Гаспар, несмотря на все свое мужество, даже простонал. Хотя скажу прямо: удариться лбом со всего маху о золотую статую еще больнее, чем о мачту из дерева. Из глаз посыпались такие искры, что я даже удивился, что не смог при их помощи разглядеть Рейчел.
– Рейчел! – заорал я, отчаянно надеясь услышать ее ответный крик.
Естественно, из воды, куда она, судя по плеску, свалилась. И потому безмерно удивился, когда услышал рядом с собой:
– Лео, ну что же ты так кричишь?! В ушах зазвенело!
Я прижал девушку к себе, на всякий случай тщательно ощупав ее со всех сторон: Гаспар, который тоже бросился ее спасать, нигде за нее не держится? И только тогда догадался: в воду упал кто-то другой. Точно не пес Барри, чье дыхание слышно рядом и которому новая игра понравилась настолько, что он даже лизнул мне руку в благодарность.
– Блез?!
– Я здесь, Лео, – донеслось с кормы. Он не бросил свой пост у румпеля даже в минуты всеобщей паники.
– Теодор! Теодор? Теодор!!! – С разными интонациями трижды прокричал я, старательно отворачивая голову в сторону, чтобы снова не оглушить Рейчел, но тот безмолвствовал.
– Блез, факел!
– И чем он сможет помочь под водой? – благоразумно заметил тот, одновременно высекая искру из кремня с кресалом, чтобы поджечь фитиль, а уже от него – факел.
– Всем! – Я был краток.
Возможно, Головешку можно увидеть с борта. Например, его всплывшую спину. Или вполне могло случиться так, что он, ударившись головой, рухнул в воду. Но не полностью, зацепившись за что-нибудь ногами. Да и просто осмотреться вокруг в этой почти кромешной тьме, где только и видно, что вход в то, что сам он назвал гаванью.
Была у нас лампа Прежних. Вот ею можно пользоваться и под водой, но в ней закончилась горючая жидкость. Ее можно добыть только в огненных ловушках Прежних, но такие нам в последнее время не попадались. Вернее, встретилась одна, но нужная нам субстанция оказалась негодной, превратившись в желе. Правда, и ее можно снова обратить в жидкость, если разбавить скипидаром, но последнего у нас не было ни капли.
Блез, успевший поджечь факел, вместо того чтобы оглядеться вокруг или, по крайней мере, передать его мне, внезапно сунул его в воду.
– Лео, взгляни!
Взглянуть здесь можно было только на вход, и потому я сразу же туда и посмотрел.
– Гаспар! – Тот сразу догадался, что от него потребуется.
– Понял, Лео, сделаю! Что-что, но перезаряжать арбалеты я умею не хуже тебя.
На входе в грот показалась пирога с туземцами. Следом за ней виднелась еще одна, и мне только и оставалось, что едва слышно простонать: как же они не вовремя! Сейчас, когда между жизнью и смертью Головешки, возможно, считаные мгновения.
Перед тем как вскинуть арбалет, я сказал:
– Блез, прячь Рейчел в бочку!
– Не дождешься! – послышалось в ответ. – Хватит, насиделась уже в ней! Где мое оружие?!
И тогда мне пришлось рявкнуть так грозно, как только смог:
– Быстро в бочку, я сказал!
К моему немалому удивлению, следующая фраза Рейчел донеслась изнутри этой посудины, причем через какой-то краткий миг:
– Лео, я тебе никогда этого не прощу!
«Простишь-простишь», – думал я, выцеливая главаря на передней пироге. Всего лодок было три, и шансов, если дело дойдет до рукопашной, у нас не было никаких: слишком их много, тут никакое искусство махать мечом или саблей не поможет, ведь пространства для маневра нет, и нас просто-напросто задавят массой.
Основное наше преимущество заключалось в том, что туземцы видеть нас не могли. Каким ты острым зрением ни обладай, но, если после яркого солнечного дня внезапно оказаться во мгле, некоторое время вообще ничего не увидишь.
Проблемы возникли и у меня, поскольку арбалет в своих руках я видел весьма и весьма смутно, и стрелять приходилось больше по наитию. Но недаром же хорошим стрелком является тот, который способен попасть точно в цель в любых условиях, и я им являюсь…
– Лео, прими очередные комплименты твоему искусству, – некоторое время спустя заявил Блез.
– Признаться, я до сих пор не могу к нему привыкнуть, хотя знаю Лео куда дольше, чем ты, – согласился с ним Гаспар.
– Вот только девушки у этого замечательного стрелка больше нет! – гневно раздалось изнутри бочки.
Оставалось только надеяться, что сердце у Гаспара при этом радостно не ёкнуло. Но, по крайней мере, он промолчал, и лишь Блез сочувственно крякнул.
– Блез, помоги ей оттуда выбраться, – тяжело вздохнул я. – Теперь уже можно.
И действительно, пироги, потеряв седоков ровно по количеству выпущенных мною болтов, поспешили убраться из грота.
Ситуация особенно не радовала, но какую-то передышку мы все же получили.
Чтобы всем нам свыкнуться с мыслями о потере Головешки, а самому мне попробовать помириться с Рейчел.
– Понимаешь, Рейчел… – начал я, не сводя глаз с входа в грот: эти воинственные дикари могли объявиться в любой момент.
– Лео, если ты глуховат на оба уха, повторю еще раз: между нами все кончено!
Ее логика была недоступна моему разумению: я старался сделать так, чтобы Рейчел даже царапины не получила, и что в итоге?
– Но почему?!
– Да потому что не надо видеть во мне женщину! – Гнева в ее голосе хватило бы и на дюжину разъяренных девиц.
