Бласко, как и было договорено заранее, сосредоточился только на цели. Он пока не подгонял Гнедка, берег его силы, так что все четверо таскальщиков красной команды пока держались вместе. Главное было – не дать соперникам обогнать себя, и не позволить кому-то налететь сбоку. За ними и по бокам от них, чуть позади, скакали загонщики – те, кому выпала задача охранять таскальщиков и не давать противнику приблизиться. Остальные выполняли роль забойщиков. То была основная часть команды, толпа крепких парней на не слишком быстрых, но очень выносливых и ловких лошадях. Самая свалка как раз и образовалась у переднего края поля, где забойщики разных команд сцепились друг с другом. Месилово тут шло очень жесткое: ведь когда барана схватят и повезут в свое село, задачей забойщиков будет не дать таскальщикам конкурентов пробиться к своим. Вот они и старались заранее проредить ряды противников.
Загонщикам команды красных удалось на время отвлечь и желтых, и зеленых, и Бласко поднажал. Бенито, Ксавиер и Эугено тоже пришпорили лошадей, стараясь от него не отстать. Это было непросто – все-таки их салабрийские верховые уступали чистокровному сальмийскому коню, хотя и были по-своему хороши. Но сейчас Гнедок скакал без особого напряжения, тогда как кони Бенито, Ксавиера и Эугено выкладывались в полной мере, чтобы только не отстать от него.
Из зеленых вырвались вперед двое и бросились наперерез. Бласко глянул на них и тут же отметил, что зеленые очень хорошо держатся в седлах, особенно парень с длинными светлыми волосами, увязанными в хвост, видно, тот самый Аймабло, правнук альвы. И конь у него был неплох – полукровка, помесь сальмийской и салабрийской пород, на вид невзрачный, но зато быстрый и выносливый. Поравнявшись с Бласко, Аймабло забрал немного в сторону. Второй зеленый продолжил скакать наперерез, приближаясь с каждой секундой. Когда расстояние между ним и Бласко сократилось до тридцати футов, он резко отвел назад руку. И паладин, разглядев в ней пращу, тут же пригнулся. Камень пролетел над его головой, чуть не задев.
– Вот сучий вылупок!!! – выругался рядом Ксавиер. – Эугено, давай щеми их!!!
Эугено взял в сторону, заложив дугу и разгоняясь. И проскакал мимо зеленого пращника почти впритирку, ухитрившись хорошенько пнуть его в бедро. Тот грязно выругался, бросился догонять Эугено. Аймабло, не обращая внимания на это, хлестнул своего коня и наконец обогнал Бласко.
Паладин легонько ударил пяткой Гнедка в бок, тот заржал азартно и четырьмя большими скачками вырвался вперед, да еще и пронесся перед самой мордой Аймаблова коня, отчего тот взбрыкнул, едва не сбросив наездника. Но Аймабло удержался в седле, что-то крикнул и снова взял в сторону, видно, решив разогнаться по дуге и пересечься с Бласко уже возле барашка.
До барашка оставалось совсем недалеко, как вдруг в глазах резко потемнело, виски проломило дикой болью, и паладин чуть не свалился с коня на всём скаку. Гнедок пронзительно заржал, взбрыкнул и встал на дыбы, молотя передними копытами по воздуху. Бласко удержался, положил на голову Гнедка ладонь и кастанул «Шоры». Его наставник, мэтр Джироламо, очень долго натаскивал Бласко на это заклинание, вбивая в подсознательные навыки. Боевому магу без «Шор» никуда, ведь кони очень чувствительны ко всякой магии, особенно если их к этому не приучали с жеребячьего возраста. Так что паладин мог кастовать слабые «Шоры» быстро и почти неосознанно. Вот и сейчас получилось. Гнедок немного успокоился, и Бласко огляделся. Другие кони тоже испугались: Аймабло едва держался на взбесившемся скакуне, Эугено висел на узде своего коня, пытаясь его утихомирить. Ксавиер же и Бенито удержались на перепуганно ржущих и брыкающихся конях, и сами орали что-то невнятное, но явно непристойное.
И было отчего.
До призового барашка оставалось каких-то тридцать-сорок футов, но добыть его теперь было бы очень непросто. Потому что над ним в воздухе висело нечто совершенно невообразимое и жуткое: огромный ком с несколькими длинными, многосуставчатыми щупальцами и широченной пастью, и всё это словно слеплено из кусков мяса и костей. Да и сама пасть была больше похожа на вскрытую грудную клетку с торчащими ребрами. От монстра несло чудовищным зловонием магии крови и некромантии, и паладин даже не сразу сообразил, что оно чувствуется не только метафизически, но и физически тоже. А еще от монстра исходил физически же ощутимый ужас. И его чувствовали все, не только паладин – судя по тому, что начало твориться на поле.
Перепуганные лошади, как только явилось чудовище, бросились куда глаза глядят, лишь бы подальше, на месте остался только Бласко. Впрочем, некоторые из таскальщиков очень быстро опомнились, сумели справиться с лошадьми и вернулись к Бласко. Таких было человек десять: Бенито, Эугено и Ксавиер, Аймабло и еще один зеленый, трое парней в желтых платках, и еще двое из забойщиков команды Трех Оврагов, которые вовсю скакали к ним, потрясая кольями, выдернутыми из ограждения поля. На помостах зрителей, насколько успел заметить паладин, половина народу ломанулась удирать, а остальные наоборот, то ли оцепенели от ужаса и с места не могли сдвинуться, то ли решили посмотреть, что будет дальше.
