– Весьма необычное местечко это Старое Озерное, – сказала Виктория, и я очнулся, как ото сна. «Весьма», «местечко», что это за нежные словечки? Нет, я все помнил, и слышал, и понимал, но как будто через несколько слоев ваты.
Застряв между реальным миром и миром, в который уже мало-мальски подготовился перейти, я все никак не мог сообразить, где оказался в конце концов. Мозг мой уже, конечно, отметил, что операция по спасению прошла успешно, что люди в камуфляже были из специальной группы захвата, а не убийцы, нанятые Анатолием, но тело, прихваченное ледяной рукой ужаса, как будто застыло и законсервировалось. Все вокруг вызывало у меня одни вопросы.
Прямо передо мной в казенном кабинете сидела моя тетка, разодетая так, будто собралась давать интервью Первому каналу: кудри, макияж, красные губы, ногти в тон. На ней был черный обтягивающий свитер, больше похожий на водолазку, джинсы с широким дизайнерским поясом, вышитым разноцветными этноузорами, и уже знакомые по корпоративу в ресторане с «Русским минералом» туфли на платформе и комарином каблуке.
Рядом с Викторией, ровно под портретом президента, сидел наш старый знакомый Борис. Борис ничем не отличался от сотен и тысяч таких же, как он, следователей из кабинетов следственных учреждений: костюм цвета «мокрый асфальт» влажно поблескивал всеми обращенными к свету поверхностями, серый галстук, безликая армейская стрижка. Борис был давним Викиным коллегой, им приходилось даже раскрывать убийства. Собственно, вот в этом и была главная странность. Работал Викин знакомый в отделе по особо тяжким преступлениям Следственного комитета, и видели мы его только в тех случаях, когда где-то имелся труп. Судя по всему, в этот раз роль несостоявшегося трупа исполнял я. Или были еще?
Не по-российски длинное и при этом пухлощекое лицо следователя было удивительно спокойно для его рода деятельности. Если отвлечься от обстановки, то Борис мог бы сойти за английского аристократа: высокие скулы, массивный подбородок, маленькие глаза. И в общем-то ничего нового в его внешности для меня не было, но почему-то сегодня несоответствие особенно резало глаза.
Слева от президентского портрета восседал помощник прокурора города, мужчина средних лет в синем мундире с отвисшими щеками и сосредоточенным взглядом карих глаз. Как бы затерто ни было сравнение, он походил на грустного пса-сенбернара. Помощника прокурора я знал, но вживую видел впервые. Справа от портрета расположились командир группы быстрого реагирования, крупный крепкий брюнет в камуфляже, и рядом с ним брюнет поменьше – Селиверстов, который, узнав о случившемся, тут же предложил свои услуги в качестве моего юридического представителя. Бесплатно.
Опустив глаза, я обнаружил у себя на животе какой-то странный ярко-розовый рулон. Через некоторое время я разобрался, что двигать могу только одной рукой, а рулон подвешен на шее. Боли я не чувствовал, зато ощущал тонкий железный привкус во рту. Все симптомы говорили о том, что в меня вкачали какое-то обезболивающее, причем это явно был анальгетик опиатной группы. Я попытался сфокусироваться, но предметы слегка двоились, что говорило в пользу моего диагноза. Итак, они засобачили мне полимерный гипс розового цвета, накачали наркотой и привезли в участок. Не самое плохое завершение моих сегодняшних приключений.
– На хозяйство «Старое Озерное» я обратила внимание еще несколько недель назад, – говорила Виктория, а мужчины сидели кружочком и слушали ее с некоторым недоумением на лицах. – По странному стечению обстоятельств именно главный герой сегодняшнего шоу, – тетка кивнула в мою сторону, – мой племянник Александр привез мне дело из этого фермерского хозяйства, где он, по еще более необъяснимым для меня причинам, проходил ветеринарную практику. Я как раз работала над делом о профсоюзе, когда Саша передал мне на анализ статьи газеты «Сельское обозрение», порочащей деловую репутацию руководителей «Старого Озерного». Сначала я не придала этим газетам никакого значения. Отложила: срок истечения давности по клевете – три года. Не горит…
Прокурор начал покашливать и крутиться на стуле, видимо, сигнализируя о том, что надо бы поближе к делу, однако Виктория взглянула на него из-под очков взглядом охотника, приметившего жертву, и он сел ровно, вспомнив, наверное, о своей школьной училке по русскому языку.
– Однако кое-что все-таки заставило меня обратить на эти газеты чуть больше внимания, – продолжала Вика. – В номере, где была опубликована статья о национальной вражде в Старом Озерном, я обнаружила ничем не примечательный на первый взгляд материал об аварии грузовика с химическими отходами на дороге к фермерскому хозяйству. А в следующей газете про старую корову была информация о том, что пустующая земля рядом со Старым Озерным скоро приобретет нового владельца…
– Что это нам дает? – осторожно поинтересовался Борис.
