Эмили уселась за стол, позвонила своей секретарше в лондонскую контору «Дженрет» и предупредила, что сегодня не придет. Едва она повесила трубку, как до нее донесся из прихожей голос Паркера, здоровавшегося с Полой. Эмили вскочила и побежала навстречу кузине.
– Какой приятный сюрприз – увидеть твое улыбающееся личико, – ласково заворковала Пола, обнимая Эмили. – Я и не знала, что ты в Лондоне, Пончик. Что ты здесь делаешь?
– Скоро расскажу.
Пола повернулась к дворецкому:
– Тилсон оставил багаж в машине, Паркер, поскольку немного позже он отвезет меня в Йоркшир.
– Гм… Пола… Джим позвонил недавно, – смешалась Эмили. – Он едет в Лондон. Он просил предупредить тебя, чтобы ты заночевала здесь.
Пола сдержала недовольный возглас и пробормотала:
– Ясно.
Она вымученно улыбнулась дворецкому:
– Тогда попросите, пожалуйста, Тилсона внести мод багаж в дом.
– Да, мадам.
Паркер направился к входной двери.
Пола сбросила норковую пелерину на стул в прихожей и проследовала за Эмили в кабинет. Там она закрыла за собой дверь, тяжело привалилась к ней и возмущенно воскликнула:
– Черт побери! Джим ведь знал, что мне не терпится поскорее добраться до Йоркшира, увидеть Лорна и Тессу! Он объяснил, почему он так неожиданно помчался в город?
– Да. Уинстон завтра улетает в Торонто, чтобы получше разобраться в ситуации с новой газетой. Джим решил сопровождать его.
– О нет! – вскричала Пола с изменившимся лицом. Она подошла к камину и тяжело опустилась на диван. Она вся кипела от ярости. Джим снова избегает ее, как тогда в октябре, когда он уехал в Ирландию к тете Эдвине. Может, он инстинктивно чувствует неладное? Или каким-то образом догадался, что она хочет завести разговор о разводе?
Эмили стояла около камина и внимательно разглядывала кузину. Наконец, она сказала:
– Ты выглядишь ужасно расстроенной. Что-то случилось?
После небольшого колебания Пола призналась:
– Думаю, для тебя не секрет, что нам с Джимом надо обсудить множество наших личных проблем. И найти их решение. А теперь он уезжает. Опять. Если мне не удастся отговорить его ехать с Уинстоном, то придется отложить разговор до его возвращения из Канады.
Эмили села на диван и ласково похлопала Полу по руке.
– Я давно уже знала, что между вами не все ладно. И тебе обязательно следует поговорить с Джимом – насчет развода, если ты хочешь знать мое мнение. И Уинстон думает так же.
Пола изучающе посмотрела на кузину.
– Значит, и со стороны это заметно, да?
– Ну, не всем, но близкие, конечно, все видят.
– А мои родители? – напряглась Пола.
– Твой отец знает, что обстановка накалена, и он очень обеспокоен, но вот насчет тети Дэзи я не уверена. Тo есть, полагаю, она не осознает всей серьезности положения. Она такой милый человек и видит во всех только хорошее.
– Как ты думаешь, смогу я убедить его остаться? – усталым голосом спросила Пола.
– Определенно, нет. Из-за акций, завещанных ему бабушкой, Джим очень близко принимает к сердцу все, связанное с новой компанией, и хочет быть в курсе всех ее дел. В последнее время он стал довольно назойлив.
– Знаю. – Пола провела рукой по лицу, внезапно ощутив безмерную усталость. – Как я ненавижу эти бесконечные трансатлантические перелеты. – Она зевнула.
Эмили поддакнула ей. Затем, набрав в грудь побольше воздуха, выпалила:
– Тебе так и так не удалось бы сегодня уехать в Йоркшир. Ты нужна Александру здесь, в Лондоне. Если уж на то пошло, он вот-вот приедет, чтобы поговорить с нами.
– Что случилось? – Вдруг она все поняла. – Джонатан?
– Боюсь, что да.