Рядом крикнул, осаживая коня, Бенито:
– Что это, черти ее дери, за гребанная хрень?!
– Ужас пустошей, – сказал Бласко, завороженно глядя на то, как чудовище хватает несчастного барашка и одним хлестким ударом щупальца вырывает у него живот вместе с внутренностями, как оно впихивает всё это в пасть и втягивает, словно спагеттины, бараньи кишки. Дурнота подступила к самому горлу, паладин еле сдержался, а вот Эугено не выдержал, его вывернуло резко и бурно, он едва успел наклониться, чтоб не обблевать себя и своего коня.
– Это та херня, что овец жрет на выпасах… – пробормотал Ксавиер.
Подскакавший к ним Аймабло выругался:
– Ох нихера ж себе, трахни меня конь! Какая же эта хрень огромная!!! Что делать будем?
– Валить надо, – отозвался квадратный парень в желтом платке, тот самый Хуан из Подхолмья (перед самым тасканием Бенито на него показал Бласко и охарактеризовал как второго по опасности конкурента после Аймабло). – Валить надо эту суку!!!
И он вынул из-за пояса кистень на кожаном шнуре. Аймабло достал из рукава короткую дубинку с выемкой на конце, в которую тут же рукояткой вставил извлеченный из-за голенища нож. Эугено тоже вооружился кистенем, Ксавиер – пращой, а Бенито – кестальской большой навахой, в сложенном виде имевшей не менее фута в длину.
– Ах ты зараза!!! – сказал на это Аймабло.
Бенито обиделся:
– Кто бы говорил! Я ее раскрывать не собирался, а вместо дубинки взял.
Он раскрыл наваху, и теперь оказался обладателем широкого кривого клинка футовой длины с очень хорошей заточкой и такой же длинной ухватистой рукояткой.
Чудовище между тем все еще лакомилось барашком, пока что не обращая внимания на парней. Впрочем, времени прошло лишь чуть больше минуты.
Бласко посмотрел на монстра мистическим зрением. Его окутывало такое сложное сплетение сил, что у паладина даже в глазах зарябило. Справиться без оружия с этим чудовищем, сотворенным темным колдовством и древними силами, невозможно – паладин это понял сразу. Поможет ли тут боевая магия – он тоже не знал. Но деваться было некуда.
Бенито дернул его за рукав:
– Ты что же, без оружия?
Бласко моргнул, пробормотал:
– Оружие… Я сам себе оружие.
Он снова посмотрел на чудовище, мотнул головой и принялся тянуть ману. Как назло, именно здесь с потоками маны было не очень хорошо. Тонюсенькая жилка, и та довольно далеко. А рассеянная набиралась очень медленно… и Бласко понял, почему: чудовище ее всасывало с невероятной скоростью.
Монстр не стал ждать, пока Бласко натянет достаточно маны, бросил барашка и, растопырив во все стороны щупальца, кинулся на новую добычу.
Снова ударило волной ужаса, в висках заломило, в глазах потемнело и захотелось побыстрее свалить куда подальше. Гнедок не испугался только потому, что всё еще действовали «Шоры». Кони остальных заржали, попытались сбросить всадников. Превозмогая животное желание сбежать, парни все-таки постарались успокоить коней. Пока они на это отвлекались, монстр оказался прямо над ними. И тут же хлестнул сразу тремя щупальцами. Бласко увернулся, сбросил ману пламенной стрелой прямо в пасть чудовищу. В ответ оно выдало ужасающую вонь и завизжало. Бенито, увернувшись от удара, рубанул по щупальцу своей навахой. Бласко, отскочив подальше, призвал на себя святую броню и снова потянул ману. Аймабло, пригнувшись, выскочил из-под удара и, проскакав до кола с растерзанным барашком, выдернул кол из земли, содрал с него веревку. Развернулся и поскакал на чудовище, держа кол наперевес, словно штурмовое старинное копье. Двое «забойщиков» с кольями как раз доскакали до места битвы. Очень вовремя: чудовище двумя щупальцами схватило замешкавшегося Хуана, сорвало его с седла и потянуло прямо к пасти. Хуан выронил бесполезный кистень и бессвязно заорал. Бенито отбивался от двух щупалец, размахивая навахой и яростно матерясь. Двое желтых и зеленый схватили Хуана за ноги, пытаясь отобрать его у чудовища. Эугено, сыпля проклятиями, лупил кистенем по щупальцам. Ксавиер принялся обстреливать монстра камнями из пращи. Аймабло с маху всадил кол в одно из щупалец, держащих Хуана. Чудовище исторгло мерзкий вой. Подскакавшие красные одновременно воткнули свои колья в два других щупальца. Чудовище еще сильнее замолотило щупальцами по все стороны. Под удары попали все, кто пытался удержать Хуана, и один из красных забойщиков. Брызнула кровь, истошно заржали кони и закричали раненые.
Бласко увернулся от очередного удара. Мельком подумал: «Сколько же у этой твари щупалец-то?!». И вдруг почувствовал очень знакомые движения сил. Чудовище собиралось куда-то телепортироваться, прихватив с собой Хуана. И если остальные не отпустят его – то и их прихватит тоже. И паладин быстро вошел в боевой транс и призвал купол света. Умение это было сложным, из храмовничьего арсенала, и младших паладинов этому еще не учили – наставники только показывали им его. Но Бласко, будучи боевым магом, подобные вещи схватывал быстро – ведь всё это основывалось на тех же принципах, что и боевые заклятия, только сила была другой природы.