И потому прикрыл девушку спиной с самого опасного направления. Спереди ее теперь защищала статуя богини Элекии, сзади отчасти ствол нашей мачты. Оставалась еще четвертая сторона. Она просматривалось отлично, и пусть никаких признаков опасности мне обнаружить не удалось, успокаивало это мало. Тогда-то к нам подошел Головешка и молча встал именно там.
Я посмотрел на него с благодарностью, на что он лишь пожал плечами. «Лео, нас здесь четверо мужчин, и если мы не сможем защитить единственную девушку, чья бы там она ни была, вправе ли мы ими называться?» Именно так я истолковал его ответный взгляд и мог поклясться всеми богами сразу, что не ошибся.
– Блез, держи как можно ближе к берегу.
Справа от нас возвышался каменный откос, на самом верху которого и располагался замок Прежних, визит в который едва не окончился для нас трагически. И потому какое-то время можно было не беспокоиться о том, что сверху внезапно полетят камни или стрелы.
Дальше будет еще проще: пролив значительно прибавит в ширине, и если мы пойдем по самой его середине, с берегов нас уже не достать.
Полчаса томительного ожидания – когда мы опасались увидеть несущиеся на нас пироги, – и теперь можно было расслабиться. Рейчел, готовя ужин, сразу же захлопотала над очагом, сложенным на левом из двух корпусов «Принцессы», а остальные просто лениво разговаривали.
– Лео, сколько островов нам осталось посетить? – спросил Блез.
– Три. Или даже четыре, точно не знаю. Вернее, просто не знаю.
– Неплохо, если бы на каком-нибудь из них располагалась фактория. У нее точно должна быть связь с внешним миром. А если очень повезет, то именно с Виргусом.
– Помечтай, – оборвал его фантазии Гаспар. – Если бы на островах имелась фактория, вряд ли бы дикари о ней не знали. Мало того, тут столько бы охотников за сокровищами бродило, что мы только и делали бы, что об них спотыкались. А так туземцы смотрят на нас, будто мы с луны свалились.
В своих рассуждениях Гаспар полностью прав: места дикие, и цивилизацией даже не пахнет.
– Трудно будет нам отсюда выбраться, – вздохнул Блез.
– Трудно, – согласился с ним я. – Но, как и во всем, есть и светлая сторона.
Головешка добровольно отправился помогать Рейчел в стряпне, и оттуда все чаще доносились запахи чего-то вкусного. Все мы с нетерпением поглядывали в их сторону: день выдался суматошный, и скудный завтрак, состоявший из остатков вчерашней жареной рыбы да пары честно поделенных на всех просяных лепешек, давно уже успел перевариться. Сам я поглядывал на них еще и затем, чтобы убедиться: внезапно осмелевший Головешка с моей девушкой не заигрывает? Но нет, тот вел себя скромно, что в очередной раз убеждало меня в мысли: храбрость вообще и храбрость по отношению к женщинам – зачастую понятия разные.
Среди моих знакомых есть и такие, которые вполне могут гордиться своим бесстрашием, но в то же время в присутствии девушек начинают мучительно краснеть и заикаться. Имеются и обратные примеры, когда откровенные трусы ведут себя с женщинами как настоящие герои. И что всегда меня особенно поражало – те именно за таких их и принимают.
– В чем именно она заключается – светлая сторона? – отвлек меня от размышлений Гаспар.
– Судите сами… – Давно успел заметить, что на голодный желудок рассуждается удивительно легко. – Если нам отсюда все-таки удастся выбраться, то кто нам помешает однажды вернуться на острова? Тут же для охотников за сокровищами поле непаханое, сами видели.
– Что непаханое – это точно, – согласился со мной Гаспар, который надвинул шляпу на лоб таким образом, что синяк под одним его глазом практически не был виден. А под вторым его и не было: так, легкая ссадина. – Тут, если хорошенько покопаться, кораблями сокровища можно вывозить. И никакой конкуренции.
С кораблями-то как раз и проблема. Не окружай этот архипелаг многочисленные мели, банки, рифы и отмели – факторий, о которых упомянул Блез, на островах имелась бы тьма. В каждой из них сидели бы толпы хитромудрых торговцев, а аборигены только тем и занимались бы, что искали, а затем носили им раритеты Прежних в обмен на цивильные товары. Так что выбраться отсюда нам будет та еще проблема. Впрочем, как и вновь на них вернуться. С другой стороны, прав Гаспар, однажды заявив, что жадность погубила многих.
Сокровищ у нас достаточно и сейчас – одна статуя богини Элекии чего только стоит. И если мы их не растеряем, хватит нам их надолго, а возможно, и на всю жизнь. Но я промолчал. Ведь что главное в жизни? Правильно, видеть в ней перспективы, иначе и в петлю от безысходности недолго залезть. Так пусть их видят мои соратники.
– Лео, взгляни, – окликнула меня Рейчел, для надежности указав направление рукой.
Вижу. Впрочем, как и Гаспар с Блезом. Мы давно уже успели обратить внимание на показавшееся из-за мыса селение.
Мне с полувзгляда удалось определить, что дикари на берегу не имеют никакого отношения к тем, которые напали на нас в гроте. Татуировки на их телах другие, а это как знаки различия на мундирах. И солдат одной армии никогда не наденет обмундирование вражеской. Но даже прояви они к нам враждебность, опасность нам не грозит. «Принцесса Рашель», потеряв верхушку мачты примерно с локоть, скорости хода от этого нисколько не лишилась, и догнать нас дикарям на своих пирогах не суждено.