– А кого я должен в тебе видеть?! – Не стоит и говорить, насколько безмерно я был удивлен.
Тут не захочешь, а увидишь. Особенно сейчас, когда грудь Рейчел бурно вздымалась в такт ее дыханию, раз за разом пытаясь вырваться из ворота одежды на свободу. Вон Блез с Гаспаром даже глаза отвели. И правильно сделали.
– Полноценного члена команды – вот кого! Который и себя в состоянии защитить, и других тоже, – по-прежнему гневно продолжила Рейчел. – А ты меня – в бочку! – Голос ее все-таки подвел, и она едва не всхлипнула. И совсем уже жалобно добавила: – Головешку жалко!
– А чего его жалеть? – замогильный голос, который раздался высоко над нашими головами, пронесся по гроту многочисленным эхом. Многочисленным настолько, что вокруг нас долго еще звучало: «Жалеть… жалеть… жалеть…»
Глава 11
Прозвучал он так зловеще и неожиданно, что «полноценный член нашей команды, способный защитить и себя самого, и всех остальных», тоненько взвизгнув, тут же оказался висящим у меня на шее. Для надежности обхватив ногами, скрестив их за моей спиной. Благо что на нем было не узкое платье, а просторное одеяние охотника за сокровищами, состоявшее из штанов и куртки.
Чего тут греха таить: вздрогнули мы все. Сам я мало того что вздрогнул, так еще и едва не потерял равновесие, когда Рейчел бросилась спасаться ко мне на шею. В попытке устоять мне не удалось ничего лучше, чем уцепиться за злосчастную бочку, которая и стала причиной нашей размолвки. Устоять-то я устоял, но сама тара полетела за борт. Неудачно, боком, сразу же набрав воды. Отчего, булькнув на прощанье, под ней скрылась. Оставляя тем самым мою возлюбленную без укрытия; я даже простонал сквозь зубы, проклиная себя за свою неловкость.
Рейчел, бормоча слова молитвы почему-то Элекии, продолжала в меня вжиматься, ну а сам я согнулся практически пополам, чтобы телом защитить любимую от неведомой опасности сверху. В то же время извернул шею, пытаясь хотя бы краем глаза увидеть обладателя зловещего голоса. Тщетно. К окружающему нас мраку мы успели в какой-то мере адаптироваться, да и солнце, заняв нужное место на небосводе, давало нам куда больше света, и потому темнота вокруг нас не выглядела такой беспроглядной, как в самом начале. Но то, что скрывалось под самим сводом, по-прежнему было покрыто мраком.
– По-моему… мы разбудили… Древнее Зло… – едва слышно, дрожащим голосом, за несколько раз выдавил из себя Гаспар. – Слышал я о таком, причем не единожды. И во всех случаях выживших не было.
«Кто же тогда рассказал о случившемся, если их не осталось?» – скептически подумал я, лихорадочно размышляя о том, как обезопасить Рейчел.
Голос раздавался откуда-то сверху, но совсем непонятно было, с какой именно стороны. Так что вертись не вертись, но отовсюду ее не прикроешь. Бросить Рейчел в воду? Нет, тоже не выход. Уложить девушку на палубу и прикрыть сверху своим телом? Мысль нисколько не умнее. Только и оставалось – отчаянно молиться всем богам, чтобы суметь ее защитить.
– Что застыли как неживые? Готовы к тому, что я сейчас вам скажу?!
«Скажу… скажу… скажу…» – Эхо металось по всему своду, заставляя нас вжимать голову в плечи при каждом отзвуке.
Сам голос по-прежнему был и зловещ, и замогилен, но теперь в него добавились еще и новые интонации, говорящие о том, что ничего хорошего услышать нам не предстоит.
– Кто ты? – Как ни старался Блез, но голос его дрогнул.
– Точно призрак! Вот же влипли! – Слова Гаспара были переполнены отчаянием.
– Ха-ха-ха! Как будто сами не знаете! Э, Гаспар, ты арбалет-то убери!
«Убери… убери… убери…»
– Иначе стрельнешь еще ненароком.
«Ненароком… ненароком… ненароком…»
Дальше произошло немыслимое: неустрашимый воин Гаспар послушно опустил арбалет. Мало того, он положил его на палубу.
– Ладно, я спускаюсь.
«Спускаюсь… спускаюсь… спускаюсь…»
– Лео, мы сейчас все умрем?! – дрожащим голосом прошептала мне на ухо Рейчел. – Если так, знай: я люблю тебя, Лео! И всегда буду любить, даже на том свете! – После чего всхлипнула.
Я не нашелся что ответить, лишь поцеловал ее куда-то в шею. Настораживало то, что наш пес ведет себя обычно: не лает возбужденно, не скулит, не пытается спрятаться и так далее. Или собаки не видят и не чувствуют ду́хов? Или те не могут причинить им вреда?
– Может, не надо спускаться? – произнес Гаспар так жалобно, что будь ситуация иной, я, не сдержавшись, рассмеялся бы в голос. – Мы сюда случайно попали, причем не по своей воле.
– Да ты что?! А то я не знаю! Вот же для меня новость! И кто бы мог подумать?
Голос все приближался, эхо перестало быть громким и зловещим, затем исчезло вовсе, пока наконец мы не увидели хорошо знакомые нам всем сапоги спускавшегося вниз по мачте Головешки. Да и как их тут не узнаешь, если подошва на них втрое толще обычного, столько в ней зашито золотых монет. Что являлось постоянной темой шуток над ним Гаспара: мол, если Тед свалится в воду, сапоги его вмиг на дно утащат. Дальше нашим взором предстали сначала штаны Головешки с огромной заплатой на заднице. Затем его пояс, на котором висели дли