– Точно из руин. Иначе ему просто неоткуда взяться, – подумав при этом: «Как же хорошо, что вы не знаете про его содержимое! Особенно это относится к Рейчел».
Когда-то мне доставляло огромное удовольствие письмо перечитывать. Я хранил его долго даже после того, как мы с Фейли расстались. Та обладала и высокохудожественным слогом, и образностью мысли. Читаешь письмо и как будто живую картинку видишь. Правда, на мой взгляд, она чересчур увлекалась описанием наших с ней постельных утех. Что она при этом испытывала, что думала и так далее. Фейли даже сделала в самом низу целый перечень того, что особенно ей понравилось в любовных позициях. В порядке убывания. И какое счастье, что среди туземцев грамотных людей нет!
Письмо все так же продолжало ходить по рукам, и судя по всему, вскоре должно было вернуться к Талао-О. Поскольку тот находился рядом с нами, мне стоило обеспокоиться. К моей радости, Рейчел вдруг заявила:
– У Тарада такой несчастный вид! Пойду хоть поговорю с ним. Как ты думаешь, Лео?
– Сходи, обязательно сходи! – горячо поддержал я ее. – Этому парню несколько слов утешения точно не помешает.
Хотя незадолго до получения божественного знака думал совсем иначе: этот мерзавец пялился на девушку так, что мне хотелось прибить его на месте.
В нашей жизни многое зависит от случайностей. Эту истину вряд ли удастся кому-нибудь оспорить. По крайней мере, я бы за такое не взялся. Так вот, когда Рейчел стояла уже рядом с Тарадом и собиралась что-то ему сказать, жрец, до этого как будто ко всему безучастный, начал вдруг действовать. Все бы ничего, но, забрав письмо у кого-то из рук, он, вместо того чтобы остаться на месте, подошел к Тараду и Рейчел. Вообще-то понять жреца было можно: ведь таким образом он оказался в центре собравшихся на площади туземцев. Вот этот танцор поднял над собой руку с зажатым в ней письмом, помахал им, привлекая к себе внимание, после чего прочистил горло, явно собираясь его прочесть. Не надо и говорить, что на душу мне лег тяжелый камень.
– Что-то я не знал раньше, что Танцующий С Феями умеет понимать божественные письмена, – негромко сказал стоявший рядом со мной Танало-О, которому на ухо докладывали обо всем происходящем на площади.
А когда я увидел, что жрец держит письмо вверх ногами, камень с души шлепнулся у самых моих ног.
– Слушайте, люди! – хорошо поставленным голосом начал жрец, и толпа затихла. – Сейчас вы узнаете, что пожелал нам передать великий Амалхасу.
В сообразительности мне никогда отказать было нельзя, и потому мне легко удалось представить, что дальше произойдет. Судя по тому, что жрец легко пошел на наш брак с Рейчел, ему совсем не нужны были ни экспансия чужих островов, ни война вообще, ни любые вооруженные конфликты в частности. И его легко можно было понять. Как человеку неглупому, ему обязательно должен быть известен афоризм: «Счастье – это не когда много, а когда хватает». И чего ему было еще желать в этой жизни? Он при хорошей должности, пользуется всеобщим уважением, его скит, как я сам мог в этом убедиться, – вполне комфортабелен. Безусловно, учитывая местные реалии.
Иное дело – война! Война – это всегда тяготы, лишения, и помимо того еще и убить могут! Ко всему и другие сложности. Что сделают эти отважные Аллигаторы перед набегом? Первым делом припрутся к жрецу, чтобы тот, пообщавшись с божеством, дал им такие нужные указания. Когда выступать, куда выступать и закончится ли их мероприятие удачно? И тому поневоле придется это сделать.
Ну а если тех постигнет неудача? Раз, другой, третий? Как будто бы и бились мужественно, и правда была на их стороне, но ничего не вышло. Кого они в первую очередь обвинят? Безусловно, жреца. Скажут: тот не умеет разговаривать с Амалхасу, или ему не удалось умаслить бога так, чтобы он незримо реял над полем брани. И тогда теплое местечко придется уступить. Вот зачем ему такие неприятности? Пробелов в своей логике я не видел, жаль только, поделиться этими размышлениями было нельзя. Да и не получилось бы.
В тот самый миг, когда жрец привлек внимание к себе криком, Рейчел невольно на него посмотрела. Письмо по-прежнему оставалось перевернутым, но расстояние между ними было в пару шагов, и потому даже в таком виде любому удастся хоть что-нибудь да прочесть. А учитывая, что в письме через строчку было: «О звезда моих очей Лео», «Мой милый, сладкий и неистощимый на выдумки Счастливчик Леонард!» – и так далее, реакцию девушки тоже можно было спрогнозировать. Так оно в следующий миг и произошло.
Рейчел просто-напросто вырвала письмо из рук жреца, чтобы впиться в него глазами. И чем дальше она его читала, тем тяжелее становился мой камень, который вернулся на прежнее место.
Что я смогу сказать в свое оправдание? Что Фейли была у меня задолго до нашего знакомства? А если она задаст вполне закономерный вопрос: зачем я столько его хранил? И что мне тогда ответить?
