– Спасибо, братья! – поблагодарил их я, вертя пояс в руках: что же теперь с ним делать? Не сообразив ничего лучше, повесил на шею.
– Лео, тебе хватило времени придумать, как нам отсюда спастись? – с надеждой спросил Блез.
Я неопределенно пожал плечами: хватить-то хватило, но как все это дело обстряпать? Точно ведь возникнут проблемы. Так оно и получилось.
– Нам необходимо попасть во-он в ту дыру в стене. Она явно сквозная и ведет наверх: в ней отблески света видны. Дальше уже проще: останется только скинуть веревку для остальных.
– Ее должно хватить, – мысленно смерил высоту стены и длину оставшейся веревки Гаспар. Хватит, Гаспар, обязательно хватит. Сам род занятий заставляет иметь ее всегда много, зачастую в ущерб всему остальному. – Еще неплохо бы какой-нибудь трамплин соорудить. Наподобие того, что использовал Лео.
– А чего его сооружать, если он у нас уже готовый имеется? – И Блез со значением посмотрел на живот самого Гаспара.
Если вникнуть, пришедшая Блезу мысль была не такой уж и бредовой, как могло показаться вначале. Гаспар едва ли не ежедневно работал над крепостью мышц брюшного пресса, утверждая, что, достигнув нужной кондиции, они вполне способны выдержать удар копьем. По крайней мере, его тупым концом. И если Гаспар в тот самый миг, когда нога прыгуна окажется на животе, напряжет пресс изо всех сил, толчок получится чувствительным. Конечно, не такой, как в случае с тробором, когда я почувствовал себя так, словно нашел все-таки пояс, дающий возможность летать словно птица, но все же.
Проблема была в другом.
– Дырка маленькая, в нее лишь Головешка и пролезет, – глядя на отверстие в стене, покачал головой Блез.
– Вот именно, – кивнул я.
«И еще Рейчел. Но уж чем-чем, а ее жизнью я рисковать точно не буду. И дело не в том, что она – моя любимая. Нас здесь четверо здоровых мужчин, а рисковать должна женщина?»
– Головешка, – мы все посмотрели на него с надеждой, – возьмешься?
Вообще-то прыжок получался не таким уж и выдающимся, и вполне по силе любому. Единственная сложность в том, чтобы ухватиться за край дыры. Именно в этом и был основной риск.
Тед внимательно посмотрел на саму дыру, на снующих внизу троборов… Те уже несколько раз пробовали выстроить пирамиду, которая с одинаковым успехом разваливалась.
– Нет, – покрутив головой, сказал он. – Слишком опасно, слишком.
– Ну да: тут занятие не для труса – это тебе не гигантских крокодилов голыми руками в клочья рвать, – ухмыльнулся Гаспар, но Головешка сделал вид, что ничего не услышал.
– Головешка, а как же наши сокровища?! – попыталась сыграть на его жадности Рейчел. – Ты же сам все слышал!
– Что именно? – живо поинтересовался Блез.
– Барри наш лаял. А значит, в гроте аборигены.
– Вполне возможно, он на какого-нибудь пеликана лаял. Или на рыбу. Или от скуки. Собака – она и есть собака, что с нее взять? – Теодор пренебрежительно фыркнул, усиленно показывая, что собакам не доверял никогда.
– Ну что же, тогда выбора нет: прыгать придется мне. – Теперь Рейчел хотела задеть мужское самолюбие Теда. Тщетно.
– Так, – оживился Головешка. – Хвататься руками лучше вон за тот камень. А еще неплохо бы тебе колени чем-нибудь мягким обмотать: непременно, когда схватишься, ударишься ими о стену.
Мы трое – Блез, Гаспар и я, только головами покачали: ну понятно же, что допрыгнуть у Рейчел нет ни единого шанса. Даже если случится невероятное, и мы позволим ей рискнуть жизнью.
– Или пускай сам Лео прыгнет – ему не привыкать. А если и свалится, снова сумеет к нам забраться.
– Если бы Лео смог пролезть в эту дыру, он давно бы уже нам со стены веревку скинул, Тед. – Блез приобнял Головешку за плечи и повел его на самый край площадки, негромко что-то говоря.
– Пытается его убедить, – глядя им вслед, сказала Рейчел. – Лео, может, попробуем воздействовать на него перстнем?
– Интересно, каким это образом? Он что, и от трусости способен излечить?
– То-то и оно, что способен! Когда перстень с определенной комбинацией камней надет на палец, у человека теряется чувство страха.
– Точно теряется?
– По крайней мере, так пишут в книге. С другими болезнями он ведь не подводил. Вот и с трусостью не должен.
– Разве трусость – это болезнь? – засомневался Гаспар.
– Еще и заразная, – вместо Рейчел ответил я. – Сам вспомни: частенько ведь бывает – стоит только кому-нибудь запаниковать, как другие тут же от него заражаются и трусливо покидают поле боя.
Крыть Гаспару было нечем.
– Только как заставить Головешку перстень надеть? – Рейчел посчитала, что решение принято.
– Сделай нужную комбинацию и дай его мне, – без всяких раздумий сказал Гаспар. – И если я не смогу его убедить, надену силой. Пусть хоть раз нормальным человеком себя почувствует.
Головешка надел перстень добровольно. Причем с таким видом: да отвяжитесь вы от меня наконец! Внешне он не изменился нисколько, и я даже посмотрел на Рейчел: не помогло твое кольцо. На что она тоже сказала глазами: подожди немного, не торопись.
