– Тед, ты куда?
– Я сейчас! Перстень выронил, – на бегу пояснил он.
– Какой еще перстень?
– Такой, как у Рейчел. Только не такой, – донеслось уже издалека.
На какое-то мгновение мы все застыли, настолько быстро все произошло.
Первым опомнился Блез:
– Что будем делать, Лео? Еще немного, и мы уже не сможем протиснуться во врата.
– Пускай тут и остается, – зло сказал Гаспар. – Чахнуть над златом. – После чего добавил: – Упырь!
Почему именно упырь, я понять не смог, но решение для себя уже принял:
– Блез, Гаспар, ведите корабль сквозь врата.
– А ты?
– Буду его спасать.
Получилось у меня так непреклонно, что никто даже возражать не стал. Лишь Рейчел попросила:
– Лео, ты, главное, сам не задерживайся. Не получится сейчас – мы его потом спасем, вот же он жадина!
Несясь к щели в скале, я все наделся, что Головешка вот-вот из нее покажется, и мы вместе побежим обратно. Но такого не случилось, и потому пришлось притискиваться в узкий проход.
– Головешка, ты где? – едва оказавшись внутри, заорал я. – Ты живой?
В пещере стояла кромешная мгла, «ночник» остался у Гаспара на голове, и потому разглядеть хоть что-нибудь было невозможно.
– Живой я, Лео, живой… – с кряхтеньем раздалось где-то недалеко от меня. – Выбраться только не могу.
– А что с тобой произошло? – Спрашивая, я вовсю шарил вокруг себя, пытаясь его обнаружить.
– Меня золотом из сундука засыпало, когда я случайно его задел. Причем так, что даже ногами не пошевелить.
– Перстень хоть нашел? – Одновременно ухватывая его за руки и потянув их на себя.
– Ты знаешь, Лео, когда меня уже засыпало, я вдруг вспомнил, что тот в мешке лежит, на самом верху.
Один рывок, другой, третий ничего не дали. Время уходило, и тогда я решился на рывок такой силы, что должно было случиться одно из двух: либо Головешка освободится от завала, либо его оторванные руки окажутся в моих.
Наспех принятые решения никогда и никого до добра не доводили. Так случилось и со мной. На этот раз Головешка пошел так легко, что я невольно завалился на спину. Хуже того: Тед пролетел надо мной и, судя по звуку, ударился о стену.
– Головешка! – позвал его я, но тот безмолвствовал.
И мне не оставалось ничего другого, как подхватить его на руки и бросить к щели. Опасаюсь, что, когда мы сквозь нее протискивались на волю, Тед получил по своей многострадальной голове еще раз, а то и несколько.
– Лео, давай быстрее к нам! – услышал я, как только выбрался наружу.
Наш корабль находился точно между врат, которые приблизились к нему почти вплотную.
Бегать так быстро с грузом на плечах раньше у меня не получалось. Впрочем, как и плавать.
И каково было мое облегчение, когда руки Гаспара и Блеза вытянули нас на палубу.
Врата захлопнулись рядом с кормой так близко, что едва не разбили в щепки перо руля.
– Кто это так его? – спросила склонившаяся над Тедом Рейчел. – У него на голове шишка в ладонь не вмещается!
– Очень надеюсь, что это был Лео, – пробормотал Гаспар. – Головешке только на пользу будет.
Он не рисковал ничем, поскольку Тед по-прежнему был без сознания.
– Придет в себя – сам расскажет, – ответил я, все еще не веря, что обошлось. – Рейчел, ну как он? Насколько все серьезно?
– Скоро очнется, – ответила та. – Причем Гаспар полностью прав: хорошо бы – на пользу.
На пользу не на пользу, но эту проблему надо решать. Иначе Тед со своей жадностью обязательно нас когда-нибудь погубит. Раньше все было проще: алчность Головешки компенсировалась его трусостью. Но не сейчас.
– Рейчел, ты однажды сказала, что твой перстень может излечить и от жадности…
– Ты считаешь?..
– Считаю! Делай поскорее нужный узор из камней и надевай перстень на него, пока он еще без сознания. Проснется, совсем другим человеком будет. Как вы считаете, правильный ход? – обратился я за поддержкой к Блезу и Гаспару.
Оба кивнули, а Гаспар даже сказал:
– И не сомневайся, Лео!
– Рейчел, поторопись! – повысил я голос, когда Головешка вдруг пошевелился: явный признак того, что он скоро очнется.
– Сейчас, Лео, сейчас! – ответила мне Рейчел, едва слышно бормоча: – Так… топаз сюда, бриллиант влево, теперь изумруд… Все, готово.
Головешкину руку я держал наготове. Миг, и перстень на ней оказался. На всякий случай я зажал ему пальцы в кулак. Брыкнется – перстень слетит, упадет в воду, и тогда все. Тогда хоть самого Головешку вслед за ним за борт выкидывай. Потому что от перстня толку много, а от него – практически одни проблемы.
– Ну все, наверное, хватит. – Через некоторое время я стянул перстень. И пояснил: – Совсем оставлять его без жадности никак нельзя. Иначе он деньгами разбрасываться начнет, а в этом тоже ничего хорошего нет.
– Пьяный Головешка и сейчас так делает, – ухмыльнулся стоявший за румпелем и управляющий кораблем Блез, и он был прав.
