Казалось, за ним скрывался таинственный альков. Эмили очень хотелось увидеть его своими глазами, но вспоминалось ужасное открытие в замке, когда она сдернула черное покрывало с картины, и руки опускались. Так продолжалось до тех пор, пока Эмили не решила, что в алькове прячут тело убитой тетушки и не отдернула занавес в отчаянном порыве. Она увидела распростертый на низком ложе, залитый кровью труп. Кровь запятнала и пол вокруг ложа. Искаженные смертью черты изуродованного ранами лица застыли в окоченении. Склонившись над телом, Эмили пристально всмотрелась в него, но уже в следующий момент лампа выпала из руки, а сама она без чувств рухнула на пол.
Очнувшись, она увидела вокруг себя каких-то людей, среди которых оказался и Бернардин. Ее подняли с пола и куда-то понесли. Эмили понимала, что происходит, но из-за слабости не могла ни говорить, ни двигаться, ни даже испытывать отчетливый страх. Ее понесли вниз по той самой лестнице, по которой она поднималась, во дворе остановились у ворот; кто-то, взяв факел из рук Бернардина, открыл небольшую калитку, вышел на дорогу, и факел осветил нескольких всадников. Свежий воздух вернул Эмили к жизни: она заговорила и даже попыталась – впрочем, напрасно – вырваться из рук злодеев.
Бернардин громко потребовал вернуть факел. В ответ послышались далекие голоса, и во дворе мелькнул свет. Он повторил требование, и остальные быстро вынесли Эмили за ворота. Неподалеку, в тени стен замка, она увидела человека, забравшего факел: сейчас он светил товарищу, занятому сменой седла. Вокруг собрались несколько всадников, чьи свирепые лица были ярко освещены. Истоптанная земля под копытами лошадей, поросшие травой и мелким кустарником стены, потрескавшаяся наблюдательная башня наверху – все это сейчас покраснело от света факелов, в то время как дальние бастионы и лес внизу тонули во мраке.
– Чего вы медлите? – с ругательством спросил подошедший Бернардин. – Скорее уезжайте отсюда!
– Поставлю седло через минуту, – ответил закреплявший пряжки человек.
Бернардин снова отчитал его за нерадивость, а слабо взывавшую о помощи Эмили понесли к лошадям, по пути споря, на какую посадить, так как ее седло еще не было готово. В этот момент из больших ворот вырвалась толпа с факелами, и Эмили различила пронзительный голос Аннет, а вскоре заметила Монтони, Кавиньи и нескольких свирепого вида людей, на которых теперь смотрела не со страхом, а с надеждой. Сейчас ее не пугали опасности внутри замка, которых еще недавно хотелось избежать. То, что ожидало за его стенами, казалось в тысячу раз страшнее.
Последовало короткое сражение, из которого отряд Монтони вышел безусловным победителем. Видя превосходящие силы противника, всадники ускакали, а Бернардин скрылся в неизвестном направлении. Эмили отвели в замок. Проходя по двору, она вспомнила, что недавно видела в пыточной, и снова испытала острый ужас, а услышав, как закрылись ворота, вздрогнула и, почти забыв о только что пережитой опасности, опять почувствовав себя пленницей.
Монтони приказал ждать его в кедровой гостиной, куда вскоре пришел и принялся строго расспрашивать о таинственном происшествии. Эмили с ужасом смотрела на него как на убийцу тетушки и плохо понимала, что говорит в ответ на нетерпеливые вопросы, тем не менее смогла убедить синьора в своей полной невиновности. Он отпустил племянницу, а появившимся слугам приказал обеспечить расследование и выявить соучастников заговора.
Эмили вернулась в свою комнату и попыталась вспомнить некоторые обстоятельства случившегося, но в сознании всплыл прикрытый занавесом обезображенный труп, и она громко застонала, чем испугала Аннет.
Разум с трудом выдерживал тяжесть внезапно свалившегося груза. Эмили то и дело останавливала на бедной служанке дикий взгляд, а когда та что-нибудь спрашивала, отвечала невпопад или вообще не слышала вопроса. Затем наступила полная апатия. Аннет продолжала говорить, но голос ее не действовал на неподвижно сидевшую госпожу: она молча смотрела в одну точку и лишь изредка тяжело вздыхала, но не плакала.
В конце концов испуганная горничная отправилась к синьору и так живо описала состояние мадемуазель, что Монтони немедленно отправился в ее комнату.
При звуке его голоса Эмили подняла голову, и в ее взгляде мелькнуло воспоминание. Она медленно встала и отошла в дальнюю часть комнаты. Монтони обратился к ней необычно мягким для него тоном, однако Эмили смотрела недоверчиво и на все вопросы отвечала коротко: «Да». Сознание ее по-прежнему не знало других впечатлений, кроме страха.
Аннет не могла объяснить состояние госпожи. Так и не добившись от Эмили никаких слов, Монтони приказал горничной остаться на ночь, а утром сообщить, появились ли изменения к лучшему.
Когда синьор ушел, Эмили опустилась в кресло и спросила, кто ее беспокоил. Аннет ответила, что приходил сам господин, синьор Монтони. Эмили несколько раз повторила его имя, словно ничего не понимая, а потом снова застонала и погрузилась в забытье.
