– Пару лет, – сказал Генри. – Это мой приятель придумал. Он ходит в школу Линкольна. Все думают, что он из Нигерии. Причем он бел как мел, но никто об этом не спрашивает, потому что все боятся, что их примут за расистов.
Я просто молча смотрел на него. Схема была гениальной, но я не собирался в этом признаваться.
– Чувак, ну ты же не можешь винить меня за это, – сказал он.
– Могу, – возразил я. – Mucho даже могу. – К счастью, у меня еще осталась одна листовка, которую я собирался сохранить для памятного альбома. – Это тебе, si se puedeфил.
После уроков мы с Мелери прикололи фотографию Эмилио на доску Кловергейта и зачеркнули ее. Четвертый день операции принес мне нежданную удачу!
Yo soy un afortunado hijo de puta! Что, если верить Google-переводчику, означает: «Я везучий сукин сын!».
19 октября
КЛОВЕРГЕЙТ, ДЕНЬ ПЯТЫЙ: СОБРАНИЕ
Настал день икс: или пан, или пропал.
Всю ночь я не мог заснуть. Вертелся и ворочался, мучительно представляя, чем может закончиться эта встреча, если все пойдет не по плану.
У всякого может найтись компромат на кого-нибудь, но как мне убедить всех этих людей, что я смогу использовать его против них? Что, если они просто наотрез откажутся сотрудничать? Раскрою ли я в самом деле всей школе их тайны? Поверит ли мне хоть кто-то? Я все-таки не мисс Конгениальность.
Начать можно с одной какой-нибудь тайны, посмотрим, хорошо ли разойдется. Проснется ли в остальных охота участвовать, если они увидят, как рушится жизнь их друга? И кого мне выбрать пешкой? Смогу ли я взаправду сломать человеку судьбу? И если да, то чем я тогда буду лучше них?
Я знал, что делать. Нужно убедить всех, что у меня есть влияние среди учеников и заодно – что мне хватит жестокости выдать все их секреты. Это будет довольно трудно, учитывая, что я всего-то редактор провальной газетенки.
Весь день у меня ужасно кололо в груди и животе. Я так нервничал, что боялся, не начнется ли у меня и в самом деле понос.
Все это время я не сводил глаз с часов. Наконец прозвенел последний звонок, и уроки закончились. Пора.
Я пошел в класс журналистики и немного прибрался там. Было здорово наконец принимать гостей – раньше в этом классе не бывало больше семи человек за раз. Я даже подумал сходить в магазин и купить закусок, но вовремя вспомнил, что у нас не вечеринка.
Мелери я заставил прийти и меня поддержать. Она, похоже, волновалась еще больше. Нашла себе табуретку и уселась в углу, разглядывая все вокруг через свою камеру.
Время шло, день клонился к вечеру. С окончания уроков прошел уже почти час, и ни одна жертва Кловергейта до сих пор не явилась.
Неужели никто не принял меня всерьез? Удалось ли мне хоть немного их припугнуть? Может, они там все сейчас сидят и дружно смеются над моими листовками?
Несколько беспокойных минут спустя я понял, что переоценил сверстников. Один за другим они стали заходить в класс.
Первыми пришли Вики и Дуэйн.
– Так-так-так, а я-то уж вас заждался. – Я был расслаблен и сдержан. Понятия не имею, откуда взялось это спокойствие.
– Нас после уроков оставили, – буркнула Вики.
Точно! Наказание! У всех жертв были дела после уроков, отчасти потому-то они и стали моими жертвами. А я и забыл.
Следом появилась Клэр. Она смерила хмурым взглядом Дуэйна и Вики и простонала «Только не это». Не царское дело – с холопами водиться.
Дальше пришли Николас и Скотт. Серьезно, ребят? Вы вместе приходите на встречу, где вас шантажируют за то, что вы вместе? И тут до меня дошло, что они, в общем-то, постоянно всюду вместе ходили. И почему никто до сих пор не додумался сложить два и два? Худшие тайные любовники на свете!
Следующей оказалась Реми, и, увидев остальных, она застыла. Члены ученического совета чинно покивали друг другу, но им явно было неловко. Все равно что встретить в стриптиз-баре людей, с которыми ходишь в церковь.
Потом пришел тренер Колин. Они с Клэр даже в глаза друг другу не посмотрели. Умно. (Учитесь, Ник и Скотт! Вот как надо скрывать постыдный роман!) Только Колин успел заметить доску Кловергейта. Я забыл ее убрать.
Все молчали и переглядывались: мол, «И тебя, да?». Я прямо видел, как их терзает вопрос «А остальных за что?».
Эмилио… то есть Генри… как его там… пришел последним. Все посмотрели на него, а потом на меня. «Серьезно, и его тоже?»
Я запер дверь и встал перед ними. Сердце колотилось в груди как сумасшедшее.
– Приветствую, господа, добро пожаловать в класс журналистики, – сказал я.
– Фашист! – рявкнула Эми.
– ЎInodoro! – поддакнул Эмилио.
– Довольно обзывательств, – продолжил я. – Давайте не будем тянуть резину. Вы все здесь, потому что у меня есть на вас компромат.
Они застонали и зафыркали, как стая жирных койотов.
– Я знаю, почему здесь я, догадываюсь, почему здесь Дуэйн, – сказала Вики. – Но остальные-то за что загремели? – Она бросила на Клэр зловещий взгляд.
– Это знаю только я и не узнает больше никто, если все будет по-моему, – ответил я.