– Само по себе – ничего. Я ничего не могла бы понять по этим разрозненным фактам, если бы Саша не привез мне целую подшивку газет за год. Даже не знаю, зачем это было нужно, подозреваю, что это что-то из истории о пятом чувстве и тому подобных средствах измерения реальности.
Помощник прокурора передернул щеками и уставился на Викторию так, будто перед ним сидела говорящая рептилия. То же сделал и спецназовец. Мужики теряли терпение. Вика повернулась к прокурору, поправила кудри, широкой волной падавшие на ее левое плечо, и тоже посмотрела на помощника прокурора чуть более внимательным, чем было прилично для момента, взглядом, а потом поинтересовалась с самым серьезным видом:
– Понимаете, о чем я?
Прокурор порозовел до кончиков ушей и ничего не ответил. Я мысленно улыбнулся. Вика во всеоружии, можно расслабиться. Викина картинная прерафаэлитовская красота придавала и без того странным событиям какой-то еще более зловещий, условно-театральный смысл. Интересно, зачем она так разрядилась?
Следователь Борис, как и Селиверстов, уже успели привыкнуть, а остальным нужно было просто смириться, что вместо того, чтобы петь голосом, от которого за спиной колышется голубое море, а белый песок шепчет непристойности в уши кудлатым пальмам, или вместо того, чтобы уплывать на роскошной яхте в теплые страны, или, на совсем худой конец, вести кулинарную передачу, эта странная дама сидит в кабинете, пропахшем мужским потом, перед облеченными правовыми полномочиями товарищами, качает ногой в затейливой туфле и, не обращая внимания на когнитивный диссонанс вокруг, рассказывает, как она сделала их всех, вместе взятых, не слезая с собственного дивана. Мне стало весело от этих мыслей, и я рассмеялся.
Виктория посмотрела в мою сторону без тени улыбки и обратилась к Борису.
– У вас столовая открыта еще?
– Уже нет, но я тебя понял.
Я снова усмехнулся. Мне было забавно слышать их разговор: она спросила про столовую, а он что-то понял. Абсурд. Меня снова пробило на смех, сквозь который я услышал слова Бориса о курином супе и гуляше с картошкой. Это тоже было смешно.
– Сейчас, – кивнула мне тетка, а я только вскинул руки, то есть одну руку, мол, да пожалуйста. После этого мне налили крепкого сладкого чаю и дали в зубы «Сникерс». Смотрели на меня, как на говорящую собачку, и зачем-то пытались накормить. Жутко смешно. Однако я все понимал и прекрасно мог следить за ходом разговора.
– Давай по порядку, – попросил Борис, знавший не хуже меня о привычке уважаемого эксперта перескакивать.
Вика оглядела присутствующих, кивнула и продолжала:
– Земля фермерского хозяйства «Старое Озерное» прилегает к огромной ничейной территории. В наше время – непозволительная роскошь, при условии что до города менее двух часов на машине. Год назад землю отдали под социальный проект: недорогие коттеджи для бюджетников и молодых семей. Хорошее начинание, но не состоялось. Молодые семьи отказывались от ипотеки после первого же посещения этого места. Возникает вопрос – почему? В официальных СМИ была названа причина – плохие коммуникации, удаленность. Однако, как вы все знаете, это не являлось останавливающими факторами, когда строились другие поселки поблизости и даже в бо́льшем удалении от города. Значит, дело в чем-то другом.
– Эта информация тоже из газет? – снова поинтересовался Борис. Он записывал.
– Да, – ответила Вика. – Как только у меня появилось время между судами, я начала сквозную вычитку газет из Старого Озерного. Мое первое предположение было о том, что атаки на руководство колхоза в прессе как-то связаны с этой ничейной территорией. Почти год назад в местной газете проскочило еще одно сообщение об аварии. Грузовик, перевозивший промышленные отходы, столкнулся с легковой машиной марки «Форд Фокус». Пострадавших нет, но на дороге образовался затор, который ликвидировали в течение нескольких часов. Потом еще: восемь месяцев назад КамАЗ, груженный вредными промышленными отходами, не справился с управлением на скользкой трассе и перевернулся. «Для извлечения машины из кювета была задействована техника строительной фирмы, ремонтировавшей неподалеку мост. Жертв нет», – прочитала Виктория с планшета и продолжала: – Кроме этих аварий с машинами, перевозившими химикаты, в этой же местности произошли еще кое-какие странные события, тоже связанные с химией. В соседнем селе под названием Новое Озерное погибли растения на нескольких полях и на частных огородах местных жителей. Судя по всему, или агроном намудрил с подкормкой, или село закупило бракованную партию минеральных удобрений. Вот заголовки того периода: «Удобрения-убийцы», «Минерал-мутант», «Кто сжег на корню наш урожай?». Ну и в довершение праздника вот эта чудная серия статей про НЛО, которые видели в районе Старого и Нового Озерного. В заметках сообщается, что несколько местных жителей видели круглый объект, от которого исходило оранжевое свечение, и зеленых инопланетных существ на полях. Произошло это приблизительно через неделю после скандала с выжженными растениями. Ну это уже всем понятно, что такое, – торжественно заключила Виктория.