Аннет с трудом подняла госпожу и подвела к кровати. Прежде чем лечь, Эмили осмотрела постель безумным взглядом, а когда вконец испуганная Аннет хотела выйти, чтобы позвать на ночь Катерину, назвала ее по имени и попросила не уходить.
– С тех пор как умер отец, – добавила она со вздохом, – все только и делают, что бросают меня.
– Ваш отец, мадемуазель! – воскликнула Аннет. – Но ведь он умер еще до того, как вы меня узнали!
– Да, правда, – согласилась Эмили и заплакала.
Плакала она долго, молча, и Аннет ей не мешала. Наконец слезы иссякли, Эмили успокоилась и уснула. Верная служанка больше не боялась остаться в комнате наедине с госпожой, и всю ночь провела возле ее постели.
Глава 27
Скажи, что за миры, какие страны
Владеют мудростью бессмертной,
Покинувшей сей скромный уголок!
Сон восстановил расстроенный разум. Проснувшись утром, Эмили с удивлением взглянула на спавшую в кресле Аннет, попыталась вспомнить, что произошло, но события вчерашнего вечера окончательно стерлись из памяти. Когда горничная проснулась, госпожа по-прежнему смотрела на нее недоуменно.
– Ах, дорогая мадемуазель! Вы меня узнаете? – воскликнула Аннет.
– Конечно, узнаю, – ответила Эмили. – Ты Аннет. Вот только почему ты сидишь возле меня?
– Вчера вы очень плохо себя чувствовали, очень! Мне даже показалось…
– Очень странно. Кажется, мне приснился какой-то страшный сон, – произнесла Эмили, все еще пытаясь что-то вспомнить, и добавила: – Боже милостивый! Конечно, всего лишь сон!
Она сосредоточила на Аннет безумный взгляд, и та, чтобы успокоить госпожу, ответила:
– Нет, мадемуазель, не просто сон, но сейчас уже все закончилось.
– Значит, она убита! – полным страха голосом проговорила Эмили и вздрогнула.
Аннет вскрикнула: не зная, что имеет в виду госпожа, она отнесла замечание на счет расстроенного разума. Однако Эмили объяснила, что означают ее слова, вспомнила попытку похищения и спросила, нашли ли злоумышленника. Аннет ответила, что не нашли, хотя догадаться, кто он, не составляет труда, и заявила, что госпожа должна благодарить ее за спасение. В это время Эмили пыталась совладать с чувствами, вызванными воспоминаниями о тетушке, и, хотя выглядела спокойной, не слышала ни единого слова, произнесенного Аннет, а та продолжала говорить:
– И вот, мадемуазель, я решила отомстить Бернардину за то, что он отказался открыть мне секрет, и все выяснить самостоятельно. Поэтому я проследила за вами и, как только он открыл дверь в конце террасы, выбралась из замка, чтобы пойти следом, потому что все эти тайны не к добру. Бернардин не запер за собой дверь. Открыв ее, я увидела вдалеке свет факела, поняла, что вы пошли туда, и направилась за вами на почтительном расстоянии, но только до подвала часовни. Войти туда я побоялась, потому что об этом месте ходили странные слухи, но и возвращение в темноте пугало не меньше. Поэтому, пока Бернардин чистил фитиль, я решила все-таки пойти за вами и дошла до большого двора, но там испугалась, что он меня увидит, поэтому снова остановилась возле двери, увидела, как вы прошли через калитку, поднялись по лестнице, и бросилась следом. Стоя возле ворот, я услышала топот копыт, а вскоре подъехали несколько всадников и стали ругать Бернардина за то, что он до сих пор вас не вывел. В этот момент привратник едва меня не поймал, так как спустился по лестнице, и я с трудом успела спрятаться. Но теперь уже разгадала его секрет и решила отомстить, а еще спасти вас, мадемуазель: это точно новый план графа Морано, хотя он и уехал в Венецию. Поэтому со всех ног я бросилась в замок, но с большим трудом нашла дорогу в подвале под часовней. Странно, но я совсем забыла о призраках, хотя все вокруг только о них и твердят. Больше ни за что на свете не пойду туда одна! К счастью, синьор Монтони и синьор Кавиньи еще не спали, так что они быстро собрали отряд, способный до смерти напугать и Бернардина, и всех злодеев.
Аннет умолкла, но Эмили по-прежнему сидела в задумчивости, а потом внезапно произнесла:
– Я пойду к нему. Где он?
Аннет спросила, кого она имеет в виду.
– Синьора Монтони, – ответила Эмили. – Я должна с ним поговорить.
Аннет вспомнила распоряжение синьора в отношении молодой госпожи, а потому встала и заявила, что сама его найдет.
Подозрения смышленой служанки относительно графа Морано оказались точными. Эмили пришла к такому же выводу, а Монтони пришел к заключению, что яд в его вино попал также благодаря проискам графа.
Слова сожаления и раскаяния, с которыми Морано обратился к Эмили, страдая от раны, в тот момент шли из глубины души, но он ошибся в определении источника собственных переживаний. Думая, что осуждает жестокость своего поступка, на самом деле он сокрушался только о его болезненных последствиях. Когда же боль утихла, а силы восстановились, вернулись и прежние убеждения; Морано снова почувствовал готовность к авантюре и заручился поддержкой привратника, который помогал ему и раньше. Граф Морано демонстративно покинул хижину, где выздоравливал после ранения, и переехал в другую деревню, располо