– Рассказывай же, не томи. – Пола тревожно смотрела на кузину. Мысли о Джиме и о разводе моментально отошли на второй план.
– Александр предпочел бы сам ввести тебя в курс дела. Он просил меня задержать тебя до его прихода. Там все довольно сложно. Вот почему я сама в Лондоне – из-за Джонатана. Александр хотел, чтобы я присутствовала на вашей встрече. Вообще-то, мы с Александром уже разложили ситуацию по полочкам за последние две недели…
– Ты хочешь сказать, что столько времени знала и ничего не сообщила мне?
– Мы хотели окончательно убедиться и составить план действий. А еще нам требовалось переговорить с Генри Россистером и Джоном Кроуфордом. Нам был необходим их совет. Придется действовать очень решительно.
– Все так серьезно?
– Весьма серьезно. Однако мы с Сэнди вполне контролируем ситуацию. В значительной мере тут замешана и Сара.
– Как мы и думали, – вздохнула Пола с презрительным выражением лица.
Дверь бесшумно открылась, и в кабинет вошел Александр.
– Доброе утро, Эмили. С возвращением, Пола. – Он подошел к дивану, расцеловал обеих и сел на стул лицом к ним. – Я бы не отказался от чашечки кофе, Эмили, – обратился он к сестре. – Шел пешком от Итон-сквер, а погода сегодня отвратительная. Я промерз до костей.
– Разумеется. – Эмили налила кофе из серебряного кофейника. – А ты, Пола?
– Да, спасибо, можно. – Она посмотрела на Александра проницательным взглядом. – Тебе следовало дать мне знать.
– Честно говоря, я собирался. Мы с Эмили долго и часто обсуждали сложившееся положение и наконец решили, что нет смысла беспокоить тебя раньше времени. Ты бы только волновалась, а помочь нам из Нью-Йорка мало, чем могла бы. Кроме того, у тебя хватало дел, связанных с «Сайтекс». Я не хотел вытаскивать тебя назад в Лондон. Кроме того, до самых корней я докопался только в конце прошлой недели. Ну, более или менее докопался.
Пола кивнула.
– Рассказывай все, Сэнди.
– Ну так вот. План Филипа сработал. Малкольм Перринг помог мне поймать Джонатана за руку, но у меня нашелся еще один источник информации. Именно благодаря ему я действительно загнал мерзавца в угол. Но я опережаю события. Лучше начать с самого начала.
– Да, пожалуйста, – заметила Пола.
– Малкольм Перринг действительно нашел и предложил отличную сделку для «Харт Энтерпрайзиз». Он вышел с ней на Джонатана, который проявил значительный интерес. Затем все заглохло. Малкольм постоянно звонил ему в течение двух недель, а Джонатан не говорил ни «да», ни «нет». Однако в середине ноября Джонатан предложил Малкольму встретиться у себя в конторе. Некоторое время Джонатан пел песни о том, какая это замечательная сделка, но затем отказался от нее. Сказал, что «Харт Энтерпрайзиз» не смогут ею заняться в данный момент. Он предложил Малкольму обратиться к некоему Стэнли Джервису, главе новой компании «Стоунуолл Пропертиз», и пояснил, что тот – его старый друг, очень, порядочный человек, и проводит крупные операции с не движимостью.
– Только не говори мне, – пробормотала Пола, что «Стоунуолл Пропертиз» принадлежит Джонатану Эйнсли.
– Правильно. И – держись: Себастьян Кросс – его партнер.
– Этот мерзкий тип. Фу! – Полу передернуло.
– Сара тоже вкладывает деньги в компанию. – Сообщил Александр и, покачав головой, добавил: – Дурочка.
– Джонатан снова обвел ее вокруг пальца, как часто случалось в детстве, – мягко заметила Пола.
– Точно, – вставила слово Эмили. – Только на сей раз ее ждут далеко идущие последствия.
– Да. – Пола задумчиво наморщила лоб и спросила: – Но как удалось Малкольму Перрингу узнать все это?
