Как только мы вернулись домой после суда, я открыл на ноутбуке папку с лаконичным названием ДЕЛА. Оказалось, что последнее обновление проходило больше года назад.
«То ли лыжи не едут, то ли я…» – забавное дело про публичное оскорбление одного известного городского чиновника.
«Дело о запятой» – триллер, разыгранный родственниками владельца строительной корпорации. Запятая решала судьбу наследства. До смертоубийства тогда не дошло, но младшая сестра и ее муж продержали старшую сестру в подвале дома до тех самых пор, пока не был окончательно выяснен смысл этой самой запятой. Виктория догадалась, что исчезновение женщины связано с наследством, и дала ложное заключение о том, что большая часть состояния завещана младшей сестре. Нас пожурили за нарушение процедур, но благодаря этому удалось предотвратить убийство молодой женщины, и в итоге Вику даже наградили поездкой в Сочи в ведомственный санаторий.
Вместе с названиями перед глазами вставали люди, которые, казалось бы, не имели к нам никакого отношения, но теперь были связаны с нами навсегда невидимыми словесными нитями.
«Любители лобстеров» – здесь хранились записи по делу об убийстве. Я вспомнил ухоженную блондинку Светлану, мечтавшую о красивой жизни, как на рекламном плакате, ее мужа – потомка известной научной династии, который в прямом смысле слова задушил собственными руками эту красивую дурочку после нескольких лет совместного праздника жизни.
«Дело о персонаже» – громкая история плагиата.
Ностальгия накрыла меня с головой. Текст нашей с теткой жизни напоминал текст детектива с элементами то мелодрамы, то водевиля.
Я закрыл глаза, скидывая наваждение, и создал новую папку «Дело о профсоюзе».
Рейдерский захват предприятия (бизнеса) всегда направлен на создание предприятию проблем, в результате которых цена его должна упасть. Идеальный вариант – создать такое количество проблем, чтобы хозяин чувствовал себя жуликом, продавая свой бизнес за бесценок.
Под проблемами понимаются: дискредитация марки, дискредитация владельцев, отзыв сертификатов, действия, направленные на отзыв лицензии, проверки госорганов и тому подобное.
Кампания в прессе может стать одним из главных инструментов давления. Проблемное предприятие утрачивает привлекательность для других участников рынка.
– Пять трупов за пять лет. Это не шутка, согласись!
За перегородку просунулась голова Виктории.
Я лениво оторвался от монитора.
– Какие еще пять трупов, Вик?
– Менеджеры высшего и среднего звена «Русского минерала», – проговорила она и исчезла на своей территории.
– Что ты сказала? – Не веря своим ушам, я вышел к ней и сел на диван.
Вика уже восседала в кресле, откуда была видна вся созданная ею аппликация из газет. На тетке был костюм для занятий аэробикой, в зубах – карандаш. Она подняла голову.
– Пять трупов, я сказала! В самой газете «Рабочая сила» об этом, конечно, ни слова. Зато официальная профсоюзная газета регулярно публикует некрологи. Я подняла сводку криминальных новостей за десять лет, и оказалось, что среди управленцев завода в последние пять лет наблюдается чудовищная смертность. А среди тех, кто отвечал за безопасность и отгрузку готовой продукции, просто мор.
В голове у меня застучало и заскрипело, как в старом часовом механизме, усиленно ворочающем шестеренками, но никак не способном догнать время. Я не догонял.
– Они что – умирали по одному в год?
– Зачем умирали? Их убивали. Причем можно сказать, что это самые настоящие ритуальные убийства – одного арматурой забили у проходной, другому сбросили на голову кирпич, третий попал под конвейер, четвертого задавил погрузчик, пятого облили кислотой. Ритуалы промышленного города.
– И убийства не раскрыты?
– Нет, конечно.
– Почему «конечно»?
– Потому что за профсоюзом и господином Жильцовым, который тебе так симпатичен, стоит самая настоящая мафия. А в мафиозных структурах обычно много кто подвязан. «Наше дело правое», – говорят они. А знаешь, как будет «наше дело» по-итальянски?
Я не знал.
– Cosa nostra! – Вика махнула рукой. – Ну это так, милые совпадения и домыслы. А вот тут у меня кое-что реальное. Досье на Жильцова. Хочешь взглянуть?
Это был риторический вопрос, потому что досье уже летело в мою сторону.
На первой странице красовалось фото Мальчика-Носа. Небольшие глубоко посаженные глаза смотрели прямо, но как будто немного с испугом. Рубашка застиранная настолько, что видно даже на фото.
«Жильцов Алексей Иванович, 1960 г. р. незаконченное высшее образование (три года на отделении марксизма-ленинизма в пединституте).
С 1985 года начал работу на заводе «Русский минерал» в должности помощника заведующего складом технического инвентаря.
В 1986-м переведен на должность заведующего складом технического инвентаря.
В 1989 году, в связи с многочисленными жалобами работников на конфликтное поведение, переведен на должность аппаратчика.
В 1990-м вступил в заводской профсоюз. Активист.
Три попытки восстановиться в прежней должности по профсоюзной линии.
В 1995 году вышел из заводского профсоюза. В связи с реорганизацией завода и переходом завода из государственной в частную собственность. Уход по идейным соображениям.