Затем у Теодора стал другим взгляд. Немного, едва заметно. Думаю, никто, кроме меня, и увидеть сей факт не смог, но это означало одно: перстень на него все же подействовал.
Вот он подошел к самому краю, покачался с пятки на носок, что в обычном состоянии ему и в голову бы не пришло от боязни свалиться вниз. Посмотрел, прикидывая расстояние, на лаз, в который ему следовало попасть, хмыкнул. Сплюнул на снующих внизу троборов, удачно угодив в одного из них. Дальше началось неожиданное.
– Рейчел, – обратился он к ней. – Давно хочу тебе сказать: красивая ты все-таки девка! – И не успела Рейчел обидеться на слово «девка», как Головешка добавил: – И умница к тому же. Что в таком сочетании у женщин бывает крайне редко. Повезло с тобой Леонарду, чего уж тут! Лео, да не напрягайся ты так: жена друга – это святое!
Затем он удивил нас еще больше.
– Гаспар, – подошел он к тому.
– Чего тебе?
– Да так, мелочи. – После чего ударил его кулаком в голову. Если быть точнее – в глаз. Естественно, в левый, потому что Головешка – правша.
Чего уже говорить о нас, если Гаспар, со всеми его рефлексами и навыками, настолько не ожидал этого, что не успел даже дернуться, и удар Головешки достиг цели.
– Это тебе за твой язык, – спокойно пояснил Тед. – Надеюсь, единственного предупреждения будет достаточно?
После чего просто повернулся к нему спиной.
Естественно, самый ошалелый вид был у Гаспара, хотя и остальные немногим ему уступали. Я вскочил на ноги: если сейчас Гаспар отреагирует так, как отреагировал бы после подобного практически любой на его месте, а именно: смешает Головешку с землей или, хуже того, поднимет его над головой и скинет его вниз, к троборам, мы лишимся практически единственного шанса на спасение.
Гаспар понимал ситуацию не хуже меня и потому сумел себя превозмочь. А Головешка как ни в чем не бывало продолжил:
– Ладно, пора приступать. Гаспар, чего медлишь? Ложись на самый край, трамплин ты наш. Кстати, задница у тебя сильно болит?
Глава 13
– Головешка сейчас на тебя похож, – сказала Рейчел.
– На меня?!
Понятно, что не внешне. Я и выше его на две головы, и в плечах в полтора раза шире. И совсем не такой смуглый, как он, отчего Тед и получил прозвище Головешка. Речь шла о манере себя держать. Так неужели я такой бесцеремонный, даже наглый? Сомнительно, ибо мне даже в голову не пришло бы поинтересоваться у Гаспара состоянием его задницы: понятно же, он и без того страдает, в том числе и морально.
– Ну да. Такой же в себе уверенный, ни в чем не сомневающийся и так далее. Походка у него и та стала копией твоей.
Вот даже как? Хотя самому мне различия очевидны. На самом деле некоторые вещи даются с трудом, потому что жить хочется не меньше других. В том-то вся разница между мной и Головешкой и заключается, что я старательно пытаюсь скрыть, когда мне страшно или одолевают сомнения.
– Интересно, если перстень надеть на тебя, во многом бы ты изменился? – продолжила Рейчел. – Хотя вряд ли: если лечить каким-нибудь лекарством здорового человека, тот не станет от этого еще здоровее, скорее наоборот.
Головешка меж тем снял с себя пояс, мгновение подумал, а затем решительно скинул с себя сапоги. Решение здравое, ибо благодаря зашитым в подошвы монетам сапоги весят куда больше обычного, что не может не повлиять на дальность прыжка. Была и другая причина: безусловно, пресс у Гаспара железный, но металлические набойки могут поцарапать и его. Гаспар, у которого под глазом наливался синяк и который пристраивался на самом краю площадки поудобнее, увидев это, по-моему, даже посветлел лицом.
– Гаспар, да пошутил я: не нужен мне никакой трамплин, – ухмыльнулся Головешка, зачем-то подув на свой кулак со ссадинами на костяшках. – Тут прыгать всего-то!..
– Теодор, может, колени тряпками обмотаешь?
– И так сойдет, – отказался он. После чего, отойдя на несколько шагов от края, примерился, поправил пересекавший грудь поперек моток веревки и, пронзительно проверещав: «На абордаж!», – разогнавшись, прыгнул.
Все мы, затаив дыхание, следили за его прыжком. Тот вышел у Теда великолепным, у меня самого не получилось бы прыгнуть лучше. Вот он ловко ухватился за край, рывком подтянулся; мгновение, и исчез в дыре полностью.
Тут же откуда-то изнутри нее донесся его гневный крик: «Ах ты, тварь!» – после чего послышался частый скрежет металла по камню. Буквально следом из дыры вылетел исполосованный кинжалом труп рогатой гадюки.
– О, да тут их целое кубло! Ну, держитесь, гады!
Все мы ошалело переглянулись: панический ужас Головешки перед ядовитыми змеями нам хорошо известен и служит постоянным поводом для шуток над ним.
– Вот это да!.. – потрясенно прошептал Блез, а Гаспар поскучнел.
– Лео, а ты ведь тоже змей не боишься? – негромко спросила Рейчел.
На всякий случай я кивнул. Трижды, чтобы у нее не осталось никаких сомнений. Отношения с этими ползучими гадами у меня были самые сложные. Не то чтобы я их боялся, но по возможности старался держаться от них подальше. В отличие от того же Гаспара, любимой шуткой которого было поймать какую-нибудь особь, приблизить к своему лицу – якобы он желает ее поцеловать, а затем протянуть ее Головешке: «На, подержи немного».