– Он и не узнал, – ответил Александр. – Узнал все я. Малкольм Перринг послушался Джонатана, ибо такова была наша цель – поймать его за руку, так сказать. Малкольм дважды встречался с Джервисом, а затем вдруг на сцене появился Себастьян Кросс. Теперь он постоянно на виду там, хотя за подставными лицами явно скрывается Джонатан. Его же имя не фигурирует нигде.
Александр закурил сигарету и продолжил:
– Малкольм начал переговоры с Кроссом и Джервисом, он плясал под их дудку и внушил им уверенность, что собирается заключить с ними сделку. Оба они ему не слишком понравились, и он заподозрил, что их компания не слишком твердо стоит на ногах. Он провел кое-какие расследования, поговорил с разными людьми и скоро нашел подтверждение своим подозрениям. Как мы планировали, Малкольм пошел на попятную – к огромному удивлению Джервиса и Кросса. Они до смерти перепугались, что упустят сделку, и начали ссылаться на целый ряд выгодных операций, который они недавно провели. Малкольм передал мне полученную от них информацию. Поздним вечером я покопался в бумагах нашего отдела недвижимости и обнаружил, что указанные сделки предназначались нам. Джонатан перевел их в «Стоунуолл», сославшись на то, что получил отличное предложение от другой фирмы и что его партнеры настаивают на новом варианте.
– И они поверили? – спросила Пола.
– У них не оставалось другого выбора. Я уже совсем собрался стереть Джонатана в порошок, как вдруг мне в руки словно с неба свалилась еще кое-какая информация и в течение двух суток у меня появилось целое море компромата на Джонатана.
– Из какого источника поступила новая информация? – сгорая от любопытства, подалась вперед Пола.
– От Джона Кросса.
– Не может быть! – Пола даже не пыталась скрыть удивления. – Джон Кросс, – повторила она. Широко раскрытыми глазами она с недоверием смотрела на Александра. – Не могу поверить.
– Однако это правда.
– Но почему он решил признаться тебе?
– Вообще-то Джон Кросс хотел открыться тебе. Он связался со мной только ввиду твоего отсутствия. Он попросил меня приехать к нему в Лидс… Он лежал в больнице Святого Джеймса.
– О! – воскликнула Пола. – А что с ним такое? Он сильно болен?
– Бедный старик, – прошептал Александр. – Он умер. Джон Кросс скончался через несколько дней после нашей встречи. Рак. Он выглядел совершенно измученным и безумно страдал.
– Ужасно. – Пола прикусила губу. – Бедняга. Никому не пожелаю такого конца А ведь он был не такой уж плохой человек. Просто слабый, легко поддающийся дурному влиянию и целиком под пятой у своего мерзкого сыночка.
Александр откашлялся:
– Я немедленно поехал в Лидс и навестил Джона Кросса в больнице. Мы провели вместе почти четыре часа. Доктор позволил мне пробыть с ним так долго, потому что он… – ну, все равно умирал. Джон Кросс много говорил о тебе. Сказал, что очень тебя уважает, восхищается твоей честностью и справедливостью. Потом добавил, что ты очень вежливо обошлась с ним во время вашей встречи в Лондоне в 1969 году. Он не забыл проявленного тобой в тот день терпения и доброты и сказал, что понимает, почему ты не захотела возобновить переговоры о покупке «Эйр коммюникеншнс», поскольку они тогда уже продали здание, и у его компании не оставалось никакого по-настоящему ценного имущества. Тогда-то он и начал раскрываться. Честно говоря, я был потрясен, когда он признался, что «Стоунуолл Пропертиз» купила здание «Эйр» за пятьсот тысяч фунтов. Очевидно, на продаже настоял его сын. Джон утверждал, что они его обманули, потому что здание стоило по меньшей мере миллион. Мне пришлось с ним согласиться. Джон Кросс очень переживал и сказал мне об этом: «Представьте мое потрясение, когда шесть месяцев спустя я выяснил, что ограбил меня не кто иной, как мой собственный сын. Он уничтожил меня, лишил мою компанию последнего шанса встать на ноги. После того, как Себастьян поступил со мной таким ужасным образом, сердце мое было разбито. Мой сын… мое единственное дитя». Он разрыдался, и я его не осуждаю.