– Но ты понимаешь, что капитана «Карлоса» гасить нельзя ни в коем случае?
– А как же! И очень хорошо, что ты это тоже понимаешь. Команда – хрен с ними. Из территориальных вод они как-нибудь выберутся. А капитан только о том будет думать, как бы ему ноги из России унести. И нам это на руку. Все просчитано, чувствуешь?
– Да, чувствую, – честно ответил я. – Как шахматная партия.
– Вот именно! – и Стилет от чувств налил себе водочки. – Как, понимаешь, у Каспарова.
– Не зря покойный Георгий Иванович посоветовал мне обратиться именно к вам, – подлил я масла Стилету на грудь, но реакция была совсем не той, которую я ожидал.
– Ну ты даешь, Миша, – строго посмотрел на меня Стилет. – Кто же перед важным делом покойников вспоминает? Это молодым дурачкам все равно, а я, старый и опытный, в приметы верю. И тебе, между прочим, советую.
– Виноват, исправлюсь, – сказал я и встал. – Я поехал к себе. Нужно отдохнуть перед делом.
– Правильно, – одобрил Стилет и протянул мне руку.
– А ты-то сам где будешь? – спросил я, пожимая его клешню.
– На одном из сейнеров, – ответил Стилет, – там и встретимся.
– О\'кей, – сказал я и ушел.
Через двадцать минут я уже был в гостинице и, конечно же, первым делом направился не к кровати, чтобы углубленно заняться отдыхом, а к телефону.
События разворачивались стремительно и совершенно неожиданно.
По дороге в гостиницу я еще раз прокрутил в голове все новости и пришел к выводу, что стилетовский план проскочит на ура, потому что он был совершенно в моем стиле. Но я не мог допустить, чтобы кокаин попал в Город, и поэтому нужно было действовать очень быстро.
Первым делом я позвонил в Штаты.
Мюллер снял трубку после четвертого звонка.
У меня отлегло от сердца, и я сказал ему:
– Это ваш друг с Волги.
– А-а, узнаю, узнаю, – ответил Мюллер и зевнул.
– Вы там что, еще спите? – поинтересовался я, совершенно уже успокоившись.
Честно говоря, до того момента, как я услышал ленивый голос Мюллера, мне с трудом удавалось сдерживать самую настоящую панику, которая пыталась завладеть мной. Но теперь я уже точно знал, что все в порядке, поэтому мог позволить себе разговаривать спокойно.
– У вас там уже полдень, – укоризненно сказал я, – а вы, Генрих, морду давите. Не стыдно?
– Не-а, – ответил Мюллер и опять зевнул.
– Ладно, черт с вами. Слушайте внимательно. Я нахожусь в гостинице «Прибалтийская», номер тысяча четырнадцать. Крайне необходимо, чтобы кто-нибудь из наших общих друзей срочно со мной связался. Срочно – значит немедленно.
– А где Рита? – спросил Мюллер.
– Рита уехала неизвестно куда и сказала, что вернется послезавтра. Если бы она была рядом, я не стал бы тратить деньги на звонок в Штаты. Кроме вас, у меня ни на кого выхода нет.
– Понятно, – Мюллер помолчал, – денег жалко. Это при вашем-то финансовом положении… Недаром говорят, что чем богаче человек, тем более он становится жадным. А что, действительно дело серьезное?
– Серьезнее некуда, – я пропустил его шуточку мимо ушей, – дело касается двух латиносов, до которых теперь не добраться никому.
– Вот как… Хорошо. Будьте у телефона, вам позвонят.
И Мюллер повесил трубку.
А я встал, закурил сигарету и стал ходить по номеру, поглядывая на телефон.
Черт бы побрал этих Игроков! Когда они не нужны, то появляются как из-под земли. А когда мне нужно найти их, то приходится звонить в Штаты. Хоть бы оставили какой-нибудь номер для связи…
Наконец, минут через пять, телефон зазвонил.
Я подскочил к нему, остановился, успокоил дыхание и, сняв трубку, томным голосом сказал:
– Хх-алло…
В трубке раздался голос Риты:
– Костик, милый, что там у тебя стряслось?
Глава 15 ПИРАТЫ АТЛАНТИЧЕСКОГО ОКЕАНА
Подъехав к Яхт-клубу, Знахарь остановился в нескольких метрах от украшенных якорями ворот и посигналил.
Дверь будки охранника отворилась, и из нее вышел помятый тип в старой зеленой фуражке пограничника. Обойдя машину Знахаря, он остановился около двери водителя. Знахарь помолчал, ожидая какой-нибудь реплики, но охранник молчал, и ему пришлось спросить:
– Как проехать к главному зданию? Охранник посмотрел на него и сурово ответил:
– Вообще-то въезд по пропускам…
Знахарь понял, в чем дело и, достав из кармана рубашки купюру достоинством в пятьдесят рублей, протянул ее охраннику:
– Вот пропуск.
Охранник непринужденно принял бумажку и, подойдя к воротам, распахнул их. При этом на его лице было выражение благодушной рассеянности.
Медленно проехав мимо охранника, Знахарь повернул на какую-то дорожку и через минуту увидел прямо перед собой здание Яхт-клуба. Рядом с ним, на зеленой лужайке, бессильно повесив крылья, стоял вертолет.
