– Лео, нам мало его спасти. Нам нужно сделать так, чтобы его сторона выиграла.
– И что это нам даст?
– У нас возникнут такие преференции!
– Перфенрец… чего? – Но Гаспар от Головешки лишь отмахнулся.
– Лео, если мы ему поможем, то я сумею договориться, чтобы он доставил нас если не туда, куда нам только заблагорассудится, то хотя бы в такое местечко, где существует цивилизация, а сами мы окажемся в безопасности.
– Уверен?
– Абсолютно!
Ну это же совсем другое дело!
– Так, Рейчел и Тед, – возвращайтесь на наш корабль, Блез, Гаспар – оба за мной! Времени нельзя терять, ни мгновения!
– Еще чего! – неожиданно возмутился Головешка. – Я с вами. Кстати, Лео, дай мне кинжал в пару. А Рейчел будет под охраной Барри, он должен справиться.
Вообще-то никому даже в больную голову не пришло бы сравнивать Теда и пса в качестве охранников. Ясно же, что Головешка в этом смысле и хвоста песьего не сто́ит, а я заботился лишь о сохранности жизни самого Теодора.
– Не нужен мне никакой охранник, – вслед за Головешкой возмутилась Рейчел. – Вам он больше пригодится.
В мой план по оказанию помощи пес не вписывался никаким боком, и потому я твердо сказал:
– Барри останется с собой. Всё, бегом!
И мы побежали. Барри было увязался за нами, но под строгим окликом Рейчел остановился, покрутил головой, глядя на нас, на нее, затем, печально вздохнув, направился к девушке, понурив голову. Что было понятно: пусть он и собака, но мужского пола, к тому же в душе воин.
Наконец мы оказались на самом краю утеса. К нашей удаче, ветер не переменился, что вообще-то обычное дело, и потому корма галеаса была видна прямо под нами. Пусть даже чуть дальше, чем я рассчитывал. Снизу доносилась ожесточенная перепалка пиратов, в которой мы могли разобрать каждое слово.
Одна сторона обвиняла в трусости другую, поскольку той не хватало храбрости на них напасть. Та в ответ уличала соперников в ней же, предлагая спуститься на палубу, чтобы встретиться лицом к лицу как настоящие мужчины вообще и благородные пираты в частности.
Ор стоял еще тот, и нам пришлось ждать. Наконец шум несколько стих, и я кивнул Гаспару: зови своего знакомого.
– Эгард! – высунувшись с края утеса примерно до половины, крикнул тот.
Головешка с Блезом держали его за ноги, чтобы по моему знаку тут же его дернуть, если в Гаспара полетит стрела или болт. Неожиданно в наши действия вмешалась проклятая случайность. В щеку мне впился москит, я непроизвольно шлепнул по ней ладонью, Блез с Головешкой приняли мой жест за сигнал и резко дернули Гаспара на себя. Гаспар в тот миг как раз открыл рот, чтобы еще раз окликнуть Эгарда. Закрыть он его не успел, и потому его ротовая полость оказалась наполовину забита травой и землей.
Пока он отплевывался, ругань на палубе галеаса возобновилась с прежней силой, и нам снова пришлось некоторое время выжидать.
– Эгард! – На этот раз Гаспар благоразумно держал ладонь возле самого рта.
Пират в недоумении покрутил головой по сторонам, пока наконец не догадался посмотреть вверх. Взгляды их встретились, и наступил тот самый момент, когда все для нас решалось.
Я внимательно следил за реакцией Эгарда: как он, завидя Гаспара, себя поведет? Малейшая фальшь – и я подам сигнал к отступлению, чтобы избежать ненужного риска.
Но нет, радость Эгарда была искренней:
– Гаспар, ты-то здесь какими судьбами?!
– Это несущественно. Мы хотели бы вам помочь – вот что сейчас действительно важно.
– И сколько вас?
– Четверо.
– Невелика получится помощь, – вздохнул тот. – И все же я от нее не отказываюсь.
– Тогда крепи конец. – И Гаспар метнул вниз веревку.
По которой первым же и соскользнул, едва она была натянута. Вслед за ним на палубе галеаса оказался я, затем Блез, и теперь дело оставалось за Головешкой.
Свое появление на палубе пиратского корабля Теодор обставил воистину феерично. Нечто подобное не так давно случилось со мной самим в руинах Прежних, когда мне пришлось спасаться от троборов, но куда мне было до него! Для начала этот дурень не догадался освободить руки от кинжалов и потому скользнул по веревке, по-прежнему держа их оба. Они-то его и подвели. Веревка предательски выскользнула из рук Головешки – и началось.
Тед падал в воду, вытянувшись в струнку и широко раскинув руки с зажатым в каждой из них кинжалом. Мы, все трое, непроизвольно поморщились: плавать Тед не умел, и теперь кому-то из нас придется его спасать, вместо того чтобы заняться тем делом, ради которого мы сюда и прибыли. Но вот ноги Теодора удачно угодили на какой-то туго натянутый канат, и тот сработал как заправский батут, подкинув Головешку высоко в небо.
«Ух ты»! – раздалось вокруг нас. Мы и сами ошалели от увиденного.