– Держи, Рейчел, – протянул я ей перстень обратно. – Все, можешь его в чувство приводить.
– Лео… – Рейчел взглянула на перстень и слегка побледнела. – Представляешь, я немного узоры спутала. Ну точно, он неправильный: топаз и изумруд должны были по-другому стоять.
– А от чего этот узор излечивает? Или что дает?
– Вот этого я не знаю. – На Рейчел было больно смотреть. – А всё спешка, спешка…
Тут-то, придя в себя, Головешка и открыл глаза.
Глава 21
– Головешка, как себя чувствуешь? – участливо спросила Рейчел, подложив ему под затылок ладонь. – Сильно болит?
– Сильно! – страдальчески сморщился он. – Вот здесь. – И Тед стукнул себя кулаком по груди. – В душе. Это же сколько сокровищ нам пришлось бросить! Ну и как тут не заболит?!
Мы переглянулись: от своей жадности Головешка явно не избавился. Так от чего же тогда? Теодор перевел взгляд на Гаспара.
– Гаспарчик, борода у тебя какая-то неряшливая. Подстриг бы ее, что ли? Или хочешь, я тебе сам ее подстригу. Клинышком. Так тебе больше пойдет.
Гаспар растерянно сжал бороду в кулак: что с ней не так? Головешка меж тем провел ладонью по собственному лицу, где на подбородке и под носом торчали сиротливые волоски.
– Да уж, зарос… Блез, не одолжишь свою бритву?
Следующим объектом рассмотрения для него были его собственные ногти. Неровно обрезанные, а кое-где и с грязью под ними. Печально вздохнул, после чего перевел взгляд на штаны. Потрепанные, замызганные, с жирными пятнами и неровно наложенными заплатками на коленях и заднице.
– Да уж! – только и сказал Головешка, поднимаясь на ноги.
– Сдается мне, что он больше своим драным штанам расстраивается, чем шишке на голове, – негромко заметил Блез. – Лео, куда держать курс?
К тому времени мы вышли в открытое море. Относительно открытое, поскольку куда ни глянь – повсюду островки с торчащими на них пальмами, рифы и коралловые атоллы.
– Туда. – И я махнул рукой, указывая направление. – На север, Блез: нам все время на север. – Где-то там и должен быть последний в архипелаге остров. А от него уже прямой путь к берегам Виргуса. Но и там наш курс не изменится.
– Рейчел, – подозвал я к себе девушку, – приглядывай за Головешкой. Пока еще не понятно, что именно с ним произошло. И, если что, сразу кричи.
– Крикну. – Рейчел до сих пор выглядела виноватой. Как же: в такой ответственный момент – и вдруг оплошать.
Мы вместе с ней наблюдали, как Головешка, в натянутой до колен рубахе, стирал штаны, разложив их на палубе.
– Помоги ему. Хотя бы советом. Судя по всему, дело для него новое и непривычное.
– Хорошо, Лео, – кивнула она. После чего, посмотрев на удаляющийся остров с оставшейся на нем богиней Элекией, грустно улыбнулась и пошла к Теодору.
Следующее утро началось с того, что я отогнал Головешку от котла. Он успел начистить один его медный бок так, что тот засиял золотом.
– Тед, вот скажи мне: на какой ляд ты вообще принялся его чистить? – кипятился я, оттесняя его от котла грудью.
– Лео, ты сам только взгляни! Он же весь в копоти! Не понимаю: как это можно довести посуду до такого состояния!
Это был явный выпад в сторону моей жены, но я сумел его проглотить.
– А тебе не приходило в голову, что его специально не чистят?
– Как так? Разве такое возможно? – Теодор выглядел воплощением недоумения.
– Как в случае с Элекией, которая могла выдать нас своим блеском. Словом, давай, грязни котел обратно.
– И как я его теперь загрязню?
– Как хочешь. Думать вначале было нужно, а уже только затем за него браться.
– И это тоже грязнить?
Перед тем как приступить к котлу, Тед тщательно натер все наши кружки и плошки, в основном тоже медные.
– Это можешь не трогать: мы их будем прятать в руках – куда теперь деваться?
– Ну вот, – огорчился он. – А я рассчитывал, когда с котлом закончу, еще разок палубу вымыть.
Та даже не успела высохнуть после предыдущего ее мытья, но я милостиво кивнул:
– Палубу можешь хоть каждые полчаса драить, но котел трогать больше не смей!
«А то еще разглядишь в нем свою новую прическу и выть начнешь, эстет ты наш!» – подумал я.
Накануне вечером Тед упросил Рейчел его подстричь. Та долго отнекивалась, обосновывая тем, что никогда раньше ничем подобным заниматься ей не приходилось, но Головешка сумел настоять на своем.
– Рейчел, ты только посмотри, что у меня на голове! Это же ужас!
На голове у Головешки была точно такая же стрижка под горшок, как и у Блеза.
– Ну так побрей ее, как Гаспар, – ответила она.
– Наголо мне совсем не пойдет.
– Или подожди немного и завяжи их узлом на голове, как Лео.
Тед посмотрел на меня, увидел мой предостерегающий взгляд: только, мол, что-нибудь выскажи по моему поводу!
– Долго ждать. А я хочу сейчас, нормальную и чтобы с височками.
– Тебе прямые или косые? – поинтересовалась Рейчел, щелкая ножницами и настраиваясь на стрижку, которой, как она поняла, избежать не получится.