Барри, до этого лежавший на палубе и поглядывавший в сторону нашего импровизированного камбуза чаще других, внезапно поднялся на лапы. Пес несколько раз гавкнул, то ли приветствуя аборигенов, то ли предупреждая, что не имеет к ним ни симпатии, ни доверия.
– Они нам махать начали, – сообщила Рейчел.
– Пускай машут, – отозвался я. – Можешь сама помахать им в ответ. Или даже послать воздушный поцелуй.
Те действительно усиленно начали делать знаки руками, словно пытаясь призвать нас к себе. Лица их при этом не обнаруживали ни малейшей вражды, некоторые даже улыбались, а кое-кто смотрел с надеждой. Но кто его знает – вдруг это просто уловка, чтобы заманить незадачливых путников в ловушку?
– Дураков нет, – ухмыльнулся Гаспар, рассматривая их при помощи устройства Блеза.
Мне такое устройство без надобности, поскольку оно у меня всегда при себе, причем с рождения, но не согласиться с товарищем оснований не было никаких. И тут я увидел еще одного пожилого аборигена, находившегося поодаль от всех. Не в полном одиночестве: по бокам его, опираясь на копья, стояло по воину. Увидел, и слова сами сорвались с моих губ:
– Блез, правь к берегу.
Блез послушался меня беспрекословно, Гаспар лишь пожал плечами, но промолчал тоже. Впрочем, как и Головешка.
– Что там, Лео? – спросила девушка. – У тебя был такой голос!..
Станет он таким: столько боли, отчаяния и тоски на лице этого старика!..
– Пока еще не знаю. Но мы должны им помочь.
– Лео, ну и чем мы сможем им помочь? – попытался воззвать к моему благоразумию Гаспар. – Ты же сам слышал, что говорили о жителях этого острова галибы! Об их вероломстве и кровожадности!
– Подойдем ближе – спросим. На всякий случай будьте начеку.
– Ну, это само собой, – буркнул Гаспар, меняя шляпу на шлем и надевая перевязь с мечом.
Затем он подхватил топор, провел ногтем большого пальца по лезвию и сунул его за пояс.
– Лео, ты уверен в том, что делаешь? – спросил Блез.
«Самому бы знать точно». – Но кивнул решительно: мол, нисколько в этом не сомневаюсь.
– Рейчел, что бы ни случилось, старайся постоянно держаться позади меня. – И та послушно кивнула. – Блез, когда подойдем ближе, возьми вдоль берега. Гаспар, приспусти немного парус. Иначе промчимся мимо них так, что и поговорить толком не успеем.
Берег приближался, напряжение росло, хотя сами аборигены выглядели вполне миролюбиво.
Хотя кто их знает? На поясах у многих болтались кинжалы, качеством не хуже моего, то есть работы Прежних. А в высокой густой траве, сквозь которую ничего не разглядеть даже мне с моим даром, вполне могли притаиться до поры до времени копья и луки.
– Гаспар, спроси, что им надо, – обратился я к нему. Гаспару кричать нужды нет, его и так все услышат. У него тот самый густой бас, который не так давно безуспешно пытался изобразить Головешка.
– Чего хотели? – бросил тот, совсем не напрягая голос.
– Чужеземцы, – ответили ему сразу несколько, – вам не о чем волноваться, нам всего лишь нужна ваша помощь. Причем мы обязательно заплатим.
– Я от вон той с красными бусами плату принимать буду, – заявил Головешка, указывая подбородком на стайку из нескольких девиц, которые присутствовали на берегу в числе прочих.
Сказал, чтобы тут же заработать по загривку от Рейчел. Но не огрызнулся, что было бы обычным делом, лишь засмеялся в ответ.
К тому времени мы подошли к берегу достаточно близко, и потому я взял переговоры на себя.
– В чем должна заключаться наша помощь? – Вдруг она такая, что никакой оплаты не хватит?
В ответ снова послышался хор голосов:
– Нам нужна шерсть вашей собаки.
– Чего?! – Получилось так, что сейчас наши голоса тоже слились в унисон.
– Блез, возьми влево. Да покруче, сразу на полборта. Гаспар, поднимай парус, уходим, – начал командовать я.
Шерсть им нужна! Может, вам ее вместе со шкурой отдать?
– А для чего вам она нужна? – Это была Рейчел, которую, вероятно, одолело женское любопытство.
Какая разница – для чего именно? Нужна – пусть у своих собак возьмут. Вон их сколько по берегу бегает.
– Для лекарства.
– Никогда не слышала, чтобы собачьей шерстью людей лечили. Или даже животных. Что-то новенькое в лекарском деле, – пробормотала Рейчел. И уже громко: – А что у своих собак не возьмете?
– Нам рыжая нужна, а у нас таких собак нет.
Шерсти на Барри хватало. И было ее не меньше, чем на обычных волкодавах. Тем она жизненно необходима, ведь когда ее много, волк, пока доберется до горла собаки, шерстью пасть набьет себе так, что и укусить-то уже не сможет. Зачем столько шерсти бойцовскому псу, я мог только догадываться. Вот только не вся она на Барри рыжего цвета, а пятнами. Преобладали другие цвета: черная, палевая и даже белая шерсть.