– Чушь собачья! – выпалил Николас. – И вообще, это незаконно! Да ты знаешь, сколько у моей семьи адвокатов? Семь!
Остальные, кажется, были с ним солидарны.
– ЎEnseґn~ame los pompones! – заявил Эмилио.
Я не мог позволить им сорваться с крючка сейчас.
– Если кто-то хочет поделиться тем, что у меня на вас есть, – ради бога, можете идти, – великодушно сказал я. Все разом примолкли и стали переглядываться, надеясь, что кто-нибудь другой вызовется первым. К счастью для меня, гордость пересилила. – Я так и думал.
– Я опаздываю на репетицию «Хелло, Долли», – сказал Скотт. – Чего тебе от нас надо?
– Как вы знаете, я открываю литературный журнал. – Я перешел к делу.
– И ты хочешь, чтобы мы его покупали? – насмешливо спросила Клэр. Меня это взбесило. Она всерьез решила, что я все это устроил, просто чтобы что-то им всучить? Это она идиотка, что спит с тренером, а не я!
– Нет, Клэр, – сказал я. – Вы бы в жизни не заинтересовались достойным журналом, не говоря уже о том, чтобы его купить. А вот ваши друзья и родственники – да. Почему? Потому что в нем будете вы. От каждого из вас мне нужно по литературному произведению.
Карты на стол. Они хором застонали, как плаксивые сучки. Впрочем, они такие и есть.
– Так вот зачем все это? – Дуэйн расхохотался.
– Бред какой-то, – сказала Вики.
– ЎTu aliento huele a animales de la granja! – завопил Эмилио.
– Погоди, я-то даже не ученик, – возразил Колин с последнего ряда.
– Это потому, что от тебя мне нужно кое-что еще, – ответил я и ткнул пальцем в Клэр. – И от тебя. Мне нужны работы от каждого футболиста и каждой болельщицы.
Все в один голос принялись возмущаться, будто я – какой-то там слетевший с катушек тиран. Хотя, если по справедливости, – так и есть.
– Ты не заставишь ни меня, ни команду поддержки, ни кого-то еще что-то делать! – пискнула Клэр. Она вся напряглась, как струна и, казалось, вот-вот лопнет. – В твоем дурацком клубе не просто так нет никого, кроме тебя и этого твоего «Сокровища», что в углу сидит, – да тебя же все ненавидят! Можешь сколько хочешь всем рассказывать, что у тебя там на нас есть, никто все равно не поверит, понял?!
Остальные поддержали ее одобрительными возгласами. Скотт даже поаплодировал. Реми покивала, будто под хип-хоп. Мелери оглядывалась в поисках «Сокровища».
Я терял позиции. Именно этого я и опасался. Они возмущались все громче и громче, а я колебался все сильнее. Сбывался мой худший страх: они поняли, что их больше и мне с ними не справиться.
Я ощутил, как у меня на лбу выступает пот. Они качали головами, закатывали глаза, сердились, что вечер пятницы пропадает зря. Кто-то уже собрался уходить… и тут я сорвался.
Меня захлестнула волна адреналина, и я уже не был слабым, беспомощным Карсоном Филлипсом. Не знаю, кем я стал.
– Сидеть! – гаркнул я так резко, что напугал их. Ничего лучше, чем подчиниться, они не придумали. О да, мой выход. Годами я терпел все дерьмо, которым эти люди меня обмазывали, но уж теперь-то они у меня попляшут. – Столько долгих лет ты измывалась надо мной, Клэр! – заорал я во все горло. До сих пор не понимаю, откуда взялись все эти слова. – Столько лет вы все пинками загоняли меня на дно общества! Ну так с меня хватит! Думаете, они мне не поверят? А я их заставлю! Да люди в этой школе только и ждут подходящего повода на вас ополчиться!
Все вытаращили глаза до размеров яичек кита.
– Ясное дело, все меня ненавидят, – продолжал я. – Но только потому, что у меня одного в этом городе IQ больше размера обуви, и я не стесняюсь напоминать об этом людям! Так что давай, солнышко, играй со мной в свои интриги, но я себя больше запугивать не позволю! Терять мне уже нечего, а добиться нужно очень многого, и на этот раз никто из вас меня не остановит!
Все они побледнели, как смерть. Как первый ряд Республиканской народной конвенции. Теперь они мои, наконец-то мои! Но я продолжал. Подскочив к столу, я схватил первую стопку бумаг, которая подвернулась под руку.
– Примеры нужны? Вот вам примеры! – Я начал швыряться в них бумагой. – Стихи, рассказы, эссе, сценарии, романы, что угодно! Пишите что захотите, только чтобы это было своими словами и как можно быстрее дошло до меня! Рассказывайте о том, как меня ненавидите! Расписывайте в красках, как сильно хотите меня убить! Все ясно? А ТЕПЕРЬ ПОШЛИ ВОН ИЗ МОЕГО КЛАССА!
После такой вспышки мне трудно вспомнить, что было дальше, но я знаю, что они разбежались из комнаты, как мыши.
Несколько минут спустя мой внутренний Халк подуспокоился и я пришел в себя. Сердце колотилось, по спине катился пот. Никакой секс просто не может быть лучше этого чувства.
– Мелери? – потрясенно позвал я. – Ты это слышала? Ты это видела? Это было потрясающе! У меня получилось!
Ответа не было.
– Мелери? – повторил я и огляделся, но никого не нашел. Я даже Мелери перепугал, и она убежала с остальными. Ну и ладно.