Удачно не запутавшись в снастях бизань-мачты, Головешка устремился к палубе. И непременно бы ему об нее разбиться, если бы не еще один канат, на который в этот раз он упал животом. Пару раз вокруг него крутнувшись, Тед полетел уже в нашу сторону. Правда, один из своих кинжалов он все-таки выронил. Но не без пользы: разогнавшись с высоты, тот вонзился в пирата из противоборствующей нам партии, заставив того упасть замертво. Я уже упоминал о том, что часть моей жизни пришлась на передвижной цирк, и потому мне хорошо было известно, как подстраховать сорвавшегося с трапеции акробата. Какой-то миг, и Головешка утвердился на ногах, стоя среди нас.
– А это еще кто? – спросил у Гаспара потрясенный Эгард. После чего заглянул в глаза все еще ошалевшего Теодора и невольно вздрогнул, настолько дикими они ему показались.
Сказать по правде, на фоне Гаспара, Блеза и меня самого Головешка смотрелся крайне выгодно.
Аккуратно, пусть и не совсем ровно подстриженный, чисто выбритый, тот поражал еще и своим нарядом. Мы-то по-прежнему оставались в изрядно потрепанных и местами заштопанных одеяниях охотников за сокровищами. Но не он. Чего стоила одна только его шелковая, отливающая небесной лазурью, с многочисленными вышивками золотой нитью рубаха. Прежде она была блузкой Рейчел, которую Головешка сначала выклянчил, а затем уговорил ее перешить под себя. Множество украшений, начиная от золотых серег с грушевидными топазами, цепей на шее и заканчивая перстнями работы Прежних практически на каждом из пальцев. В числе их был и перстень, ради обладания которым Тед едва не погиб под обрушившимся на него в пещере золотом. Как выяснилось, перстень не обладает никакими особенностями, но красоты от этого у него не убавилось. Даже сапоги у Головешки сияли глянцем. Тот появился после того как Теодор натер их смесью древесного пепла с тюленьим жиром и тщательно отполировал.
Подводили его только штаны. Новые пошить было не из чего, а черные ажурные чулки, предложенные ему Рейчел, Головешка забраковал.
– Головешка, можно укоротить штаны до середины бедер и перетянуть их там ленточками. Розовыми, например, у меня их есть несколько. И если поддеть под них чулки, ты станешь копией какого-нибудь там пажа из королевского окружения, – убеждала его девушка.
И все же Головешка отказался, несмотря на то что Рейчел активно помогали и Гаспар и Блез.
По очереди, потому что каждый из них надолго отходил в сторонку посмеяться и заставить себя принять серьезный вид.
– Чулки качественные, но к сапогам не идут, – заявил он. – Будь у меня туфли с длинными загнутыми носками и большой, покрытой стразами пряжкой – другое дело. А так – нет.
Чтобы облагородить свои штаны, Теодору пришла мысль разобрать на части роскошную диадему из своей доли сокровищ и украсить их множеством всяческих висюлек и блестяшек. Все мы к новому облику Теодора давно привыкли, но могу себе представить, какое потрясение испытали увидевшие его впервые пираты.
– Гаспар, так кто это? – повторил свой вопрос Эгард.
Отвечая на его вопрос, Гаспар не придумал ничего лучше чем ляпнуть:
– Кровавый Тед.
– Что, тот самый?.. – По-моему, у Эгарда от благоговейного ужаса даже дыхание перехватило, поскольку в конце фразы он перешел едва не на шепот.
Гаспар развел руками: не представляю, мол, о ком именно ты говоришь. Эгард, вероятно истолковав жест Гаспара как: «Да, случаются иногда чудеса на свете – это именно он, собственной персоной», – вскричал:
– Братья, с нами сам Кровавый Тед! Так стоит ли нам теперь сомневаться в нашей победе?!
Тут мимо Головешки, едва не коснувшись его щеки, пролетел тяжелый арбалетный болт. Но на лице Теодора, занятого тем, что в это время он стряхивал с рукава только ему одному видимую соринку, не дрогнул ни один мускул, поскольку заметить угрозу не смог.
Дальше случилось вот что. Невесть откуда взявшиеся попугаи, с остатками перьев, до сих пор стоящих дыбом, тяжело взлетев, уселись ему на плечи. Чтобы тут же начать переругиваться.
– Красавицы, золото – какие мелочи! – заявил один из попугаев хриплым голосом своего прежнего владельца. – Пустить кому-нибудь кишки наружу и долго любоваться, как тот подыхает – вот что должно доставлять удовольствие настоящему мужчине!
Тот, который устроился на левом плече, с ним не согласился:
– Женщины, женщины и еще раз женщины… много женщин! Засыпать их золотом так, чтобы они преданно заглядывали тебе в глаза подобно какой-нибудь там собачонке, – что может быть лучше?
Голос у его владельца оказался не менее хриплым, но еще и сиплым.
– Заткнитесь оба! – поморщился Головешка. – Иначе в суп пущу: вас и ощипывать-то уже не надо.
Те послушно умолкли. И теперь, если у кого-нибудь из пиратов и оставались сомнения, они развеялись полностью. Тогда-то и раздалось со всех сторон:
– Это именно он! Сам Кровавый Тед! Так веди же нас к победе!
Тут начинались трудности. Если Головешка действительно их поведет, дело закончится тем, что его с легкостью убьет любой, кто хотя бы понаслышке знаком с искусством фехтования. И потому, со значением взглянув на Блеза, я встал по правую руку Теодора. Заодно придав себе такой вид, что готов умереть ради этого человека без всяких колебаний. Моему примеру последовал Блез.