
Утром после завтрака дядя позвал близнецов в самую дальнюю комнату одноэтажной пристройки. В этой пристройке жилых помещений не было, только всякие кладовки, и у многих из них имелись отдельные двери во двор. У дальней комнаты тоже, а еще из нее можно было попасть в башенку.
Кроме дяди в комнате обнаружились еще четверо мужчин – его пастухи и объездчик, и крепкая мускулистая тетка, которую дядя представил как старостиху приозерного хуторка, прилегающего к Каса Гонзалез. А сама комната оказалась битком набита самым разным оружием. Дядя Эрнандо занялся проверкой самопала, один из пастухов натягивал тетиву на арбалет, второй молотком обстукивал крепление рогатины, третий чистил старый охотничий самопал, тетка примерялась к большому копью, а объездчик крепил на древко наконечник с двумя заточенными крюками.
– Готовимся к охоте на волколаков, Бласко, – пояснил дядя. – Вот проверяем оружие. Хочу побольше народу собрать, глядишь, и изведем тварей. Простые пастухи загонщиками будут, а вот эти ребята и Анья – забойщиками. И ты тоже, если хочешь. С самопалом-то обращаться умеешь?
– Конечно. У вас хороший, кстати, хоть и не гномий, а ингарийский. Надо попробовать, как он в деле. Патроны к нему есть?
Дядя ногой придвинул к нему ящик:
– Да целая куча. Как раз недавно купил, правда, пришлось самопал с собой аж в Овиеду тащить, чтоб там под него подобрать. Так что можешь пострелять, проверить. А для остальных самопалов самим заряды крутить придется… Очень уж они старые у меня. А тебе, Жиенна, может, лук дать? Умеешь пользоваться?
– Какая сальмиянка не умеет? – пожала плечами инквизиторка. – Только можно я сама выберу?
– Да пожалуйста, выбирай. Наконечников вон полно, тоже набери какие надо, Дамиан стрел с ними наделает. А то стрел маловато у нас хороших.
Жиенна стала пересматривать луки, проверяя каждый на изгиб. Бласко подошел к стойке с ручным оружием и стал примеряться к палицам. Конечно, они с Жиенной не верили в то, что в здешних землях завелся волколак, но не говорить же это дяде. К тому же поохотиться на волков вполне можно было бы. Бласко покрутил в руке шипастую палицу:
– Я бы еще вот эту штуку взял. Как раз хорошо волколака в лоб приложить… А когда сама охота будет?
– Ну, сначала таскание проведем, в седмицу с утра. Во вторник собрание гидальгос в Сакраменто… значит, не раньше четверга. Мы с сеньором Канеро хотим еще на том собрании побольше народу на нашу охоту привлечь – чтоб уж наверняка.
Проверять самопал и лук пошли на задний двор, то есть за одноэтажную пристройку – как сказал дядя, если Бласко попадет не в мишень в виде набитой опилками бочки, а в стену, то это не страшно, задняя стена пристройки сложена из камня и окон в ней нет.