Знахарь не знал марки этой машины, но неоднократно видел, как над Петропавловской крепостью поднимаются такие же вертолеты, битком набитые желающими поглазеть на Город с высоты. Подъехав к вертолету, Знахарь вышел из машины и увидел небольшую группу молодых и крепких мужчин, которые на этот раз были одеты не в традиционные похоронные костюмы и черные лаковые шкары, а в разноцветную спортивную форму и удобные для резвых телодвижений кроссовки.
Одобрив про себя их понимание ситуации, Знахарь подошел поближе и узнал двух из пятерых стоявших перед ним ребят. Вчера они сидели за соседним столиком в «Метрополе» и, попивая пивко, бдительно смотрели по сторонам.
Один из вчерашних парней сделал шаг навстречу Знахарю и, протянув руку, сказал:
– Здравствуйте, Михаил! Я – Толик. Можно по погонялу – Клещ. Все в сборе, ждем сигнала.
Знахарь кивнул и поздоровался за руку с каждым из братков.
– Оружие есть? – спросил он.
– А как же, – ответил Клещ, – полная коробка.
И он кивнул в сторону открытой двери вертолета. На полу кабины стояла белая коробка из-под «Столичной». Знахарь посмотрел на нее и спросил:
– А для меня найдется?
– Выбирайте, что вам больше нравится, – с улыбкой ответил Клещ.
Знахарь забрался в кабину и, откинув картонный клапан, заглянул в коробку. Там навалом лежали пистолеты, обоймы и ручные гранаты. Крякнув, он посмотрел на Клеща и сказал:
– Так… Гранаты отменяются. Ни в коем случае. Интересно, что за умник придумал такое?
Клещ застеснялся и ответил:
– Ну, это… На всякий случай.
А на лице у него было написано, что ему страсть как хочется кинуть куда-нибудь парочку гранат.
Знахарь покрутил головой и стал выбирать себе оружие.
Любимой «Беретты» среди груды маслянистых железяк не нашлось, поэтому он остановился на большом и тяжелом «ТТ». Взяв с продавленного жесткого сиденья какую-то тряпку, он тщательно протер пистолет и засунул его за пояс. Потом положил в карман летней куртки четыре запасных обоймы и легко выскочил из вертолета.
– Теперь все слушают меня внимательно, – сказал он и достал сигареты.
Некурящий Клещ неодобрительно посмотрел на пачку «Малборо», но, естественно, ничего не сказал. Закурив, Знахарь начал инструктаж.
– Наша задача – нейтрализовать команду судна. Подчеркиваю – не завалить, а именно нейтрализовать, потому что после окончания операции контейнеровоз должен благополучно продолжить свой путь. Поэтому особое внимание обращаю на то, что капитан и радист должны по-любому остаться невредимыми. Если кто из матросиков будет сильно дергаться – поступайте с ними, как хотите. Но главные люди должны остаться целыми. Капитан – для того, чтобы вести судно, а радист будет держать связь с берегом и докладывать, что все путем. Стилет говорил вам, в чем суть дела?
Клещ, который, судя по всему, был старшим в группе, ответил:
– Он сказал, что наше дело – остановить корабль. А дальше другие люди подтянутся.
– И больше ничего?
– Больше ничего.
– Хорошо.
Знахарь подумал и сказал:
– Нужен большой кусок белого картона, – он оглянулся на коробку из-под водки, – вроде этого, и жирный черный фломастер.
– Вован, мухой! – скомандовал Клещ, и широкоплечий здоровяк, резво перебирая кривоватыми мускулистыми ногами, затрусил в сторону здания Яхт-клуба.
Капитан контейнеровоза «Карлос Костанеда» сеньор Луис Бергамо находился в просторной капитанской рубке и задумчиво смотрел в огромное окно. Судно медленно двигалось к выходу из порта мимо стоявших у пирса судов.
Капитан выполнил свою работу, он доставил груз в Россию, где уже совсем другие люди должны были забрать его. Поэтому никто не мог бы упрекнуть его в невыполнении обязательств.
Конечно, Луиса Бергамо волновало то, что сеньор Гарсиа не встретил его, но вовсе не это было причиной его плохого настроения.
Проблема заключалась в том, что, по его распоряжению, один из контейнеров был умело вскрыт, и двести килограммов кокаина в многослойных прочных пластиковых мешках перекочевали совершенно в другое место. Говоря проще, Луис Бергамо обокрал своего работодателя. Если бы груз благополучно остался в России, то этого бы просто не заметили. В случае чего Бергамо мог отпереться. А теперь придется возвращать мешки на место, снова опечатывать контейнер, а главное – выпустить из рук то, что Бергамо уже считал своим, собственным…
На таких судах, как «Карлос Костанеда», давно уже не было красивых, но устаревших штурвалов, их заменяла рулевая машинка, обычная железная коробка с ручкой, как у трамвая.
Рулевой Хорхе Нуэвос стоял у рулевой машинки, прислонившись к ней животом, и небрежно пошевеливал вытертую до блеска стальную рукоятку. Он был опытным рулевым и уже далеко не в первый раз приводил суда в этот порт. Поэтому Бергамо не беспокоился о том, как его «Карлос» выйдет на фарватер, как пройдет по Заливу – он знал, что все будет в порядке.
Мысли Бергамо снова и снова возвращались к кокаину, и он все еще надеялся, что дело завершится благополучно.