Танало-О спросил у одного из своих двух поводырей о чем-то, ему что-то ответили. Некоторое время он молчал, погруженный в свои мысли, затем изрек:
– А уж не в том ли миссия Кастильды, чтобы передать нам слова самого Амалхасу? Вполне возможно, что мы просто неправильно истолковали пророчество.
Сказал он негромко, но ближние к нему дикари его отлично услышали. Ну а дальше они начали передавать из уст в уста слова своего вождя-мудреца. И передавали они до тех пор, пока о словах вождя не узнали все. И тогда на площади воцарилась тишина. Некоторое время спустя ее нарушил чей-то робкий голос:
– Кастильда, поведай нам: чего хотел бы от нас Амалхасу?
Рейчел, увлеченно читающая письмо, в котором особое внимание она обратила на перечень в самом конце, поначалу ничего не слышала. Затем ее попросил другой, за ним третий, и вскоре вся толпа скандировала:
– Кастильда – скажи! Кастильда – скажи!
И только тогда Рейчел оторвалась от чтения.
– Передать вам все, что тут написано?
– Да!
– Готовы ли вы выслушать, что бы там ни было?
– Да!
Явственно напрягся жрец, ведь все пошло совсем не по его сценарию. Он даже попытался приблизиться к Рейчел, чтобы вернуть божественное послание себе, но куда там! Люди настолько плотно ее обступили, что после двух или трех попыток он свое намерение оставил.
– Тогда слушайте все!
– Слушаем!
– «Дети мои! К вам обращаюсь я, великий и могущественный Амалхасу! – изменила она голос, попытавшись сделать его мужским и грубым. Не слишком удачно, должен заметить. Туземцы молчали как завороженные, и лишь жрец сморщился так, будто у него заболели все зубы разом. Ну да: сейчас она такого наговорит, а ему потом расхлебывай! – Время, когда вам следует взять в руки копья со стрелами, еще не пришло!»
Здесь слегка поморщился я. Бог войны – профи, и потому не мог допустить такой оплошности – копья со стрелами. Ей необходимо было сказать – копья с луками или луки со стрелами. Или – копья, луки со стрелами, а также топоры, щиты и бумеранги. Хотя в последнем случае получался перебор.
– «К войне приступать слишком рано, и потому нужно подождать!» – продолжила Рейчел.
– А что нам делать пока? – поинтересовался кто-то из толпы.
– «…а пока вам следует заводить семьи, рожать детей, растить их смелыми и сильными воинами. Жить в мире и согласии, помогать друг другу и свято чтить своих предков».
Тут она обвела взглядом аборигенов: все, мол, всё поняли? Увидела зареванную туземку с распухшим носом и синяком под глазом…
– Да, «…и ни в коем случае не бить своих жен! Сверху я вижу всё, и гнев мой будет ужасен!»
Женщины поглядывали друг на друга с затаенной радостью, а мужчины – с неприкрытой грустью: только что Амалхасу лишил их священного права воспитывать своих жен.
– «…а кое-кому, – Рейчел смотрела на жреца, – стоит уделять меньше внимания кокосовому вину».
Судя по тому, как все уставились на жреца, тот действительно страдал таким пороком. Сам жрец тяжело вздохнул: мол, одна радость в жизни, и ту отбирают.
– И долго нам ждать очередного знамения? – Это был уже Танало-О.
– «Раз в год вы будете собираться на площади именно в этот день и ждать моего послания! И когда оно придет вновь – значит, настала пора».
«Долго же им придется ждать! – скептически подумал я. – По крайней мере, на мои письма точно надеяться уже не стоит – оно у меня было единственным».
– «Да будет так!» – После чего голос Рейчел вновь стал обычным: – Если кто-нибудь не поверил мне, пусть прочитает сам и убедится.
После чего стала протягивать письмо всем, кто стоял поблизости.
«Ты, главное, Блезу с Гаспаром его не протяни. Они-то как раз оба грамотные. Головешке – можешь».
Письмо взял жрец. Он приложил его к губам, лбу, сердцу, еще раз поцеловал и спрятал где-то под юбкой. Судя по его лицу, такое прочтение его вполне устраивало. Разве что насчет вина он полностью был не согласен.
– Рейчел, и что, в послании действительно было написано то, что ты им прочитала? – уже по пути к кораблю не выдержал Головешка.
– Конечно же нет.
– А что тогда?
– Ты действительно хочешь это узнать?
– И я, – присоединился к тому Блез.
Гаспар промолчал, но подошел как можно ближе.
– Обычное любовное письмо, в котором описано, как наш Лео развлекается с какой-то своей пассией, – пожала плечами Рейчел. – Детально так описано, по-моему, даже чересчур. Некоторые подробности совершенно ни к чему.
– Да ну тебя! – обиделся на нее Головешка. – Я ведь вполне серьезно тебя спросил.
– А я вполне серьезно тебе ответила. Вон звезда моих очей Лео не даст солгать.
Головешка, а вслед за ним и Блез с Гаспаром вопросительно взглянули на меня.
Ну и что мне оставалось сделать? Лишь развести руками: все так и есть.
– Да ну вас обоих! – Головешка обиделся уже на нас двоих. – Блез, и ты, Ужас Троборов, пойдемте побыстрее: еще корабль к отходу нужно подготовить.
Гаспар скрипнул зубами, но на виду у многочисленных туземцев, провожающих нас взглядами, ничего предпринимать не стал.