В 1995 году переведен на склад инвентаря в должности заведующего.
В 1996 году организует независимый профсоюз «Единым фронтом». Состав профсоюза: Жильцов А. И. (председатель), Коновалов А. Д. (заместитель председателя), Смирнова Е. Н. (заместитель председателя).
В 2000 году у профсоюза появляется собственная газета «Рабочая сила». Тираж 200 экземпляров.
В 2000 году в профсоюз «Единым фронтом» вступает 15 человек.
В 2001-м – в профсоюзе «Единым фронтом» 37 человек.
В 2002-м – в профсоюзе «Единым фронтом» 40 человек.
В январе 2003 года профсоюз выпускает газету «Рабочая сила» тиражом 2000 экземпляров.
В декабре 2003 года в профсоюзе состоит 75 человек.
В 2006 году решением суда Центрального района газета «Рабочая сила» въезжает в одно из помещений магазина «Минерал», принадлежащего заводу.
В 2009 году тираж газеты насчитывает 5000 экземпляров. Число членов – 97.
В 2009 году «Русский минерал» подал в суд заявление с иском о клевете к газете «Рабочая сила»…
Далее шел огромный, отчасти уже известный нам, список судов по фактам ущерба деловой репутации, клеветы и оскорблений.
– Странная биография, да? – спросила Виктория, пока я листал дело в попытке добраться до конца списка.
– Да уж, вся жизнь борьба, – пожал плечами я, вспомнив изможденное лицо несчастной жены Жильцова, которая умоляла меня не ввязываться. Женщину было жаль, но и Жильцова я по-своему понимал. Неужели такой человек стал бы работать с бандитами? Что-то не сходилось.
Однако Вика была другого мнения.
– Борец, – сыронизировала она. – Давай читать внимательно. Во-первых, ясно, что никакой конкретной профессии у борца за права рабочего класса нет. Все, что он знает о работе завода, – это как сидеть на складе и швабры уборщицам выдавать. Но и там товарищ Жильцов умудрился нажить врагов в силу склочного характера, что даже зафиксировано в деле, а это вообще-то нетипично для деловых бумаг. Во-вторых, созданный им профсоюз отвечал только одной задаче: не дать уволить лиц, его создавших…
– А это ты с чего взяла?
– С того. – Она покачала головой, дав понять, что я не замечаю очевидного. – С того, дорогуша, что девяносто шестой год – это год массовых сокращений на заводе. Сам смотри – с девяносто шестого до двухтысячного года профсоюз никакой работы по факту не выполнял. Отсюда вывод, что опытный профсоюзник Жильцов создал свою организацию, зная, что по закону Российской Федерации его нельзя уволить, если он будет председателем профсоюза. Кстати, также нельзя уволить и его ближайших заместителей.
– Ну ладно, а дальше?
– А дальше самое интересное. В двухтысячном году у профсоюза появляется загадочный спонсор. Почему спонсор – потому что у неработающего профсоюза нет членских взносов, а соответственно, нет денежного актива. Но именно в двухтысячном году тираж газеты «Рабочая сила» вдруг подскакивает до двух тысяч экземпляров. Из чего я делаю вывод, что деньги на издание поступили извне. Значит, кто-то вложился в профсоюз. Потом в две тысячи девятом году при сравнительно незначительном приросте членов организации тираж профсоюзной газеты вырастает в два с половиной раза. Ясно, что цель спонсора – газета, для ее издания и содержится профсоюз.
– А почему спонсор загадочный? – спросил я.
– Потому что цели его пока не совсем ясны, – пояснила Вика, делая большие глаза. – Вроде бы денег дал. Но дал немного. После двух тысяч тираж увеличивался постепенно, как бы прощупывалась почва. То есть спонсор либо не богат, либо хотел остаться незамеченным, чтобы прирост профсоюза выглядел как естественный процесс. Как бы то ни было, судя по цифрам, к две тысячи третьему году газета обеспечила приход людей и профсоюз начинает обретать подобие организации, выпуск газеты становится на поток. А вот в две тысячи шестом году спонсор являет себя уже в полный рост.
Тут с Викой нельзя было не согласиться. За сухой констатацией факта о том, что профсоюз по суду получил от завода помещение, стояли, безусловно, немалые деньги. Завод не дитя, чтобы отнять у него конфету, а тем более целое помещение. На взносы девяносто пяти человек трудновато нанять юриста, который способен переиграть Селиверстова.
– Ну а дальше идет по нарастающей, – продолжала Вика. – У газеты появляется собственная площадь, настоящая редколлегия, статьи становятся все ядренее, тираж все больше, появляются статьи специалистов в узких областях, юридическая и административная поддержка…
Слушая Викторию сейчас, я подумал о том, что зря был так резок с ней по возвращении с практики и даже подозревал в сумасшествии. Многое из того, что Вика говорила о профсоюзе, выглядело довольно угрожающе. Только сейчас мне стало понятно: она выглядела измученной потому, что спешила узнать, кто стоит за профсоюзом, как можно скорее. Разобраться с этим вопросом требовалось до начала судов, потому что суд для эксперта – это выход из тени, и если подозрение о связи профсоюза с бандитами верно, то следующей жертвой могла оказаться она сама.